Николай Rostov – Фельдъегеря генералиссимуса (страница 44)

Да, забыл.

А что за пакет отдал драгуну Порфирий Петрович?

А тот самый, любезные мои читатели! Тот самый, из-за которого столько фельдъегерей погибло.

Письмо в том пакете было государя нашего Павла Ι к французскому императору Наполеону.

Глава двадцать первая

Из-за чего это вдруг старый князь на английскую сторону встал?

Императора нашего Павла Ι не любил? Дарданеллы с Босфором не нужные ему были? И Константинополь не нужен?

Да, не любил. Да, не нужны.

Но не все так просто с князем Ростовым Николаем Андреевичем. Не все так просто! Ведь тем самым он друга своего любимого, Александра Васильевича Суворова, — его стотысячную армию погубить вознамерился!

Их-то из-за чего?

Вот вопрос. И нет у меня на него пока ответа.

Может быть, та встреча их прошлой зимой нам все разъяснит? Но ее мы подробно опишем обязательно или в третьей части романа, или в четвертой части.

А что приведения мои приумолкли? Хохотом тишину не сотрясают, драгунскими шпорами по полу не бряцают, не угрожают!

А?

И княгиня Вера ко мне перестала заходить в парусную комнату.

Почему?

Тихо в княжеском дворце. Так тихо, что я слышу, как монетка серебряная, подброшенная вверх, в воздухе пропеллером жужжит.

Еще мгновение — и она орлом или решкой на землю упадет.

И страшно мне вдруг стало. Ведь она непременно той стороной упадет! Вы поняли меня, какой стороной она должна упасть — и кому придется застрелиться?

Нет?

Хотя, дорогие мои читатели, что это я вперед забегаю? Об этой дуэли речь еще впереди, а об этой монетке сейчас Христофор Карлович Жаннет нашей расскажет.

Они втроем в столовой зале завтракают.

Жаннет, Бенкендорф и старый князь.

Глава двадцать вторая

— А что это кавалеры ваши на завтрак не явились? — спросил раздраженно старый князь Жаннет.

Он нынче был не в духе. Скажу даже больше. В страшном гневе пребывал старый князь.

— И полковника нет! — продолжил он недовольно. — А где управляющий? — распалял он себя все больше и больше.

— Ваша светлость, — учтиво, но в тоже время и бесстрастно ответил Христофор Карлович, — полковник в полк уехал, а управляющему вы сами запретили на глаза ваши являться.

— А где Бутурлин и князь Андрей? Мадмуазель, я вас спрашиваю! — решил тогда отыграться на Жаннет старый князь.

— Князь, — насмешливо ответила ему наша француженка, — вы сердитесь… значит… вы не правы! — И она засмеялась: — Бутурлин со вчерашнего обеда все еще пьян. А где князь Андрей, я не знаю.

— Князь в Лабиринт Веры вчера убежал, — тут же сказал Христофор Карлович, — и до сих пор из него не вернулся.

— Так найти — и привести сюда! — грозно крикнул старый князь. — Что за мальчишество?

— Мы его с Бутурлиным после дуэли попробуем там найти, — заверила его Жаннет.

— После дуэли? — взметнул свои брови старый князь. — Какой дуэли? Бутурлина с управляющим? — И раздраженно проговорил: — Тогда вам одной придется моего сына искать!

— Это почему же одной? — удивилась Жаннет.

— Да потому, что убьет непременно вашего Бутурлина наш управляющий. Вот почему!

— Почему же непременно убьет? Отчего такая уверенность, ваша светлость?

— Объясните ей, Христофор Карлович, почему, — ответил старый князь и стал есть свою гречневую кашу, а Христофор Карлович, сказочник наш восковой, с явным удовольствие заговорил:

— Как наш управляющий голову капитану Миронову «вскружил» гипнотизмом своим, вы сами нам вчера поведали. «Вскружил» он на обеде голову и Бутурлину! Думаю, отрицать не будете. Так вот, мадмуазель, он ему и на дуэли ее «вскружит». А не «вскружит» (по вашему решительному виду вижу, что вы ему не позволите это сделать!), то у него другой фокус припасен. Монетка серебряная. Ведь они жребий бросят, кому стреляться! Не так ли? Вот и выпадет Бутурлину застрелиться. Монетка-то у него фокусная.

— Фокусная? В чем же ее фокус, господин секретарь?

— А фокус весь в том, что у него не одна монетка, а две. На одной монетке на обеих сторонах орел, а на другой — решки. Вот как наш управляющий, — улыбнулся сдержанно Христофор Карлович, — фортуну свою фальшивомонетно отчеканил. — И строго спросил: — Поняли, в чем фокус?

— Отлично поняла, — не сразу ответила Жаннет. — Извините, господа, — встала из-за стола, — я вас покину. — И вышла из столовой залы.

— Благодарю, — сказал старый князь Христофору Карловичу, как только за ней закрылась дверь. — Но думаю, что она без нас об этих монетках знала.

— Ваша светлость, — вдруг решительно заговорил Христофор Карлович, — нам надо объясниться!

— Объясниться? — удивился старый князь.

— Да, объясниться! — Христофор Карлович вышел из-за стола. — Во-первых, я вам заявляю, что я честный человек и не намерен больше играть лживую роль в вашей подлой комедии! — И сказочник наш воздел руки к небу: — Да, я честный человек! И я подаю в отставку.

— Помилуйте, Христофор Карлович, — несказанно разозлился старый князь. — Чем же лжива ваша роль в моей подлой комедии?

— Чем? — негодующе вскричал Христофор Карлович. — И вы еще спрашиваете… чем!

— Не верьте ему! — вошла в парусную комнату княгиня Вера.

— Кому не верить? Христофору Карловичу?

— Да, ему.

— И ей не верьте! — захохотало хохочущее привидение. — Она вам наговорит… защищая своего князя.

— Да, я его защищаю. А вы кого защищаете, господин хороший? Себя!

— Потрудитесь объяснить! — насупил брови старый князь.

— Извольте. Письмо к управляющему кто написал? Граф Ипполит? Нет, не он. Вы его написали, ваша светлость! Зачем?.. А кто учинил разбой на дороге? Граф? Нет, не он.

— А кто же?

— Не знаю. Но ведь мертвых разбойники, что графу показал… наши черкесы! И что я должен после всего этого подумать? Кто учинил разбой на дороге? — И Христофор Карлович вышел из столовой залы, а старый князь расхохотался ему в спину и весело сказал:

— Остзейский дурак!

Он весьма и весьма был доволен скандалом, который учинил ему его секретарь.

Но почему доволен?

Вот еще одна загадка! И ответа на нее у меня нет.

А привидения мои опять замолчали, так что сам попробую все наши загадки разгадать.

Глава двадцать третья

Бутурлину всю ночь снились кошмары, и проснулся он утром в прескверном настроении. Голова его раскалывалась от боли, и во рту была такая похмельная гадость, что ни огуречным рассолом, ни водкой ее не вытравишь!

«Что же я так напился вчера?» — подумал он мрачно и привычно опустил руку вниз. Бутылка с шампанским в серебряном ведерке со льдом стояла рядом с креслом. Он ее откупорил и выпил в один глоток.