Николай Пржевальский – Николай Михайлович Пржевальский. Путешествие длиною в жизнь (страница 18)
«Учебник Ваш принят, – писал начальник Варшавского юнкерского училища В. П. Акимов, – учителя и юнкера крайне им довольны, но на него [учебник] сделал нападение Белоха из зависти, желая провести свой учебник. На его записку составлено Фатеевым под моей редакцией такое опровержение, от которого ему, т. е. Белохе, не поздоровится»[134].
Пржевальский в то время уже находился в Уссурийском крае.
Из письма Акимова мы узнали, что за первое издание учебника Пржевальский получил 150 руб.
«Такой мелкий гонорарий назначен Вам, вероятно, под влиянием записки Белохи. На будущий курс 1869–1870 гг. потребно было бы издать Ваш учебник вновь, и тогда можно будет исправить… гонорарий. Если Вы будете согласны, то просмотрите один из присланных Вам учебников и с Вашими пометками пришлите мне с письмом, которое я мог бы показать официально и в котором были бы обозначены Ваши условия. Мне кажется, за новый выпуск следовало бы назначить не менее 250 рублей».
В этом же письме от 6 октября 1868 г. Акимов рассказал об изменениях, произошедших в училище после отъезда Пржевальского:
«Училище Варшавское цветет и расширяется. На настоящий курс поступило 200 юнкеров и сверх того при училище в соседних казармах открыто под моим же начальством училище для 50 урядников из дворян Донского войска.
Таким образом (удалось) внести луч цивилизации в Донские степи. Всего открыто 2 отделения старшего и 6 отделений младшего классов. Плата за лекции теперь по 47 рублей за годовой (?) час. Учителей очень много новых. Батюшка Сохальский по безобразию второй год уже отстранен и заменен двумя новыми и вполне приличными.
В. Н. Белинский теперь важная персона в Штабе окружном и больше уже не занимается в училище. Трукачев (?) получил место с 2 тысячами содержания при… губернаторе. Перемен произошло, вообще, очень много. В будущем году мы перейдем в новое здание в примасовский Дворец на Сенаторской, если помните»[135].
В юнкерское училище, расположившееся в этом здании (Pałac Prymasowski w Warszawie) на Сенаторской улице, 13/15, Николай Михайлович приходил после возвращений из Уссурийского и Монгольского путешествий. Этот дворец украшает Варшаву и сегодня (см. цв. вклейку).
Во времена преподавательской деятельности Пржевальского Варшавское пехотное юнкерское училище размещалось в доме Эккерта на Крахмальной улице.
В Варшаве образовался тесный кружок людей, близких Пржевальскому: начальник юнкерского училища В. П. Акимов, преподаватель училища И. Л. Фатеев, однокурсники по Академии Генерального штаба М. В. Лауниц и П. В. Желтухин, инженер-капитан Энгель.
Они по очереди собирались друг у друга, поигрывали в азартные карточные игры. «Николай Михайлович, – вспоминал М. В. Лауниц, – исключительно метал банк, собирая с нас иногда почтенную дань, которая совместно с деньгами, вырученными по изданию учебника географии, и послужила основанием скромного (1000 р[ублей]) фонда при его поездке в Сибирь»[136]. Но чаще всего друзья при встрече обменивались мыслями о естественной науке и истории. Как правило, инициативу разговора захватывал Пржевальский, обнаруживая огромную начитанность, умение обобщать и подмечать характерные особенности.
Николай Михайлович особенно любил беседовать на исторические и естественно-научные темы в обществе студентов и преподавателей естественного факультета Варшавского университета. Они нередко приходили к нему домой и засиживались до глубокой ночи.
Друзья Пржевальского по училищу
После окончания Николаевской академии Генерального штаба (1857) подпоручик В. П. Акимов был назначен старшим адъютантом в штаб Варшавского военного округа и «исправлял должность начальника Варшавского пехотного юнкерского училища (со 2 января 1862 г.)».
Большая, тесная дружба связывала Василия Петровича и Николая Михайловича на протяжении всей жизни. Мы поняли это из переписки Акимова с Пржевальским и воспоминаний В. И. Роборовского – спутника Н. М. по третьему (Первому Тибетскому) путешествию – о том времени, когда В. П. Акимов был начальником 1-го Павловского училища в Петербурге.
«Я не приберу слов, уважаемый Николай Михайлович, чтобы отблагодарить за Ваши дорогие письма, за чувства, в них выраженные, и за добрую память. Могу только уверить в полнейшей своей взаимности и в самом искреннем дружеском к Вам расположении. Я и все Ваши знакомые с родственным участием следим по Вашим письмам за Вашей скитальческой и труженической жизнью с пожеланием полного Вам успеха.
Если до сих пор я не писал, то причиной – Ваша бродяжническая жизнь и невозможность точно географически обозначить и неизвестность тех пунктов безграничных пустынь Сибири, где Вы обретаетесь в такой неизмеримой дали.
