Николай Покуш – Серый Дол (страница 26)

- Ты совсем ума лишился, идиот?! – завопила она, чувствуя вкус крови во рту.

Ронар бросился на сестру, снова замахнувшись кулаком. Синта вжалась в кровать и закрыла лицо руками, защищаясь от удара, которого не последовало. Парень вовремя остановился, словно очнулся ото сна. Он так и застыл над ней, с воздетым кулаком. Поняв, что этот кулак не опустится, девушка медленно развела руки и взглянула на брата. В его глазах она прочла смятение, и даже испуг.

- Что с тобой? – с искренним волнением спросила Синта, глядя на Ронара снизу вверх.

Несколько секунд он пристально смотрел на сестру, ничего не говоря, а только тяжело дыша. Кровь из разбитого носа капала на пол и на подол ночной рубашки Синты.

- Не знаю, Син, - вымолвил наконец Ронар опуская кулак. Из взгляда разом ушла ярость, он снова стал мутным и болезненным. – Не знаю… Но я чертовски голоден!

Выпрямившись, он быстро вышел из комнаты. Проследив за ним взглядом, Синта вдруг вспомнила, что до сих пор сжимает в кулаке монету. Вот почему её удар получился столь сильным, что разбил Ронару нос, а судя по хрусту, возможно и сломал его. Девушка разжала ладонь, и капелька крови, просочившись сквозь её прижать к губе пальцы, упала на монету, обагрив сторону с мечом.

***

Ханрис понял, что находится в движении, сразу, как только очнулся. А он именно, что очнулся, а не проснулся. Резко пришёл в себя. Вот его не было, а вот он вдруг вынырнул из глубин блаженного беспамятства на поверхность, и обнаружил, что движется. Да не просто движется, а идёт, передвигая своими собственными ногами. И оказывается, что этому совершенно не мешали: ни окружающая его кромешная темнота, ни тот факт, что сознание было отключено. И даже наоборот, как только оно включилось, и Ханрис обнаружил себя идущим, он тут же споткнулся, ноги зацепились одна за другую, и он упал.

«Что, к хренам собачим, тут происходит?!»

Прежде, чем он успел найти ответ на этот вопрос, над ухом раздался хрипящий негодующий рык, его схватили за шкирку и вздёрнули, как щенка. Ханрис снова оказался на ногах и тут же, не разбирая, что происходит и кто его поднял, врезал ему кулаком. Удар вышел сильным. Костяшки пальцев впечатались во что-то твёрдое и острое. Это было больно, но, похоже, не только ему одному. В темноте раздался рык, Ханрис ощутил, что его отпустили и тут же кинулся прочь. Куда-то в темноту.

И пока бежал, он вспомнил всё, что с ним происходило накануне. Бой с монстрами, жёлтые глаза. Затем провал. Что произошло? Его ударили по голове? Но почему он тогда оказался на ногах и куда-то шёл? Кто его рычащий спутник? Ответов не было. Ясно ему стало лишь то, что он до сих пор в лесу и ночь продолжается.

В темноте Ханрис споткнулся, покатился по земле, больно ударился обо что-то коленом, но сумел тут же подняться и продолжить бег, то и дело врезаясь в стволы деревьев и ломая ветви. Затем вдруг мощный удар обрушился ему на спину. Он выбил из груди человека воздух. Ханрис полетел лицом вперёд и, не успев даже выставить перед собой руки для того чтобы смягчить падение, рассадил себе подбородок и до крови прикусил щеку.

Тут же его снова схватили и перевернули. Над собой Ханрис увидел две жёлтые точки глаз, в нос ударило горячее зловонное дыхание. Он согнул обе ноги в коленях и врезал ими по нависшей над ним твари. С ног её не сбил, но хотя бы оттолкнул, после чего стал отползать, не спуская с монстра глаз.

«Оружие!» - судорожно думал он. – «Мне нужно какое-то оружие. Хоть что-то!»

Две жёлтые точки начали наступать на него, и Ханрис вновь стало охватывать это странное чувство онемения. Он вдруг ощутил, что теряет контроль над своим телом. И тут же предположив, в чём тут может быть дело, Ханрис зажмурился. Он и так почти ничего не видел, так что хуже от того не стало, зато чувство онемения мгновенно спало, а значит догадка охотника оказалась верна – глаза твари лишали человека воли, гипнотизировали и превращали в зомби. Вывод напрашивался лишь один - он не должен в них смотреть ни при каких условиях.

«Но долго ли я смогу пробегать по лесу с закрытыми глазами?»

Однако Ханрис не успел даже подняться на ноги, когда мощная когтистая лапа схватила его за шею. Тварь протащила охотника пару ярдов по земле, затем приподняла и, с силой прижав спиной к дереву, подняла, сдирая ему корой кожу, на высоту своего роста. Ноги Ханриса повисли в воздухе, хаотично молотя ствол. Он обхватил держащую его руку, но обнаружил, что не в силах ослабить эту мощную хватку. Бывалый воин, герой и ветеран, теперь болтался, словно мышка в лапах кошки, задыхаясь.

