Николай Покуш – Серый Дол (страница 13)

Зана закашлялась, когда вода попала в горло, и Илия быстро подняла кружку. Но, облизнув губы, Зана слабо сжала левой рукой запястье Илии, и потянула к себе, прося ещё воды.

- Только осторожно, хорошо? - Илия снова наклонила кружку. - Мееедленно. Вот так... Спешить некуда.

Зана пила жадно, шумно глотая воду и не обращая внимания на то, что несколько струек побежали по её щеке и подбородку на подушку.

- Вот, погоди немного, сейчас уберу, - проговорила Илия, ставя опустевшую кружку на стол, и вытирая полотенцем щеку сестры.

- Илия, - теперь голос Заны звучал чуть сильнее и чётче, но все равно был безжизненным и тонким, дрожащим, словно пламя свечи, которая вот-вот затухнет от дуновениям сквозняка.

- Да, я тут сестрёнка. Я рядом, - Илия улыбнулась ей, но глаза Заны снова были закрыты и этой улыбки она не увидела.

- Больно, - вымолвила девочка, прикасаясь левой рукой к перебинтованному плечу. На лице Заны появилась гримаса страдания. - Больно. Жжётся.

- Сейчас я позову папу. Потерпи немного, - Илия поднялась. - Он тебе поможет.

Она выскочила из комнаты, и влетев в сени, где её мать и Тара занимались вышиванием, Риза что-то напевала в углу, играя с вырезанными отцом из дерева зверюшками, а Сайн дремал в своём массивном кресле, откинув голову назад, она закричала, куда громче чем того требовала ситуация:

- Папенька! Маменька! Зана проснулась! - и не глядя на их реакцию, она помчалась обратно.

Илия точно для себя решила, с того самого момента, когда Драйган привёз её домой ночью, и девочка увидела лежащую на окровавленных простынях Зану, что не отойдёт от её постели, пока сестрёнка не выздоровеет. Она сделает всё... абсолютно всё, что потребуется, даст любую свою руку на отсечение, да хоть и обе сразу, чтобы та поправилась. Зана пострадала из-за неё - Илия знала это. Она не должна была позволять сестре идти с ней. Мать дала это поручение ей, и только ей одной, как старшей. А что же она? Взяла с собой сестру. А потом сбежала, позволив чудищу напасть на бедную Зану. И пусть никто в семье этого не высказал, Илия знала, что только она одна несёт ответственность за то, что случилось с Заной. Из-за этого она прорыдала всю оставшуюся часть ночи, до рассвета. А утром решила, и никто на свете не был способен это решение изменить, что выходит сестру, чего бы это не стоило и только так сможет искупить перед ней свою вину.

Но когда Илия вернулась в комнату, Зана уже вновь провалилась в забытье. Однако на лице её сохранилась та гримаса боли, от которой сердце Илии сжалось, а на глаза навернулись слёзы.

«Какая же я безмозглая тупица! Прости Зана! Прости сестрёнка! Это я во всём виновата!»

***

Дождь шёл около двух часов, но даже ещё два часа спустя после его завершения, бредущему вслед за Ханрисом и Драйганом Ронару казалось, что тот все ещё продолжается. Весь лес, состоящий преимущественно из могучих сосен и густых елей, был наполнен шумом капающей воды, в звуке которой ему то чудились шаги за спиной, то создавалось ощущение, будто прям над головой копошатся какие-то невидимые маленькие существа, занятые своими неведомыми делами. Пусть охотникам и удалось достичь леса до начала дождя, это не спасло их одежду от промокания, и теперь, взбираясь в гору по тропам Ханриса, выискивающего следы на поросших мхом камнях и уложенной опавшими и пожелтевшими иголками лесном пологе, Ронар уже не был так уверен в том, что ему повезло больше чем Синте, оставшейся в сухом и теплом доме. За прошедшие пол дня они останавливались всего раз, чтобы быстро перекусить и отправиться дальше. Ханрис был немногословен и сообщал только о смене направления. Драйган тоже был молчалив и хмур, словно пребывал в неком тяжёлом трауре. Не то чтобы Ронар прежде замечал за ними болтливость, но теперь, оставшись наедине с этими двумя, стал ощущать себя невероятно одиноким, словно оказался в компании чужаков, с которыми не имел ничего общего. А ещё Ронару казалось, что его спутники совсем не устают, в то время как у него самого начинали всё сильнее ныть икры и стопы, на правой пятке росла мозоль, ремень он колчана натёр плечо, меч тянул пояс вниз, от чего его приходилось то и дело подтягивать, а мокрая одежда неприятно липла к телу и он весь продрог. Но Ронар старался стоически выдерживать все эти трудности, особенно рядом с Драйганом, перед которым он не мог позволить себе выказать ни малейшей слабости.

