Николай Пономарев – Точка бифуркации (страница 13)

– А кому ловко? Мне? Думаешь, так просто взять и сломать подошву у зимних сапог?

– А ты не подумала, что она в таком стиле? Может, сейчас так модно.

– Ходить оборванным можно всегда, но это не значит ходить модным.

– Мам, так нельзя! У неё семья, неправильно поймут. Ты, конечно, крутая, но нельзя так выпендриваться.

– Слушай, Тима, извини, – примирительно сказала мама. – Я погорячилась. Но сапоги пусть забирает. Между прочим, она красивая. Если что, внуки у меня будут с очаровательными глазами.

Это обычная фраза. Если что, от нас с Мурзей ожидаются хитрые внуки, а от нас с Вжик энергичные внуки. Ну да, у её малыша пробиваются усы. Только от нас с Янкой ничего не ожидается, ведь она никогда не приходила ко мне домой. Наверное, если что, будут пластичные. Или грациозные. Интересно было бы привести домой Варвару. Тут я усмехнулся.

– Ладно, всё равно вернёт, так что ничего не теряешь.

Мама вздохнула. В её представлениях всё правильно – девочки должны бегать за мальчиками. Только в новых сапогах. Собственно, сапоги у неё были новые, когда увидела отца в трамвае. И побежала за ним. Наоборот поступать в её представлениях неправильно. Поэтому она бы меня в Чукалу и не отпустила, пусть даже Марина ей понравилась. И не столько из-за волнений, всё-таки я с тренерами езжу на поезде в другие города, и она по этому поводу не переживает. Хотя всё равно со взрослыми. Так что и из-за волнений тоже. Хорошо, что у отца нет таких проблем. У него в жизни было всякое.

– Ну, пусть возвращает.

– Мам, ты по-своему права, но вообще поступила неправильно, – сказал я.

Безнадёжно махнув рукой, мама удалилась в свою комнату.

Я же послал Вжик и Мурзе сообщения «Валерка наврал» и взялся за Достоевского самостоятельно. Читал его урывками целую неделю.

Однажды я спросил Марину: правда, что она ничего не почувствовала, когда уронила стул, а я испугался? Она ответила, что, конечно, почувствовала. Ведь есть ещё вибрации. Дрожь. Трепет. Сотрясение. То, что происходило со мной в декабре, можно описать этими словами. Тончайшие оттенки, смыслы, настроения, внутренняя музыка сливались в колебаниях воздуха. Видеть в автобусе Марину. Обмениваться приветствиями с Мариной. Сидеть рядом с Мариной. Смотреть вслед Марине, уходящей в школу. Не слишком ли много Марины за шесть минут совместной поездки в автобусе? Мало. Я бы растягивал удовольствие быть рядом на часы. Хорошо было бы уехать с ней далеко. Сидеть вместе и смотреть на тополиные лесополосы, поля, железнодорожные переезды, озёра, болотца, деревенские дома, пролетающие за окном междугороднего автобуса. Увы, не случилось. Но всякий раз эта короткая поездка так заряжала меня, что, когда утром я заходил за Валеркой, он произносил:

– Выглядишь как дурак.

На что я грозил ему кулаком и повторял:

– Ты ещё за Достоевского нам ответишь!

Вжик долго смеялась над тем, как Валерка нас разыграл. Ещё раз попытавшись вытянуть пересказ, она натолкнулась на жёсткий отпор. Пришлось и ей читать. Хотя бы краткое содержание.

Я не предупреждал о ближайших соревнованиях, но, разумеется, Вжик была в курсе. Это правильно, если они с Мурзей придут и познакомятся с Мариной. Соревнования проходили в ДК «Орфей», раньше ДК завода «Пролетарий». Несмотря на название, мало подходящее балам, здесь от СССР остался лучший паркет в городе. И несколько студий спортивного танца. Ещё отличный на стадионе «Маяк», но там сегодня играет баскетбольный клуб.

Заранее купив билет, я попросил гардеробщицу, старенькую бабушку, передать его девочке в тёмно-синем берете и бежевой куртке. Мы друг друга давно знаем, она работает тут всё время, сколько я помню. В том, что Марина возьмёт куртку у подружки, я не сомневался.

– Кого ждём? – спросила Вжик, когда за полчаса до соревнований я вышел в фойе и начал озираться. – Яночку потерял?

Янка пришла раньше меня вместе с многочисленными родственниками. Она много времени тратит на подготовку. Когда мы начинали танцевать в паре, она была ещё совсем девочкой. Вместе со спортивными результатами изменилась и Янка. Превратилась в симпатичную девушку, округлилась, стала шире в бёдрах. К каждому соревнованию ей покупают новое платье. Сшитые по мерке, они идеально сидят по фигуре, подчёркивают талию, грудь, плечи. Сегодня приятного матового лазурного цвета. У неё несколько туфель, тоже сшитых на заказ. Янка надевает подходящие, заранее проходит по паркету, и если ей что-то не нравится, то переобувается. Недешёвое удовольствие.

Марины не было, и мне показалось, что она не придёт. Причин этому могло быть бесконечное множество: заболела, загрузили дома работой, застеснялась и закрылась в своём дупле, как птица-носорог. Может быть, навсегда.

