Николай Покуш – Серый Дол (страница 28)
Правда она была не единственной в их доме, кто не смыкал глаз до утра. Сайн дважды за эту ночь, пробирался тихонечко в комнату дочерей, чтобы проверить состояние Заны. Илия притворялась спящей, и сквозь полуоткрытые веки следила за действиями отца. Она боялась встречаться с ним взглядом, боялась того, что может увидеть в его глазах. Обвинение. Осуждение. Приговор, который Илия не сможет пережить.
В третий раз он пришёл, когда уже стало светать. Проверил Зану, сменил полотенца и вышел, но, судя по звуку шагов, удалился не на второй этаж, а в гостиную, из которой стали доноситься голоса.
«Значит, маменька не спит тоже» - поняла Илия.
Из этой комнаты она никак не могла услышать, о чём говорят родители, но понимала, что предметом разговора в данное утро может быть только одно – состояние Заны. И ей, пусть усталой и измождённой своими тяжкими думами и бессонницей, всё равно страшно хотелось поучаствовать в этом разговоре, или хотя бы послушать его. Вдруг отец скажет, что всё не так страшно, что Зана идёт на поправку. Надежда на это, подстегнула Илия выбраться из постели.
Стараясь двигаться как можно тише, идя цыпочках, чтобы не разбудить сестёр, девочка покинула комнату. Вначале Илия планировала просто войти в гостиную, сесть рядом с родителями и стать частью их разговора. Ведь она старшая, и ей уже пора было принимать участие в важных семейных обсуждениях. Но, оказавшись в коридоре, Илия засомневалась: не выдворят ли её родители прочь, как только увидят.
«Взрослая?» - спросит отец. – «Какая же ты взрослая?! Посмотри, что ты натворила. Посмотри, что случилось с Заной из-за тебя!»
И Илия остановилась, замерла, словно статуя, в тёмном коридоре. Она не хотела, а если сказать точнее, то не собиралась подслушивать разговор родителей, но услышав его, уже не могла отказать себе в этом.
- … я знаю, что он скажет, - говорила Шанта дрожащим, но уверенным голосом. – Всё в руках Властителя. Так говорят все священники. Зане нужен лекарь, а не богослов.
- Порой слова способны лечить лучше снадобий, - проговорил Сайн устало, без какого-либо напора, словно вёл этот спор через силу.
- Душу, а не тело, - возразила мужу Шанта. - Тебе ли этого не знать? Многих раненых в ваших походах слова священника спасали от смерти?
- Больше, чем ты думаешь.
- Не больше, чем твоя твёрдая рука и знания, я уверена.
- Если говорить о знаниях, то пастор Тарон, не пахарь тебе какой-нибудь. Он человек учёный.
- Я ни на миг не усомнилась в учёности пастора Тарона. Лишь в его навыках лекаря.
- В Сером Уделе есть и лекари, раз уж на то пошло, - сказал Сайн ещё тише, словно сам не верил в то, что сейчас произнёс.
- Ты говоришь о повитухе с ученицей, которые принимают роды у всей округи? Или о том старом пьянице, с дрожащими руками, который штопает скотину, и который не раз обращался к тебе за помощью, когда дело доходило до серьезных травм и болезней у деревенских?! Кого из них ты называешь лекарем, Сайн?!
В данный момент Шанта явно доминировала в споре, и, не видя мать, Илия представила её стоящей во главе стола, уперев руки в боки, как она всегда делала, когда отчитывала дочерей. Отец же представился девочке сидящим за столом и глядящим в пол усталым взором.
- Я помогал ему зашивать и ампутировать, - снова безжизненно заговорил Сайн. – Я военный врач, понимаешь? Я такое умею лучше него. Но сейчас, очевидно, что Зане нужна совсем другая медицина.
- С этим-то как раз я полностью согласна. Вот только сомневаюсь, что доктор… как бишь там этого пердуна звать… сомневаюсь, что он сведущ в том, как помочь нашей девочке.
- По крайней мере, у него могут быть какие-то снадобья, которых нет у меня.
- Какие снадобья, Сайн?! За теми же снадобьями ты можешь к Маллиду отправиться. Он нальёт тебе кружечку.
- Хватит! – неожиданно взорвался Сайн и врезал ладонью по столу, от чего Илия вздрогнула. Она не ожидала от отца такой реакции, обычно он вёл себя сдержанно и редко даже повышал голос на домочадцев. – Не будет снадобий у него, значит поеду дальше. На юг. Буду ехать, пока не отыщу лекаря, который сможет ей помочь.
На несколько секунд зависла тишина, а затем Шанта заговорила голосом ласковым и тихим, примирительным, от чего теперь представилась Илии севшей напротив мужа за стол и взявшей его за руку.
- Я знаю, Сайн, - говорила она. – Знаю, что ты сделаешь всё, чтобы спасти нашу дочь, но ты же сам сказал, что времени у нас мало.
От этих слов сердце Илии сжалось в груди, к горлу подступил вязкий ледяной ком.
«Времени мало» - она точно поняла, о чём идёт речь. Илия надеялась услышать обратное, но теперь всем этим надежам конец.
