Николай Пернай – Собрание сочинений в четырех томах. Том 4 (страница 6)

Сталин был человеком высокой культуры. Никогда не кричал, не шумел на нас. Был скромным, вежливым, обходительным. Любил пошутить. Всегда питался с нами, по существу, из одного котла … Словом, все мы постоянно видели перед собой честного, душевного человека, который резко отличался от многих членов Политбюро и правительства …

У Сталина никогда не было денщика. Не имелось и тайного советника …

Сталин обычно не утруждал других, обслуживая себя сам. Брился безопасной бритвой. Усы подстригал ножницами …»[28].

О семье. Самому Сталину не дано было стать счастливым главой семейства. Обе его жены, Екатерина Сванидзе (церковный брак в 1906 году) и Надежда Аллилуева (гражданский брак в 1918 году), очень рано ушли из жизни, по-разному, не сумев себя совместить с ним. Его старший сын Яков, обделенный в жизни материнской лаской, не всегда понимаемый отцом, отторгнутый им с суровым клеймом изменника Родины, через десятилетия вернулся к нам из небытия олицетворением мужества и стойкости, оставшись достойным сыном своего Отечества. Перед Василием Сталиным, казалось, были открыты все двери, любые его добрые помыслы могли без труда воплотиться в жизнь. Но слабость характера, питаемая льстецами мания собственного могущества, тень отца и, более всего, его окружение так накрыли его, что, выйдя через восемь лет из тюрьмы, он уже не смог найти свое место в жизни.

Любимой дочери Сталина Светлане (он ласково звал её «Сетанка», «хозяйка») было дано получить прекрасное образование, стать матерью, но она не нашла счастья на Родине. Светлана впоследствии сменила много мужей (Каплер, Шверник, Питерсон и др.), стран (Индию, США), она вернулась в СССР, потом выехала в Грузию, потом снова вернулась в США, так и не обретя ни покоя, ни осуществления своих женских мечтаний. Там же и умерла в 2012 году.

Дочь Светлана (Аллилуева) писала о том, как прислуга (на даче в Кунцево) относилась к Сталину: «Все эти люди, служившие у отца, любили его. Он не был капризен в быту, – наоборот, он был непритязателен, прост и приветлив, а если и распекал, то только «начальников» – генералов из охраны, генералов-комендантов. Прислуга же не могла пожаловаться ни на самодурство, ни на жестокость, – наоборот, часто просили помочь в чем-либо и никогда не получали отказа. А Валечка (Валентина Васильевна Истомина. – Н. П.) – как и все они – за последние годы знала о нем куда больше и видела больше, чем я, жившая далеко и отчужденно … И как вся прислуга до последних дней своих она будет убеждена, что не было на свете человека лучше, чем мой отец. И не переубедить их всех никогда и ничем».

«В день его смерти никто из прислуги «ни перед кем не демонстрировал ни своей скорби, ни своей верности. Все знали друг друга много лет. Все знали и меня, и то, что я была плохой дочерью, и то, что отец мой был плохим отцом, и то, что отец все-таки любил меня, а я любила его.

Никто здесь не считал его ни богом, ни сверхчеловеком, ни гением, – его любили и уважали за самые обыкновенные человеческие качества, о которых прислуга всегда судит безошибочно»[29].

Сын Василий Сталин, генерал-лейтенант авиации, писал об отце: «Уважение, любовь, почтение, восхищение – вот, что есть мое отношение к отцу»[30].

Внук Евгений Джугашвили считал: «Спор о Сталине это, прежде всего, спор о ценностях, то есть спор о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо» … Сталин хотел, чтобы люди ставили общественное благо превыше личного и государство он строил так, чтобы оно служило всему обществу. Вот это и есть «хорошо» по Сталину»[31].

Есть много примеров того, как Сталин спасал от нападок недобросовестных критиков, от тюрьмы, нередко от неминуемой смерти того или иного поэта, прозаика, музыканта, режиссера, ученого. Например, Льва Гумилева (сына Ахматовой), самого Горького, Есенина, Булгакова, Платонова, Фадеева, Маяковского, Пастернака, Мандельштама, Алексея Толстого и даже Шолохова.

Среди людей, на которых Сталин произвел исключительно благоприятное впечатление, были очень известные: видный журналист Юджин Лайенз, Розита Форбс и леди Астор, писатели Эмиль Людвиг, Герберт Уэллс, Анри Барбюс, Лион Фейхтвангер, Чарльз Сноу, Ромен Роллан, Мартин Нексе, Бернард Шоу.

Вот, слова американца Генри Форда, произнесенные им с трибуны конгресса США в 1930 году: «Коммунистические вожди взялись за осуществление плана, который по своему объему и значению превосходит всё, что знала история в области великих и смелых предприятий. Проекты Петра Великого по сравнению с планами Сталина никнут в своей незначительности»[32].