Юноше очень помогала держаться мысль в голове, что, пожалуй, именно так отец и его друзья чувствовали себя в своих знаменитых военных походах, в том числе и в рейде через Ведьмин Лес. Только длилось это долгие шестнадцать дней, без возможности повернуть назад и вернуться к тёплому домашнему очагу, в постоянном напряжении и страхе перед таящейся в тени деревьев угрозой. И всё равно Ронар чувствовал теперь особую близость к историям отца, пусть поход их длился всего пол дня, в ходе которых он не ощущал никакой угрозы. Не то чтобы страх перед монстром, устроившим кровавую бойню возле дома Сайна, который Ронар испытал стоя ночью у тела растерзанной коровы, прошёл вместе с наступлением дня. Скорее он затаился, уступив место куда более насущным переживаниям, таким как превозмогание тягостей восхождения в гору по промокшему лесу. Выбирая между ними и встречей с неведомым чудовищем, Ронар однозначно склонялся ко второму варианту, искренне желая покончить с этой охотой до темна, чтобы не пришлось ночевать на холодной и мокрой земле. Ощущать себя частью военной истории отца - это конечно хорошо, и всё же спать в тёплой постели, а не на камнях да корнях - куда лучше. Почувствовав укол стыда от этой мысли, Ронар быстро нашёл себе оправдание.

«Едва ли отец бы со мной не согласился» - подумал он. - «Разница лишь в том, что у меня есть такая возможность».

Тут же Ронару вспомнились высказанные вчера вечером слова Маллида о том, что они не знают какого пришлось их отцам и живут на всем готовеньком. Снова укол стыда - ведь это было правдой.

«Я смогу пройти путь отца» - сказал Ронар себе мысленно, но обращался в тот момент к Маллиду. - «Если придётся - я выстою. Старик напился и не ведал, что говорит. Может его сынок и такой нюня, что не выдержит военного похода, но я выдержу».

При этой мысли Ронар покосился на широкую спину бредущего впереди Драйгана, и его шаткая уверенность в своём превосходстве подкрепилась тем фактом, что у сына Маллида даже не было при себе меча, только лук и стрелы. Обратив на это внимание ещё в самом начале их пути, Ронар решил, что всё потому, что Драйган попросту не умеет владеть таким оружием. От данной мысли, вес собственного меча, оттягивающий пояс, стал Ронару особенно приятен, словно давал некое преимущество над соперником, с которым он сам затеял молчаливое противостояние.

«Когда дело дойдёт до битвы, Драйган не сможет ничего сделать. В бой пойду я и Ханрис, а он будет стоять в стороне. И когда мы вернёмся, Ханрис и Маллид и Сайн станут относится ко мне как к равному, в отличает от этого...»

- Здесь, - прервал вдруг поток мыслей Ронара голос Ханриса, который опустился над очередным следом, видимым только ему одному.

Они остановились у края расщелины, с довольно крутыми склонами, из которых торчали стволы сосен. На дне шумел едва видимый отсюда бурный поток небольшого ручья, спускающейся с гор в долину.

- Я знаю это место, - проговорил Ханрис, вглядываясь вниз, словно говорил не с Ронаром или Драйганом, а сам с собой. - Ещё пару часов назад, когда следы повернули в эту сторону, я понял, что он направляется именно сюда. Вон там, внизу, видите, - Ханрис поднялся и указал спутникам на что-то, чего Ронар не увидел, как бы ни старался. Но следопыт быстро пояснил: - Там есть пещера. Он спустился прямо тут и, зуб даю, схоронился в ней.

Ронар вдруг ощутил неприятное, холодное чувство в груди. Всё это время он словно бы и не верил в то, что Ханрису удастся выследить чудовище. Глупо конечно было так считать, учитывая репутацию ведущего их следопыта, и умом Ронар это понимал, но так его подсознанию было легче выстроить барьер, за которым следовало оставить страх перед неведомым ночным визитёром. Однако теперь, когда они настигли зверя, пришёл конец иллюзиям и данный барьер стал быстро рушиться. От мысли, что Ронар вот-вот встретится с тем, за кем они гнались пол дня, парню сделалось не по себе, по спине пробежали мурашки а ладони стали липкими. Быстро взглянув на лица своих спутников, в надежде увидеть в них нечто подобное, если не у Ханриса, то хотя бы у Драйгана, он обнаружил, что те остаются всё такими же спокойными, словно ничего и не изменилось. Он тут же постарался придать и своему собственному лицу невозмутимый вид.

- Склон крутой, - замети Драйган.

Ронару он тоже не внушал доверия, и парень был вовсе не уверен в том, что сумеет с него спустится, нагруженный мечом и сумкой. Вполне вероятно, что на пол пути он сорвётся, и покатиться кубарем вниз, и данный расклад его совсем не радовал. Но тот факт, что опасения высказал Драйган, потребовал от Ронара срочных возражений.

- Спустится сможем, - сообщил он со знанием дела, будто всю жизнь скакал по горам вверх-вниз.

- Рисковать ни к чему, - сказал Ханрис, чем уколол самолюбие Ронара, но в то же время спас его от куда более болезненного удара, в следствии возможного, и даже вполне вероятного падения с этого склона. - Пройдём чуть выше по течению ручья, там есть места более пригодные для спуска.