Я постараюсь пополнить пробел и удовлетворить своему чувству, побеседовать с Вами. В прошлом письме своем Вы было порадовали нас обещанием приехать зимой к нам в Варшаву. То-то порадовали бы нас рассказами о новых странах.
Теперь будем с нетерпением ожидать Вашего сочинения, хотя, конечно, оно не может заменить приятности личного свидания.
С самым горячим чувством дружбы жму Вашу руку и остаюсь весь Ваш Акимов.
Благодарю Вас за презент в виде печати. Свою карточку прилагаю.
6 октября 1868 г.».
С Акимовым[137] Н. М. Пржевальский советовался при выборе членов экспедиций, к нему в юнкерское училище отправил на учебу своего первого товарища, Николая Яковлевича Ягунова. Потом Пржевальский обращался (в письме из Бреста от 6 октября 1875 г.) к В. П. Акимову с просьбой зачислить в полк другого своего товарища, Федора Леонтьевича Эклона. В. П. Акимов незамедлительно ответил:
«Многоуважаемый и дорогой Николай Михайлович! Присылайте Вашего юнца Эклона или сперва его документы. А за приемом его в число вольноопределяющихся дело не станет – вакансий в полку много»[138].
Но когда Николай Михайлович попросил произвести перед экспедицией Эклона в унтер-офицеры (через 4 месяца службы), Акимов 25 февраля 1876 г. ответил, что
«…произвести его в унтер-офицеры нельзя, т. к. на основании закона вольноопределяющиеся 3-го разряда должны прослужить 1 год до производства в унтер-офицеры.
А потому я выдал ему свидетельство, что он положенный экзамен выдержал при полку. Таким образом, когда ему кончится год службы, его можно будет произвести в это звание по Вашему представлению или в Главный штаб, или если я буду командовать еще полком, то эта формальность может быть исполнена и в полку, т. е. отдается приказ и все дело окончено.
Эклон отличный юноша, и его все в полку полюбили».
В этом же письме Акимов писал:
«Сердечно желаю Вам, дорогой Николай Михайлович, хорошенько обставить предстоящую экспедицию, запастись лучшими средствами, чем в предшествующую, и благополучно окончить ее, возвратиться к нам здоровым.
Теперь с занятием Коканда наши границы продвинулись вглубь Азии, и, вероятно, влияние наше тоже усилилось. Дай то Вам Бог на этот раз увидеть Далай-ламу и пробраться в Индию. А затем возвратиться на родину, где мы все русские будем ожидать Вас с нетерпением и душевною тревогою за благополучный конец.
Итак, счастливого пути, многоуважаемый Николай Михайлович, с уважением Вас любящий В. Акимов».
Позднее, когда В. П. Акимов был начальником 1-го Павловского военного училища (с 18 октября 1879 г. по 17 сентября 1886 г.), а Н. М. Пржевальский приезжал из азиатских путешествий, они встречались в Петербурге. На эти встречи приходил их общий друг, бывший преподаватель географии в Варшавском юнкерском училище Иоасаф Львович Фатеев (1837 – не ранее 1890).
Николай Пржевальский познакомился с Иоасафом Фатеевым в Варшавском юнкерском училище. Штабс-капитан Фатеев, сдав стрелковую роту Московского гренадерского Великого герцога Фридриха Мекленбургского полка, был командирован в Варшавское юнкерское училище на должность отделенного офицера (9 сентября 1866 г.).
Штабс-капитан Пржевальский, прослужив два года в училище на должности взводного офицера, преподавателя истории и географии, а также делопроизводителя (1 декабря 1864 г.), готовился в это время к первому этапу своей страннической жизни. Они с Фатеевым проработали вместе только три месяца, а подружились на всю жизнь.
В их биографиях было немало сходных деталей. Оба были из мелкопоместных дворян, Пржевальский из дворян Смоленской губернии, Фатеев из дворян Курской губернии[139]. Оба учились в Академии Генерального штаба, но в отличие от Пржевальского Фатеев, поступивший в академию 30 августа 1861 г., был отчислен в полк через год (26 сентября 1862 г.) без права поступать в академию.
Иоасафа отчислили за то, что он вместе с девятью офицерами Николаевской академии Генерального штаба участвовал «в панихиде о расстрелянных двух офицерах 4-го стрелкового батальона: поручика Арнгольдта и подпоручика Сливицкого»[140]. Панихида состоялась в Боровичах Новгородской области[141], где учащиеся академии проводили практические геодезические работы.
Фатеев, так же как и Пржевальский, получил медаль «За усмирение Польского мятежа 1863–1864 гг.».
Фатеев был на два года старше Пржевальского и сначала несколько опережал последнего в получении воинских званий: штабс-капитан (23 мая 1863 г.), капитан (20 июня 1867 г.), майор (31 мая 1874 г.). В этом звании он оставался и в 1880 г., когда был составлен послужной список на помощника начальника отделения Главного управления казачьих войск майора Иоасафа Львовича Фатеева[142].