Писатель Лион Фейхтвангер верно отмечал: «Никогда Советском Союзу не удалось бы достичь того, чего он достиг, если бы он допустил у себя парламентскую демократию западноевропейского толка. Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможности построить социализм. Никогда правительство, постоянно подвергающееся нападкам со стороны парламента и печати, и зависящее от исхода выборов, не смогло бы заставить население взять на себя тяготы, благодаря которым только и было возможно проведение этого строительства»[33].

Писатель Герберт Уэллс: «Я никогда не встречал человека более искреннего, порядочного и честного, в нем нет ничего темного и зловещего»[34].

Писатель Анри Барбюс: «Сталин – железный человек»[35].

Лауреат нобелевской премии писатель Бернард Шоу: «Сталин – гигант, а все остальные деятели – пигмеи»[36].

Сталин вошел в историю как практик строительства социализма в одной отдельно взятой стране. На примере Советского Союза всему миру было убедительно доказано, что социализм можно построить в такой, совсем не передовой, стране, какой была дореволюционная Россия.

Глава 3. Репрессии

«Большому террору» или «сталинским репрессиям» посвящено огромное количество исследований. Это самая болезненная тема в сталиниане. Попытаемся разобраться в данной проблематике, опираясь на имеющиеся в открытом доступе многочисленные материалы.

Задумаемся над тем, кто мог знать и предсказать в начале XX века, какие жертвы суждено будет принести нашему народу для того, чтобы выжить? Думаю, что никто. Если правители (царь, народные вожди и прочие) втянули широкие массы в мировую войну, потом в революцию и гражданскую войну, а потом в порядке эксперимента – в процесс строительства нового общества, называемого социалистическим, а эти массы неграмотны, малокультурны, малорелигиозны, с примитивной нравственностью, то сколько сил надо положить на то, чтобы повысить общий уровень культуры, грамотности, духовности этой массы и довести этот уровень до межнациональной, межрелигиозной, гражданской терпимости? Причем, несмотря на наличие некоторой теоретической базы под названием марксизм, никто конкретно не знал, как строить это самое социалистическое общество. Эксперимент! Все впервые. Никаких наглядных примеров для подражания.

В 1920-х – начале 1930-х годов шла ожесточенная внутрипартийная оппозиционная борьба между сторонниками генсека Сталина и их противниками (троцкистами, левыми и правыми уклонистами и т. п.). Однако с принятием 5 декабря 1936 года новой Конституции СССР, названной «сталинской», которая ВПЕРВЫЕ в истории России установила прямые, всеобщие, равные и тайные выборы (такого не было ни при царе, ни при Ленине) эта борьба переросла в войну против линии Сталина на демократизацию власти в стране. И методы борьбы с бывшими однопартийцами-оппозиционерами, которые стали врагами, стали другими. На войне как на войне: «если враг не сдается, его уничтожают» (М. Горький). На войне допустимы хитрости, обман врага, расстрелы без суда и следствия трусов и предателей, потому что – враг и его пособники должны быть уничтожены. Сталину эту войну навязали, и он принял ее и развернул военные действия. Репрессирование троцкистов, так называемых «верных ленинцев», партократов на местах, бонопартистски настроенных военных и прочих истинных врагов народа были ответной мерой Сталина и карательных органов. Потом нашей стране навязал войну Гитлер, и Сталин возглавил военные действия против фашизма.

Что касается бывших классовых врагов (белогвардейцев, контрреволюционеров, помещиков, капиталистов и прочих), то война с ними в советские годы не прекращалась никогда.

Версия о том, что репрессии были направлены на укрепление личной власти Сталина, не выдерживают критики по той простой причине, что Сталин как революционер полностью посвятил себя служению России, а его личная выгода и личные цели никогда не существовали в отрыве от целей страны.

Многие авторы, и я в их числе, склоняются к выводу, который изложил в своих работах иркутский историк профессор В. А. Туев: репрессии не были инициативой Сталина – они стали его ответом[37]. «Истина состоит в том, что репрессии против оппозиции не были следствием инициативного выбора Сталина, – они стали для него жестокой необходимостью, которая вытекала не из его характера, как иногда думают, и не из природы социализма … а из всей совокупности исторических условий, в которых пришлось действовать Сталину»[38].

Дело в том, что в ответ на предлагаемые Сталиным конституционные меры по демократизации власти в стране (в первую очередь, введение всеобщего избирательного права при тайной подаче голосов) влиятельные партийные руководители регионов (по сути, партийные олигархи) накануне всеобщих выборов в Советы потребовали от ЦК партии дать им, местным властям, право «очистить» свой край от «врагов»: кулаков, бывших белогвардейцев, попов, троцкистов и других «вредных» элементов.