Тварь терпеливо выжидала, когда боевой пыл жертвы поутихнет. И долго ждать ей не пришлось. Силы стремительно покидали Ханриса, воздуха не хватало. Отчаянно борясь за свою жизнь, он открыл глаза, и вновь встретившись с двумя горящими точками, уже был не в силах противостоять их власти.

«Нет! Даже не думай, ублюдок! Я тебе не кукла! Я не сдамся!» - кричал он мысленно, теряя контроль над своим телом и вновь погружаясь на дно беспамятства.

***

Пробуждение Драйгана не было болезненным. В первые секунды ему предстала лишь темнота. Сознание возвращалось в реальность постепенно, подобно медленно разгорающемуся костерку, который с каждым мгновением начинает светить всё ярче и выхватывает из окружающей тьмы всё больше деталей. Так и он, начинал с каждой секундой осознавать всё больше деталей своего нынешнего состояния. Дышать было тяжело, словно на грудь положили камень, а конечности занемели от холода так, что он почти не чувствовал пальцев на руках и ногах. Омерзительный, солоновато-горький привкус поселился во рту, и как только Драйган ощутил его и пошевелил языком, к горлу подступила тошнота. Невероятно захотелось вдохнуть полной грудью, но губы слиплись, и с усилием разомкнув их, Драйган тут же набрал в рот земли. Оказалось, что он лежал лицом вниз, в сырой и холодной грязи. Принявшись отплевываться и кашлять, он перевернулся на спину, и в этот самый момент тело перестало щадить его. Боль впилась в рёбра, в левую ногу и левое плечо, но с большей силой в голову, пронзив лобную кость над правой бровью, и раскалённым штырём вонзившись прямо в мозг по самую макушку. Попытавшись разомкнуть веки, Драйган обнаружил, что правое осталось закрытым. Левому же глазу предстала мутная серость. Несколько раз моргнув, смигивая теплую слезу, что покатилась по виску, он, наконец, смог вернуть зрению чёткость, и обнаружил над собой кроны сосен, тонущие в предрассветных сумерках. Он был в лесу, и мозгу хватило лишь пары секунд, чтобы вспомнить, почему он находится здесь. Тут же ужас подстегнул его к действию и Драйган, понимая, что чудовища, с которым они боролись в ночи, могут быть где-то совсем рядом, попытался сесть. Но, лишь оторвав голову от земли, он был вынужден со стоном вновь опустить её в грязь. Боль сделалась невыносимой, а в глазах всё закружилось, и парень едва успел перекатиться на бок, чтобы выблевать вчерашний полупереваренный ужин не на себя, а в грязь.

После этого стало легче, но совсем немного. Ещё какое-то время он лежал на земле, дыша полной грудью и стараясь не шевелиться, чтобы не вызвать новый приступ тошноты и боли. Всё, что он мог в эти мгновения, это вслушиваться. Но кроме шума ветра в кронах сосен над головой, да трелей нескольких ранних пташек, он не слышал ничего. Окружающий мир не представлял угрозы, хотя парню в это верилось с трудом. После всего пережитого, как можно доверять этому мнимому спокойствию?

Драйган стал размышлять над своим положением. Он помнил, как дрался с чудищем, как они сцепились и покатились, а затем… темнота.

«Мы упали с края» - пришел к выводу он.

Тут же его сознание пронзила новая мысль: «Ханрис?! Как же Ханрис? Мы дрались ночью, а сейчас уже рассвет, следовательно, прошло, по меньшей мере, часа четыре. И если Ханрис до сих пор за мной не спустился, значит он…».

Эта мысль подстегнула Драйгана к действию. Он снова, но теперь уже куда осторожнее и медленнее стал подниматься с холодной земли. Голова вновь закружилась, вновь пришла боль и тошнота, но, превозмогая их, он всё же сумел сесть. Быстро оглядевшись, Драйган приложил немалые усилия, чтобы подползти к ближайшему стволу сосны и, облокотившись об него спиной, дал себе передышку. Боль в плече была тупая, и пока он не шевелил левой рукой, она не шла ни в какое сравнение с горящей пламенем болью в бедре. Но в первую очередь Драйган уделил внимание своему правому глазу. Ощупав онемевшими пальцами правую сторону лица, он обнаружил, что вся она покрыта липкой коркой. Ему не составило труда понять, что то была кровь вперемешку с грязью. Прикосновение к виску и брови причиняло немыслимую боль, там налипшая корка бугрилась и под ней явно покоилась свежая рана.

«Наверное, я расшиб голову при падении» - пришёл к выводу юноша, после чего, с неожиданным оптимизмом заключил: - «Могло быть и хуже».

Действуя с той осторожностью, на которую только были способны его едва шевелящиеся пальцы, он освободил веко из плена запекшей крови и грязи, что стоило ему потери, пожалуй, что половины своих ресниц, и наконец, смог посмотреть на мир обоими глазами. Окружающий пейзаж приятней не стал. Несколько стволов сосен, какой-то серый бугор рядом, торчащие из земли корни, размокшая от вчерашнего дождя грязь, да почти отвесный склон – вот и всё, что предстало его взору.