Николай Романецкий – Император (страница 45)
Однако уже к ночи стало ясно, что встреча с матерью не состоится. Ибо на Новый Санкт-Петербург вернулся советник по безопасности, который уже на следующее утро должен был явиться к императору с докладом.
Найден Барбышев прилетел во дворец еще перед ужином.
Император и секретарь уединились в кабинете, и Найден поведал, как проходил вояж.
Все реализовалось по плану. Приказов, исполнение которых привело бы к прямой государственной измене, от генерала Засекина-Сонцева не поступало. Сам Найден инициативы не проявлял. И потому полезной информации почти не привез.
Великий князь Владимир, по его словам, выглядел спокойным и уверенным в себе. Адмирал Барятинский тоже держал себя в руках.
А об остальном расскажет сам Железный Генерал.
Дед прибыл на аудиенцию в обычное время, сразу после завтрака.
— Ну как успехи, Всеволод Андреич? — спросил Осетр, обменявшись с ним дружеским рукопожатием.
— Рандеву состоялось, ваше императорское величество.
— Что великий князь? Как выглядит?
Дед усмехнулся:
— Выглядит как двухметровый мужчина его возраста. И усы на месте. Но все по порядку.
И Дед рассказал о своей встрече.
— В общем, ВКВ себе не изменил. В ответ на мое предложение не прозвучало ни «да», ни «нет».
— Но скорее «да»? Или скорее «нет»?
— Мне кажется, скорее «да», ваше императорское величество. ВКВ поддержит мой липовый заговор. Правда, не сразу. Так что кое-какая передышка у нас по-прежнему имеется. Надо только использовать ее надлежащим образом.
«Если ты не врешь, генерал, — подумал Осетр. — Хотя если бы ты добился от великого князя безусловной поддержки, ты бы пришел сейчас арестовывать, а не докладывать. Так что кое-какая передышка и в самом деле есть».
— Думаю, мой вояж был не бесполезен во всех смыслах, — продолжал Дед. — И передышка есть, и ВКВ мы сможем арестовать, когда придет время.
«Тебя бы самого следовало арестовать, Всеволод Андреич, — подумал Осетр. — Да только нет у меня пока никаких доказательств твоей измены. Одни домыслы, которые на деле могут оказаться приступом паранойи… В общем, надо ждать. Посмотреть на твои дальнейшие действия. Угрозы я пока не чувствую. А вот если тебя потеряю по собственной дурости, жизнь намного усложнится. И моя жизнь, и империи…»
— Как поживает твоя матушка, сынок?
— Привыкает, Всеволод Андреич… Знаете, я был не прав, когда противился вашей встрече с великим князем.
Физиономия Деда осветилась доброй улыбкой:
— Эх, ваше императорское величество!.. Кто из нас не ошибается! Главное — из ошибок делать правильные выводы…
Нет, он был отец родной да и только. Невозможно было поверить, что этот старый мудрый человек способен строить интриги против своего любимого сына.
После обеда императору все-таки удалось вырваться на встречу с матерью. Предварительно он ей позвонил.
— Здравствуй, мама! У меня появилось немного свободного времени. Давай сегодня погуляем?
Графиня Шувалова обрадовалась:
— Конечно, сынок! С удовольствием!
— Тогда через час я буду у тебя.
— Жду, сынок!
Найден тайно вывез императора из дворца и привез к гостинице.
Как будто на свидание…
— Встретимся тут же через два часа, — сказал Осетр.
— Слушаюсь, твое величество! Ты с родной матерью, словно с любовницей обращаешься…
Осетр смерил его взглядом, но ничего не сказал.
В конце концов, Найден был отчасти прав.
Вот ведь жизнь! Даже маму приходится скрывать от глаз людских! Как шпионку какую…
Он поднялся в номер.
Охранники были незнакомые. Они вскочили и встали на вытяжку.
Ну да, они ж сменяются. И новеньких наверняка проинструктировали, какой гость может здесь появиться…
А мама была просто счастлива.
— Сынок! Я так рада тебя видеть.
— Ты не голодна?
— Нет, я пообедала. Спасибо тебе за все это! — Мать открыла шкаф, полный дамской одежды.
Черт, в номерах этой гостиницы даже синтезаторов нет! Ну и дыра!
С другой стороны возле таких гостиниц не болтаются журналисты. Для них отсутствует пища…
— Ты прости меня за то, что тебе приходится жить в таких условиях!
Мама улыбнулась:
— Ох, сынок… По сравнению с теми условиями, в которых мне пару раз доводилось оказаться, это — просто дворец!
— Ну, во дворец ты еще попадешь. И очень скоро!
Они спустились вниз, вышли на улицу. Охранники отправились следом.
Осетр не стал обращать на них внимание — в конце концов, такая у ребят работа.
Недалеко от гостиницы располагался небольшой парк. Туда мать с сыном и направились.
Под руку, неспешным шагом бродили по дорожкам, вдыхали полной грудью воздух, говорили, говорили, говорили…
Осетр рассказал, как учился в школе «росомах» — то, что является несекретным, разумеется.
Мать вспоминала годы, проведенные в рабстве.
Горечи в ее тоне не было — наверное, она уже начала забывать, что испытала, живя в халифате.
Ничего удивительного, плохое забывается быстро, уступая место в памяти хорошему — возвращению на родину, радости освобождения, счастью обретения своего ребенка… Иначе жизнь была бы просто невыносима!
Незаметно пролетело полтора часа, пришла пора возвращаться в гостиницу и расставаться.
А когда, уже оказавшись в номере, попрощались и Осетр, шагнув к порогу, оглянулся, ему показалось, что во взгляде мамы промелькнуло облегчение.
Будто она долго-долго несла тяжелую ношу и только что сбросила ее с плеч…
«А может, эта женщина — вовсе не моя мама?» — подумал он неожиданно для самого себя.
— Прилетай скорее, — сказала мама. — Я буду скучать.
И он устыдился своей последней мысли.
«Везде тебе в последнее время заговорщики чудятся! — сказал он себе. — Подозрительность — профессиональная болезнь властителя!»