Николай Пржевальский – Николай Михайлович Пржевальский. Путешествие длиною в жизнь (страница 7)

За период Польской кампании поручик Михаил Пржевальский «ранен не был, в плену не находился, чином, орденом и знаком отличия награжден не был». Отсутствие наград говорило о том, что Михаил в «действительных сражениях в пределах Царства Польского» не участвовал: бόльшую часть Польской кампании он провел в госпитале.

У Михаила было воспаление легких и болезнь глаз, и его восемь месяцев лечили в клинике при медицинском факультете Виленского университета. Пока он лечился, произошло сражение близ Вильно, на Понарских высотах (7 июня), в котором литовские повстанцы были полностью разбиты, и военные события переместились в Польшу, где 29 мая скоропостижно скончался от холеры генерал-фельдмаршал граф И. И. Дибич-Забалканский. В командование русской армией вступил новый главнокомандующий, генерал-фельдмаршал граф И. Ф. Паскевич-Эриванский.

Затем поручик Пржевальский, прослужив еще два года в Эстлянском полку, был переведен в сводный резервный батальон Невского морского полка (6 января 1834 г.). Полк только назывался морским, но по-прежнему был пехотным и входил в состав 1-й пехотной дивизии[54]. В отставку 10 мая 1837 г. Михаил Пржевальский вышел в чине штабс-капитана, по болезни[55], и «по отставке жительство будет иметь в городе Смоленске, где желает получить указ об отставке и пенсион». С «указом об отставке Михаила Казьмина сына Пржевальского, выданным от князя Варшавского графа Паскевича-Эриванского 20 декабря 1837 г. за № 7265», и с аттестатом (послужным списком) можно познакомиться в архивных делах, касающихся дворянства Пржевальских, в книге Н. Ф. Дубровина и в Морском архиве[56].

Заметим, что аттестат, хранившийся в Морском архиве, отличался от других последними датами службы М. К. Пржевальского. В нем говорилось, что Михаил Кузьмич находился в Невском морском полку с 1834 г., а не с 1829 г., и в отставку вышел 10 мая 1837 г., а не 1835 г. Эти данные с учетом времени реформирования армейской пехоты (1833) и годом указа об отставке (1837) кажутся нам наиболее достоверными.

Армейская жизнь Михаила Пржевальского началась в 14 лет. Он вступил в военную службу юнкером 4-го Карабинерского полка 1 мая 1817 г., произведен портупей-юнкером 18 августа 1817 г., уволен 3 января 1820 г. Вновь поступил на службу с переименованием в портупей-поручики (4 января 1821 г.) сначала Бородинского, затем Белевского пехотных полков (1821–1824). Прапорщик (3 октября 1824 г.), подпоручик (6 января 1827 г.), поручик (25 марта 1829 г.) Эстляндского полка, с которым Михаил участвовал в Польской кампании 1830–1831 гг. В 1837 г. отставной штабс-капитан М. К. Пржевальский получил пенсион ⅔ оклада и поселился у отца, Кузьмы Фомича, который в то время был управляющим имением Митюли[57] помещика Палибина в Ельнинском уезде Смоленской губернии (Дубровин, 1890, с. 4).

Расстояние между деревнями Кимборово и Митюли (следовательно, и усадьбами Каретникова и Палибина) было неблизким, но это не пугало 34-летнего Пржевальского, и несмотря на «отказ от дома», веря в предсказание жены Северикова, что «Алексей Степанович передумает и переменится», продолжал настойчиво посещать Каретниковых. «Предсказание сбылось, и в 1838 году брак состоялся» (Дубровин, 1890, с. 7).

Как и чем, кроме настойчивости, смог Михаил убедить Алексея Степановича в серьезности своих намерений и получить согласие на брак с его любимой младшей дочерью? Почему «умная и миловидная» Елена, дочь богатого помещика, бывшего дворового человека, получившего дворянское достоинство, полюбила некрасивого, больного и бедного столбового дворянина? Наверное, было в Михаиле Пржевальском что-то привлекательное: ум, характер, страсть, а не только «мутные глаза и колтун на голове». Других воспоминаний о нем, кроме сведений, сообщенных Н. Ф. Дубровину Севериковым, мы не знаем. Сыновья Михаила Кузьмича отца не помнили, «но чтили его память как человека, пользовавшегося уважением и характера решительного» (Дубровин, 1890, с. 9).

Николай Михайлович говорил, что отец «был человек практический». Может быть, он имел в виду, что Михаил Кузьмич успешно организовал строительство нового усадебного дома и отлично хозяйствовал в своих помещичьих владениях недолгие три года (1843–1846).

Владимир Михайлович написал:

«Отец наш после женитьбы жил в Смоленской губернии в имении Отрадном, вдали от всех своих родных. Железной дороги еще не было, и всякое свидание за сотни верст пути представляло собой большое затруднение. Отец умер, когда все мы были еще очень маленькими, и это порвало окончательно связи с его родственниками»[58].

