Николай Пернай – Собрание сочинений в четырех томах. Том 4 (страница 8)

Нет, дело здесь намного сложнее.

Сталин никогда не забывал, кто у Советского Союза враг № 1. Он всегда помнил, к чему на самом деле стремился Гитлер. «Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, – недвусмысленно излагал фюрер свои планы в книге «Майн кампф», – мы, конечно, можем иметь в виду только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены. Сама судьба указует нам перстом».

Нападение Гитлера, конечно, ожидалось, но теплилась и надежда на то, что оно произойдет не в 1941году, а позднее. Наша армия оказалась не готова к отпору немецкого нашествия. Немецкие генералы с удивлением констатировали, что русские были захвачены немецким нападением врасплох.

События развивались стремительно.

На 5-й день после начала военных действий пал Минск.

16 июля пал Смоленск.

17 сентября пал Калинин.

27 ноября немцы вошли в дачный поселок Красная Поляна, в 25 километрах от Москвы, и вскоре вышли на северо-западные пригороды Москвы, в 15 километрах от Кремля. К этому времени Красная Армия, понеся страшные людские потери и потери материальной части, была сильно обескровлена и с трудом сдерживала напор врага.

В чем же причины всех этих трагических событий?

Серьезный исследователь, военный историк А. Б. Мартиросян уверенно утверждает, что кровавая трагедия 22 июня 1941 года ни в малейшей степени не была связана с внезапностью, якобы допущенными Сталиным просчетами, ошибками, недооценкой угрожающей опасности и намерений Гитлера. О том, что война начнется в ближайшее время Сталин лично предупреждал партийное и военное руководство страны на расширенном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) еще 24 мая 1941 года.

Более того. Сталин начал предпринимать активные защитные действия. «О ВОЗМОЖНОСТИ ВНЕЗАПНОГО НАПАДЕНИЯ ГЕРМАНИИ В БЛИЖАЙШИЕ ДНИ … – утверждает А. Б. Мартиросян, – И О ПРИВЕДЕНИИ ВОЙСК В БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ КОМАНДУЮЩИЕ ОКРУГАМИ И ФЛОТАМИ С ПРЯМОЙ САНКЦИИ СТАЛИНА ОФИЦИАЛЬНО БЫЛИ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ ТЕЛЕГРАММОЙ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА АРМИИ ЖУКОВА Г. К. ЕЩЕ 18 ИЮНЯ 1941 г., ТО ЕСТЬ ЗА ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО АГРЕССИИ … Директива не была выполнена, и за это персональную ответственность несут нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков»[49].

«Трагедия 22 июня 1941 года произошла не потому, что в чем-то ошиблись советские разведслужбы, в частности военная разведка. Трагедия громыхнула потому, что высшее военное руководство СССР, прежде всего нарком обороны маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба РККА Г. К. Жуков сознательно и нагло проигнорировали не только донесения разведки, но и основывающиеся на донесениях и аналитических выкладках указания Сталина!». Кроме того, «войска Первого стратегического эшелона западной группировки советских войск были подставлены под катастрофический разгром сознательными, но откровенно конспирировавшимися под выполнение официального плана действиями наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова, которые были усугублены еще и сознательными действиями командования на местах!»[50]

Фактически, утверждает президент Академии геополитических проблем, доктор исторических наук, генерал-полковник Л. Г. Ивашов, командование войск западных военных округов действовали вопреки (!) утвержденному правительством СССР и лично Сталиным плану обороны[51].

Исследование документов рядом историков в последние годы наводит на аналогичные мысли о том, что действия Сталина в первые дни войны саботировались неким кругом весьма влиятельных лиц, в первую очередь – высшим руководством РККА. Группа авторитетных исследователей (М. М. Ахметов, А. П. Благин, Л. Н. Жура, С. Т. Кремлев, А. Б. Мартиросян, В. П. Мещеряков, И. В. Пыхалов, И. П. Смирнов, Н. В. Стариков и др.), хорошо известных российскому читателю своими работами по истории СССР, пришла к выводу о том, что, по-видимому, в 1941 году существовал заговор военных. В книге, которую написали эти авторы «Дело Сталина. Исследование первых дней войны. Сталин и заговор военных 1941 года. Поиск истины» (http: //delostalina. ru/meshcheryakov/) приводятся следующие соображения. У нас всегда рассматривался начальный период войны как закономерное поражение Советского Союза. Это стало как бы аксиомой. Однако «то, что произошло с нашей армией в приграничных сражениях нельзя назвать неудачей, – считают авторы книги «Дело Сталина…», – так как все случаи неудачи носили системный характер и попадали под определение «саботаж» и «предательство»[52].

