Николай Павлов – Граница надежд (страница 72)

— И только это?

— Достаточно! Прощай, тетя Венета. Я многим тебе обязана. — Сильва положила пачку с сигаретами в свою сумку и пошла.

— Ты какая-то странная!.. Когда успокоишься, подумай обо всем снова. Ты знаешь, как много ты значишь для меня, для всех нас. Старики не так уж плохи. За их плечами долгие годы жизни, — вздохнула она и не нашла в себе сил сказать что-нибудь еще. Они поцеловались и молча расстались.

Сильва постояла какое-то мгновение перед закрытой дверью, потом пошла к себе домой. На площадке перед дверью квартиры она обнаружила большой пакет с засунутой под шпагат запиской. Она была адресована ей: «Сильва, эти игрушки я купил для детей, но отец отнял у меня право доставлять им радость. Отнеси их, пожалуйста, в детское отделение вашего госпиталя.

Огнян».

Сильва никак не могла попасть ключом в замок, так у нее дрожали руки. Но вот дверь наконец открылась. Войдя в квартиру, Сильва вдруг поняла, что отложит отъезд, хотя собиралась уехать этой ночью. Двое детей оказались лишены радости, и притом по вине тех людей, которые отняли радость и у нее. Неужели Огнян сдался? Где же его мужское достоинство, о котором говорил Бураджиев? Неужели он и с детьми был неискренним, как и с ней? Неужели все люди двуличные?.. Ее негодование было беспредельным, и она решила не останавливаться на полпути. Она вышла на улицу со свертком в руках.

С лужайки доносились веселые детские голоса. Росица прижимала огромную куклу к груди и с визгом убегала от своего брата.

— Не отдам! Не отдам! — кричала девочка.

Стамен все-таки догнал ее, и оба свалились на траву.

Из дома вышла Кера Сариева и тут же бросилась разнимать детей.

— Постыдились бы, чертенята! — кричала она, раздавая шлепки одному и другому.

Кто-то схватил ее за руку, и она увидела у себя за спиной Драгана.

— Ты что, взбесилась, что ли? — начал он трясти ее за плечи. — Хоть бы людей постыдилась, если не меня!

— Это мне стыдиться, что ли? — закричала женщина еще громче и вырвала свою руку. — Мне уже и крикнуть нельзя? — подняла она руки к небу, но его голос заставил ее замолчать.

— Иди в дом! — едва сдерживая гнев, сказал Драган, но Кера никак не могла угомониться!

— Ты меня свел с ума! Оторвал от людей, всю жизнь мне исковеркал. Вышвырнули тебя, как ненужную тряпку, а ты все равно строишь из себя большого начальника. Заживо меня похоронил. Довольно с меня! Устраивайся сам, как знаешь! — И Кера вошла в дом.

Драган взял Росицу на руки. Столько лет он уединенно жил в этой пустоши и думал, что никогда не изменит своего решения и не появится среди людей. Но должно же было так случиться, что дети остались без матери! И тогда он прозрел и понял, что, пока человек жив, он обязан быть среди людей. Эти малыши перевернули всю его жизнь. Смеясь вместе с ними, он забывал о своем недуге, об обиде и чувствовал, что кому-то нужен.

...С той поры как Драган узнал, что его предложение о памятнике Ярославу принято, он словно ожил. В нем проснулись чувства, которые он много лет подряд старался похоронить в себе. Вот уже несколько дней, как только рассветало, он отправлялся к тому месту, где строили постамент памятника. Он стоял, наблюдая за работой мастеров, угощал их сигаретами и слово за слово рассказывал им о жизни Ярослава, даже не упомянув о себе.

...Росица уже не плакала, но все еще прижимала куклу к себе. И Стамен стоял возле сестры. Он ждал, что скажет ему дед, но вдруг закричал:

— Тетя Сильва! — и бросился вниз по дороге. Росица кинулась за ним.

Драган посмотрел на приближающуюся женщину. Ему были знакомы и эта фигура, и эти волосы, растрепанные ветром... Он посмотрел еще раз, потом снял очки, вытер глаза. Обняв обоих детей, навстречу ему шла сама Жасмина.

«Неужели это возможно? Такое сходство...» Драган понял, что это дочь Велико. Он много лет ее не видел. Вот дети взяли пакет, который дала им женщина, и понесли его к лужайке перед домом.

— Это все для нас! — крикнула деду Росица и начала развязывать пакет.

Стамен вскрикнул от радости:

— Автомат, настоящий автомат!

Сильва предоставила детям возможность самим рассматривать игрушки и подошла к Драгану.

— Вы не ожидали такую гостью, правда? — улыбнулась она, вместо того чтобы поздороваться. Сильва пыталась сравнить этого человека с тем образом, который сохранился в ее памяти с детских лет, и не смогла. Он, конечно, очень изменился, но был еще достаточно сильным. В лице его было что-то по-детски простое. Подергивание его щеки, пораженной параличом, смущало ее. Словно он хотел что-то сказать, но не решался.