Отрадное – усадьба молодой семьи Пржевальских

4 февраля 1838 г., в церкви Рождества Пресвятой Богородицы села Лобкова обвенчали отставного штабс-капитана Михаила Пржевальского с Еленой Каретниковой[59]. Поручителями при венчании были: по жениху – Смоленского уезда села Данькова титулярный советник Алексей Карлович Згоржельский[60], села Лобкова флота капитан Павел Михайлович Повало-Швейковский, поручик и кавалер Дмитрий Самуйлович Подвицкий; по невесте – муж Александры, урожденной Каретниковой, сестры невесты, капитан-лейтенант Павел Николаевич Потемкин, брат невесты коллежский секретарь Гавриил Алексеевич Каретников, поручик Евмений Ильич Верховский.

Венчал – храма Рождества Пресвятой Богородицы села Лобкова священник Иван Афанасьев Пряников.

Праздновали в имении Кимборово; там же молодые поселились, прожили пять лет, родили двух сыновей.

В свое новое имение Отрадное Михаил и Елена Пржевальские с сыновьями переехали в 1843 г., через год после смерти Алексея Степановича Каретникова, который землю под будущее имение, вернее фольварк (хутор), дал в приданое Елене.

Усадебный дом в Отрадном Пржевальские смогли построить благодаря деньгам Елизаветы, старшей сестры Елены и крестной матери Николая Пржевальского. Е. А. Завадовская, скончавшаяся в 1840 г., оставила по завещанию 2500 руб. Как выглядел новый дом, неизвестно. Когда путешественник по просьбе матери купил у нее дом, тот требовал ремонта (1870-е годы). Из писем матери[61] можно понять, что дом в Отрадном, его обстановка и сама жизнь семьи Елены Алексеевны были очень скромными.

«Что же ты пишешь насчет порубки леса, то это заставила нас крайность продавать его. Часто мы оставались без гроша денег, жить надобно, доходу никакого, то поневоле продашь лес да купишь необходимое. Мы живем скромно, ты это сам видишь, а в самом необходимом в жизни я не могу себе отказать, хоть и приходилось продавать лес. Скот же по возможности я буду прикупать, когда будет возможно». 16 февраля 1874 г.

«Вчера только возвратился Иван Демьянович из Отрадного, куда ездил собственно для того, чтобы измерить комнаты. Если желаешь обклеить обоями, то покупай самые простые, а то зимой мыши опять съедят все обои, а потому жаль хороших. Потолки тоже уже надобно обклеить и побелить, вообще работы много, разве ты будешь жить, а я совершенно отрекаюсь от жизни в деревне, тем более совершенно намерена вам продать Отрадное и отказаться от него. С этого лета мне нужен покой, и мне трудно и хлопотать переезжать каждый год. Пора жить… в одном месте, а не переезжать. Обоев нужно в залу 20 кусков 12-аршинной длины и 11-и вершков шириной. В гостиную 11 кусков, а в переднюю – 10 кусков. Но все куски должны быть длиной 12 аршин». 12 марта 1874 г.

О скромности дома в Отрадном также свидетельствовали строки из письма Николая Толпыго (1 августа 1880 г.), сына от второго брака Елены Алексеевны, путешественнику[62]: «Владимир Михайлович [родной брат Николая Михайловича] тоже купил дом в мае 1879 г. за 40 000 рублей на Арбате, в лучшей части города. Вся обстановка вполне аристократичная и нисколько не напоминающая Ваш скромный дом в Отрадном. Одно только и есть сходство, что у Владимира Михайловича и у Вас устроена отдельная комната для приезжих».

В 1862 г. (то есть вскоре после отмены крепостного права), когда владелицей усадьбы Отрадное была Елена Алексеевна, в Отрадном, Маланьином и Раковичах по 10-й переписи населения жило 89 крестьян мужского пола и 11 дворовых[63].

По словам Николая Михайловича, «материального недостатка в семье нашей не могло быть, потому что при существовании крепостного права у нас было до тысячи десятин земли и 105 душ крестьян» (Пржевальский, 1888а, с. 528).

После Николая Михайловича, купившего себе в 1881 г. имение на озере Сапшо[64], Отрадным владела в 1881[65]-1917 гг. Александра Ивановна Толпыго-Пыльцова, дочь от второго брака Елены Алексеевны. Судя по письмам Александры Ивановны и ее родственников, она отлично хозяйствовала, имение давало неплохой доход. Но 27 октября 1917 г., когда А. И. Пыльцова находилась по делам в Витебске, усадьба была разгромлена. По показаниям управляющего усадьбой Петра Антоновича Рогаль-Ивановского, «утром появилась толпа крестьян, человек 300, причем были и женщины, и сразу бросились на скотный двор, крестьяне пришли с… веревками, чтобы уводить скот; скота и лошадей в усадьбе не оказалось, тогда часть побежала на поле, где ходит скот, а другая стала разбивать и расхищать имущество, а потом разгромили дом и расхитили имущество[66]. По моему расчету, на сумму более 250 тысяч рублей… Как говорят, было около 17 вооруженных солдат. Участие в погроме принимали крестьяне дер. Старинки, Рожнова, Лазарева, Вошкино, Кимборово, Лотошино, Ракисли, хутора Ракислово, Пересна»[67].