«Сейчас … – пишут авторы, – не является секретом, что Хрущев проводил подрывную деятельность против нашей страны и являлся ярым антисоветчиком с партийным билетом в кармане. Никита Сергеевич со многими, кто проходил по делу Тухачевского, был близок, как признавался сам, да и по приходу к высшей власти в 1953 году всех, кто проходил по громким делам «процессов 1930-х годов», реабилитировал в числе первых»[53].

6 мая 1941 года Сталин стал председателем СНК и, следовательно, – председателем Комитета Обороны при Совнаркоме, о чем «не хотят говорить ни Хрущевы, ни Жуковы, ни прочие брехуны от истории». Однако, когда началась война вдруг неожиданно … «была создана Ставка в разрез действий Комитета Обороны при СНК, так как надеялись, что Сталину не удастся выбраться из той «трясины», в которую затащили Красную Армию в самые первые дни»[54]. Приводится даже «документ»: «Постановление СНК СССР и ЦК ВКП9Б) «О Ставке Главного Командования Вооруженных сил СССР» от 23 июня 1941 года № 1724–73Зсс, в котором говорится о создании Ставки в составе: нарком обороны Тимошенко (председатель), начальник Генштаба Жуков, Сталин, Молотов, Ворошилов, Буденный, адмирал Кузнецов. Документ якобы подписан Председателем СНК и Генеральным секретарем Сталиным. Это – «липа», считают авторы: не мог Сталин (который к тому же не был Генеральным секретарем с 1934 года) подписать документ, чтобы самому оказаться подчиненным у своих подчиненных.

Какая Ставка во главе с Тимошенко, если глава государства Сталин? И руководств страны в Кремле сбито с толку и вероятно думает: раз Сталина нет, военные пытаются подмять Советское правительство под себя? Это что как не попытка захвата власти военными? Наверное, будь Сталин в Кремле, он приказал бы заговорщиков арестовать.

Кроме того, странно то, что после войны в своих мемуарах ни один нарком не мог вспомнить, что 22 июня встречался со Сталиным. Что же на самом деле происходило в первые дни войны?

Почитаем отрывок из воспоминаний А. И. Микояна: «Вечером 29 июня у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Всех интересовало положение на Западном фронте в Белоруссии. Но подробных данных о положении на территории этой республики тогда еще не поступило. Известно было только, что связи с войсками Западного фронта нет. Сталин позвонил в наркомат обороны маршалу Тимошенко. Однако тот ничего конкретного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой …

В кабинете наркома были Тимошенко, Жуков и Ватутин. Сталин держался спокойно, спрашивая, где командование фронтом, какая с ним связь. Жуков докладывал, что связь потеряна и за весь день восстановить ее не удалось. Потом Сталин другие вопросы задавал … Очевидно, Сталин только в этот момент по-настоящему понял всю серьезность просчетов в оценке возможности, времени и последствий нападения Германии и ее союзников. И всё же около получаса поговорили довольно спокойно». Но в конце концов «…Сталин взорвался: что за Генштаб, что за начальник Генштаба, который так растерялся, что не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Раз нет связи, Генштаб бессилен руководить. Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал за состояние дел и такой окрик Сталина для него был оскорбительным. И этот мужественный человек не выдержал, разрыдался как баба и быстро вышел в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5–10 Молотов привел внешне спокойного, но всё еще с влажными глазами Жукова».

А вот в воспоминаниях В. М. Молотова, пересказанных писателем Иваном Стаднюком, эта сцена выглядит совсем по-другому:

«Ссора вспыхнула тяжелейшая, с матерщиной и угрозами. Сталин материл Тимошенко, Жукова и Ватутина, обзывая их бездарями, ничтожествами, ротными писаришками, портяночниками… Тимошенко с Жуковым тоже наговорили сгоряча немало оскорбительного в адрес вождя. Кончилось тем, что побелевший Жуков послал Сталина по матушке и потребовал немедленно покинуть кабинет и не мешать им изучать обстановку и принимать решения. Изумленный такой наглостью военных, Берия пытался вступиться за вождя, но Сталин, ни с кем не попрощавшись, направился к выходу»[55].

На самом деле Сталин знал, что связь есть, но было непонятно, почему Тимошенко-Жуков скрывали информацию о положении на Западном фронте от руководства страны.

Писатель В. П. Мещеряков в книге «Сталин и заговор военных. 1941 год» (М.: Алгоритм, 2010) прямо объясняет эти странные события тем, что начальник Генштаба Жуков был главным заговорщиком военных. Нападение Германии на СССР, вероятно, являлось для заговорщиков сигналом для государственного переворота, предполагалось, что оно (нападение) произойдет сразу после убийства Сталина. Но Сталин оказался жив. «Следовательно, – пишет Мещеряков, – у них что-то «не срослось»[56].