Николай Росс – У Бога на ладони. Том 2 (страница 6)

Одну себя, меня отринув.

Возможно, без неё я сгину.

Мысль мчит, как саночки с пригорка

Мысль мчит, как саночки с пригорка,

Стих сочиняет чуть спеша

И держит после на задворках

Себе, видать, для куража.

Так, выдавая небылицы,

Себя подкалывать порой:

Стих написать – воды напиться!

Но мысль не дружит с головой.

И, оставаясь непреклонной,

Не понимая удивлённо,

Что смысла нет стихи писать,

Качнув головкой забубённой,

Вновь начинает сочинять,

В тетрадке пачкая страницы…

Зачем? Да как-то вот не спится.

И, маскируясь мраком ночи,

При свете дня, поздней, хохочет

И возвышает содержанье,

Представив на медаль и званье.

Я и ЭГО

Есть огонь. Коптилки пламя

красит копотью стекло.

Электричество не с нами,

ну а с лампой повезло.

Керосин, фитиль и колба

жаропрочного стекла.

Мы сидим, поэты оба,

у накрытого стола:

чуть колбаски, в стопках водка.

За окном пуржит метель.

Есть огурчик и селёдка

От далёких от земель.

Печка греет тёплый бок.

С разговора был бы толк —

непонятны словеса,

и в глазах блестит слеза.

Где удача? Нет ответа.

Два непризнанных поэта:

я и ЭГО в полный рост.

Он – совет. Совет так прост:

плюнь на всё. Ложись-ка спать.

Смысла нет стихи писать.

Темы есть? – Да, их немало,

но чего-то не хватало.

Может, мысли, может, цвета,

чтоб быть признанным поэтом.

Дым дают в печи дрова,

и дурнеет голова.

Слов нехватка. Воздух сух. —

ЭГО снова, как петух,

в крик срываясь, голосил

и упал, лишившись сил.

То ли вечер, то ли ночь.

Я хотел ему помочь,

но не смог – свалился сам,

принял я ещё сто грамм.

Сон склонял прижаться к печи

и закончить эти речи.

По привычке я кваску,

чтоб развеяло тоску.

ЭГО, может быть, пойдёт,

взяв стихи, в простой народ,