– Ну? – настойчиво повторила Вжик, ожидая ответа.

И тут я увидел Марину в тех же берете и куртке, как и предполагал. Она, стоя у самого входа, озиралась. Наверное, никогда не была на таких мероприятиях. Боясь, что Марина развернётся и уйдёт, я рванулся к ней. Она не узнала меня. Точнее, узнала, но не сразу. Смотрела на меня и пыталась соотнести со мной обычным то, что видела. Смятение, удивление, замешательство… Россыпь эмоций.

Обычно она быстрым шагом подходила ко мне, но теперь я взял её за руку и, чтобы она не вздумала развернуться и уйти, подвёл к гардеробу. Бабушка-гардеробщица приняла бежевую куртку, в рукав которой был засунут берет. Отдала номерок и билет. Когда в ДК проходят соревнования, она тихонько проходит к дверям и смотрит выступления. Наша с Янкой пара гардеробщице очень нравится.

– Ты необыкновенный, – сказала Марина смущённо.

Я знаю. Фрак несколько раз подгоняли в мастерской, чтобы он сидел идеально. Белая бабочка на рубашке. За туфлями этим летом я с мамой летал в Питер. Сняли мерку и несколько дней, пока их шили, гуляли по музеям. И волосы, уложенные гелем. Я научился хорошо наносить его сам.

– Эй, я не знала, что у тебя есть в деревне родственники! – воскликнула Вжик.

Она и Марина посмотрели друг на друга, и Вжик, как обычно в таких случаях, начала играть на публику.

– Пойдём, – потянула она меня за руку, – скоро выступление.

– Это Алина, это Марина, – представил я их друг другу и, чтобы Вжик ненадолго отлипла, добавил: – Мне Марине нужно кое-что показать.

– Ты всегда таким красивым выступаешь? – уточнила Марина, когда мы отошли.

Ну да, есть требования к костюму в спортивно-бальных танцах, это же не дискотека в Цветнопольском ДК. Не я их выдумал, так сложилось. Да, туфли на несколько порядков дороже, чем зимние ботинки Марины. Да, мой фрак стоит в разы больше, чем вязаный свитер и утеплённые джинсы, в которых Марина ходила с октября. Но это ничего не отменяло. Того, что я говорил ей и что ещё скажу.

– Пойдём, посажу тебя так, чтобы было видно, – сказал я.

Есть места пусть и далеко от паркета, но с них хорошо видны танцующие пары. За годы выступлений они были изучены мной – Вжик и Мурзя всегда садились именно на эти места.

– Можно я не буду сидеть рядом с Алиной? – попросила Марина.

В отличие от Валерки, я с самого начала знал, что никакой группы из пяти человек не получится.

– Конечно.

До выступления оставалось совсем мало времени, и я очень нарывался. Янка в такие моменты может переволноваться, и всё получается плохо. Но сегодня она только недовольно фыркнула.

– Смотри за номером тридцать четыре, – предупредила тренер, – пока отсеют, они будут топтать паркет, как бегемоты. Уходите подальше.

Попасться бегемотам, чтобы тебя толкали в спину, я сегодня никак не мог. Отбор прошли без помарок. Всё время до полуфиналов Янка смотрела на меня оценивающе. Нет, недаром мы убили столько времени на тренировки.

Снова на паркет. Двенадцать пар. На два захода. Бегемотов уже отсеяли, но есть восемнадцатая пара, их не заботит наш танец, да и свой. Они уже прыгнули выше головы, попав в полуфинал. Теперь могут испортить нам выступление.

Медленный вальс.

Волосы Янки сложены в замысловатую причёску, которую венчает сложный пучок. Тонкий приятный запах фиксирующего лака. Прекрасный запах, для меня он связан с победами. Мы начинаем. Янка моего роста. Выше, чем Вжик, Мурзя или Марина, а в танце становится удивительно лёгкой. Грациозно, выдерживая линию, мимо одиннадцатых уходим в центр. Кружимся…

Спасибо. Мы продолжаем. Танец танго.

Начинаем с закрытого променада. Янка обожает танго. Я знаю, что с этого момента её щеки под слоем пудры начинают краснеть. Для неё это точка бифуркации в выступлении. До его конца она превращается в пантеру, хищную и безжалостную. Глаза её сияют. Я всё сделал правильно, а восемнадцатая пара в углу собрала вокруг себя стаю, толкающую друг друга в спины. Завал. Мы на другом краю паркета. Успеваю посмотреть на Марину…

Спасибо. И вновь завершились аплодисменты, это значит, мы переходим к следующему танцу. Венский вальс.

На каждый танец чуть больше минуты. Показать себя. Шея Янки в напряжении. Ловим ритм. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Раз. Если я допущу ошибку, она, как богомол, откусит мне голову. Два. Её долгая подготовка не должна пройти даром. Три. Слава должна нагнать её, как мысль спринтера после стометровки. Четыре. Перед ней сейчас вовсе не ленивый вомбат. Пять. Предвосхищаю каждое движение Янки, и она точно знает, что мы делаем. Шесть. Я тигр. Левый поворот…