— Я узнал тебя! — Драган остановился на расстоянии от нее и посмотрел на разбросанные по лужайке игрушки. — Чем мы обязаны такому расточительству? — указал он своей палкой на игрушки, и Сильва почувствовала холодок в его голосе.

— Это от вашего сына, — так же холодно ответила она. — Он попросил меня отнести их.

— А что общего у вас с моим сыном?

— Мы немного знакомы. — Девушка перебросила свою сумку через плечо, готовая уйти.

— Вот это мне нравится! — сказал Драган и указал на скамейку перед домом. — Можете и посидеть. Она для гостей поставлена.

Сильва не пошевельнулась. Она подумала о том, что не понимает, как в прошлом они могли руководить людьми. Почему она не может их воспринимать как своих? Она все отдала бы, лишь бы исчезла их серьезность, граничащая с бездушием. А может, с ней самой что-то не в порядке? Она пришла, чтобы принести детям игрушки, а встретила полный недоверия взгляд. И вопросы, вопросы...

— Вы испугались! — почувствовал ее колебание Драган. — Мне понятно почему. Обо мне рассказывают много плохого, особенно твой отец. — Он снова попытался улыбнуться. — И с твоей матерью мы не любили друг друга, но к вам у меня нет никаких претензий.

— Слава богу! — улыбнулась Сильва. — А даже если они у вас есть, я все равно уезжаю. А пришла я к вам для того, чтобы услышать хотя бы два теплых слова, чтобы не быть столь жестокой к своему отцу, но вы похожи с ним как две капли воды.

Драгана поразили ее слова. Откуда у этой девушки взялось столько горечи?

«Такая же!.. Не могла быть другой», — подумал он и вспомнил Жасмину, их последнюю встречу. Жасмина тоже была очень откровенной и прямой.

— Садитесь! Я срежу вам винограда! — И он пошел к виноградным лозам.

Сильва смотрела ему вслед. Она ничего не понимала. Вместо того чтобы ее отругать и даже выгнать, он ходил по винограднику, чтобы принести ей самое лучшее из того, что сам вырастил. Она хотела сказать ему, что, если что-нибудь случится с Огняном, главным виновником будет он, Драган, а потом уж ее отец, но Драган исчез в ложбине. Сильва опустилась на скамью. Ей нужно было время, чтобы взять себя в руки и решить, что делать дальше.

— Тетя Сильва, давай спрячемся, поскорее спрячемся, — потянул ее к сараю Стамен. — Папка идет! Давай нападем на него с автоматом.

Рядом с ними бежала и Росица. Сильву смутило то, что Огнян застанет ее здесь. Она боялась, что он подумает, будто она пришла в дом его отца из сострадания к нему, к детям. Как она сможет все ему объяснить?

Сильва посмотрела сквозь щели в досках. Огнян промелькнул между деревьями на противоположном склоне, потом исчез в небольшом овражке и появился прямо перед ними. Стамен заерзал, но Сильва его удержала.

Между лозами, неся полную миску винограда, шел Драган. Он не поверил своим глазам — на лужайке стоял его сын, раскрасневшийся от быстрой ходьбы. Драган прижал виноград к груди и пошел ему навстречу.

— Вспомнил наконец-то! — проговорил он.

— Где дети? — не поздоровавшись, спросил Огнян.

— Не пропали, не бойся! — Драган поставил миску на землю и осмотрел пустую лужайку.

— Я пришел тебе сказать, чтобы ты приготовил их вещи. Завтра я заберу детей.

— Как это так?

— Ухожу в бессрочный отпуск, — болезненно улыбнулся подполковник. — Неужели и я не имею права на отдых?

— Что случилось? — подошел к нему отец, и палка дрогнула в его руке.

— Что бы ни случилось, отец, тебя это не должно волновать. Хочу, чтобы дети были при мне. Вот и все, — сказал Огнян и вытер пот с лица. — Я спешу. Машина ждет у калитки. До завтра, — помахал он рукой и тут же остолбенел. Заметил разбросанные по лужайке игрушки. Вначале не поверил, что это те же самые. Только магическая рука могла их принести сюда.

— Ты не на постоялый двор пришел, — негодуя на то, что сын так торопится, произнес Драган.

— А это откуда взялось? — не слыша его, Огнян поднял с земли игрушечный грузовик.

— Не знаю, — вздохнул Драган. — Я ничего не могу понять в этом сумасшедшем мире, — и заковылял к дому.

Дети выбежали из сарая и с криками бросились к своему отцу. Огнян прижимал их к себе, не отрывая взгляда от бледного лица Сильвы. Он поцеловал детей и, не сказав ни слова, пошел к калитке. Сильва побежала за ним.

— Упрямая твоя голова! Не хочешь видеть добра! — Драган с трудом добрался до скамейки.

Сильва догнала Огняна в небольшом овраге. Она попыталась его задержать, но он не остановился.

— Я думал, что тебе чуждо милосердие, а оказалось...

— Остановись наконец! Женщина перед тобой, — Сильва взглянула на него с ожесточением.

— Посоветовалась ли ты со своим отцом, прежде чем прийти сюда? — попытался уязвить ее Огнян.