«Зана… умирает!» - глаза Илия наполнились слезами, которые девочке никак не удавалось сдержать. Он до боли сжала кулаки, стараясь подавить рвущийся из груди крик протеста, адресованный тому отвратительному и безжалостному миру, что намеревался забрать у неё сестру.
- Мало, - согласился Сайн. – И потому я не собираюсь медлить. Поеду сегодня же.
- А не будет ли твоя поездка той самой, роковой потерей времени? Священник? Сельский врач? Скажи мне, Сайн, глядя в глаза скажи, что ты правда веришь в то, что они смогут помочь нашей дочери. Скажи, и я поверю тоже, но только не лукавь, ведь в твоих руках жизнь нашей Заны.
- Чего ты добиваешься? – снова голос Сайна стал безжизненным и тусклым, камнем упавшим на самое дно отчаяния. – Я не уверен, что они смогут помочь. Не уверен, что проехав и сотню лиг к югу найду лекаря, способного помочь. А, даже найдя такового умельца, не уверен в том, что успею. Но я точно знаю одно – я не в силах ничего сделать здесь. Я беспомощен. Она сгорает у меня на руках, и я не могу на это просто смотреть.
- Так может, стоит обратиться к северу? – осторожно предложила Шанта.
- Вот, значит, к чему ты клонишь? – в голосе Сайна вновь стала закипать ярость. – Хочешь отвезти нашу дочь к волхаринским колдунам?
- Не к колдунам, Сайн. К лекарям. Весна рассказывала мне, что её бабка…
- Ты сама-то себя слышишь? Веришь в то, что говоришь, или горе окончательно лишило тебя ума? Когда я предлагаю тебе искать помощи на юге, ты настаиваешь, что ни священник, ни лекарь Зану не спасут. И предлагаешь отвезти её к какой-то столетней бабке, которая, в своих глухих чащобах якобы ведает то, что скрыто от всего цивилизованного мира.
- Мы не в цивилизованном мире. Мы на краю тех самых лесов, и что к нам оттуда вышло, сами пока не ведаем. Так может, стоит довериться тем, кто живёт в тех краях?
- Исключено! – отрезал Сайн. – Я не повезу дочь к какой-то лесной ведьме!
- Ты даже не хочешь рассмотреть эту возможность, ради спасения нашей дочери? – голос Шанты дрогнул, и Илии показалось, что она вот-вот заплачет. - Я ведь не прошу тебя везти её туда слепо. Поговори сначала с Весной.
- Ты уже достаточно с ней наговорилась за нас обоих, как видно. – Сайн был непреклонен.
- Она хорошая женщина, любящая мать. И она всегда была добра к нам. Почему бы не прислушаться к ней? Ханрис, твой друг, ей верит.
- Во что верит и кого слушает Ханрис – дело его. То, что мы друзья, не означает, что мы одинаково смотрим на одни и те же вещи.
- Но ведь вопрос сейчас стоит не в том, как кто на что смотрит, - старательно убеждала мужа Шанта. - Мы сейчас говорим не о вере, не об убеждениях. Мы говорим о нашей дочери, Сайн. О нашей Зане! Ты говорил, что сделаешь всё, чтобы спасти её.
- И я сделаю! Но не стану тратить время на колдунов и ведьм! Какой бы суеверной чушью тебе не забили голову, я не отдам нашу дочь в руки безбожников и дикарей!
- Но, Сайн…
- Разговор окончен! – сказал Сайн резко. Через секунду послышались его тяжёлые шаги, под которыми заскрипели доски пола. Сердце Илии сжалось от ужаса, что отец сейчас застанет её. Прятаться негде, вот она, стоит в коридоре, подслушивает родительский спор. Но Сайн не пошёл в дом. Быстрым шагом он направился к входной двери.
- Я пойду готовить телегу, а ты, собери мне что-то в дорогу, - сказал он холодно, и вышел, захлопнув за собой дверь.
Шанта зарыдала и Илии чуть не выбежала к ней, чтобы заключить мать в объятия и утешить, но поборола это желание. Нет, мать утешит только выздоровление Заны. Времени мало, как Илия заключила из их разговора, но так же она выяснила, что шанс есть. Отец воспитывал Илию по своим взглядам, она посещала церковь и верила во Властителя Циклов. Но, может быть в виду своей юности, не была столь фанатична в данных вопросах. Если был шанс спасти Зану, то для неё не имело никакого значения, к кому обращаться. К тому же она не питала неприязни к волхаринскому народу и их верованиям. Илия с упоением слушала сказки Весны о волколаках и витьерогах, даже в чём-то восхищалась красотой и умом этой статной женщины. В то время как пастор Тарон казался ей человеком строгим и отстранённым, холодным и безразличным, даже надменным и в своей священной мудрости далёким от обычных людей. Весна же лучилась добротой, от неё исходило некое особое тепло. Так что, при всей любви Илии к отцу и уважению к церкви, в данном споре она выбрала сторону матери. Вот только Илия точно знала, что Шанта всегда будет делать так, как сказал ей муж и не пойдёт ему наперекор даже теперь. А значит, это придётся сделать ей, Илии. И пусть это навлечёт гнев отца, пусть даже он никогда больше не станет говорить со своей старшей дочерью, ради спасения Заны она готова на это пойти.