Николай Павлов – Граница надежд (страница 71)

В тот день Венета не пошла на работу. Позвонила в редакцию и сослалась на нездоровье. Совершив продолжительную прогулку до горной хижины, она вернулась домой. Сегодня она имела повод радоваться. Давно задуманная встреча с Кириллом за городом была назначена на вечер, и Венета находилась в лихорадочном состоянии. На обратном пути она зашла забрать приказ о его назначении на работу в редакцию, в отдел поэзии. Эта идея принадлежала ей, и она хотела преподнести ему сюрприз именно в этот вечер. Ей сообщили, что она включена в делегацию журналистов, которой предстояло посетить несколько арабских стран. До отъезда оставалось всего десять дней, и Венете казалось, что ей не хватит времени уладить самые важные, неотложные дела.

Несмотря на радостные вести, в то утро Венета чувствовала себя усталой. Она вошла в холл и остановилась перед стенным зеркалом. Глубокие тени залегли под ее глазами, лицо казалось бледным. Только резко очерченные контуры губ говорили о том, что, насколько бы она ни устала, она никогда не позволит себе распуститься или сдаться.

Венета небрежно сбросила платье, нижнее белье и осталась нагой. Она уже не помнила, когда позволяла себе раздеться догола и расхаживать в таком виде по квартире. Она не любила разглядывать свое тело перед зеркалом, но испытывала удовлетворение, когда ощущала его гибкость, когда каждый мускул, каждая частица тела излучали жизнь, свежесть. Ей исполнилось сорок два года, но она сохранила изящество форм.

Она прилегла на ковер и вздрогнула. Несколько лет назад они с Павлом вот так же ложились вместе на ковер. Им казалось, что так они находятся ближе к земле. Иногда они так и засыпали. Венете захотелось снова расслабиться и заснуть. Ей стало грустно. Некогда она засыпала после любовной истомы, а теперь — от усталости после непрерывных блужданий по лабиринтам журналистики. Венета забыла, что она женщина, что она должна получать и дарить нежность. Венета встала и набросила купальный халат. Она хорошо знала себя. До сих пор она находила силы скрывать свою женскую сущность, но теперь почувствовала, что снова воспламеняется. Венета ощутила это всем своим существом и, хотя разум сопротивлялся этому, была счастлива оттого, что все еще молода, что все еще томится по ласке.

Она пустила душ. Холодная вода освежила ее, и Венета почувствовала силу и бодрость.

«Как мало человеку нужно! Струя холодной воды — и появляется такое ощущение, что ты можешь лететь. Да буду ли я наконец жить как человек?»

Венета надела ночную сорочку и отбросила покрывало с постели. Колокольчик звонка заставил ее вздрогнуть. Она решила не открывать и укрылась с головой. Однако что-то подсказывало ей, что нужно встать, хотя усталость брала верх. Она могла бы лежать так много дней подряд.

Звонок не умолкал, и тогда она, разгневанная, набросила халат и в тапочках пошла к входной двери. Через глазок она увидела лицо Кирилла и замерла. Он никогда не решался приходить без приглашения к ней в дом. Значит, не смог дождаться вечера, когда каждое мгновение будет принадлежать только им?..

Венета открыла дверь и оказалась с ним лицом к лицу.

— Наконец-то! — с облегчением вздохнул молодой человек и поспеншл войти. Но не обнял ее, как делал это всегда. Остановился в холле и осмотрелся. — Надеюсь, мы одни? — спросил он и только после этого посмотрел ей в глаза. Они показались ему странными, полными детского изумления.

— Не выдержал все же? — подошла она к нему и положила руки на плечи. — А я хотела, чтобы мы оба проявили выдержку. Остались считанные часы. Потом будет целая ночь, понимаешь ли ты, что значит целая ночь?

Но и после этого он ее не обнял. Только схватил за руки и долго стоял так, не говоря ни слова.

«Что-то случилось... — промелькнуло у нее в голове. — Нечто непредвиденное, что может испортить нам весь вечер».

— Ты пойдешь со мной? — внезапно спросил он.

— Куда?

— Куда-нибудь, только бы не оставаться здесь.

— Неужели ты считаешь, что надо идти? — все больше приходила в смятение Венета.

— Я должен тебе многое рассказать, — настаивал Кирилл.

— И не можешь потерпеть до вечера? — ласково погладила его по лицу Венета. — И у меня есть кое-что для тебя, но я осталась дома и ждала условленного часа. — Она хотела успокоить его, но лицо Кирилла оставалось непроницаемым.

— И вечером нам будет о чем поговорить, — отпустил он ее руки. — А сейчас идем!

До вчерашнего дня Кирилл и не подозревал, какую силу дала ему Венета, появившись в его жизни. Теперь ему было на кого опереться. Он верил: что бы ни случилось, она будет рядом с ним и никогда не злоупотребит его искренностью. У него было такое чувство, что, если они пойдут вместе, то уж до конца.

Но в Венете словно что-то сломалось. Она испугалась за прочность счастья, которое создавала долгие месяцы. Вероятно, вместе с этим в ней заговорило и женское самолюбие. Никогда еще Кирилл не был столь настойчивым и таким холодным. Каков же он в действительности? Может быть, она заблуждалась, видя его лишь с одной стороны? Она застегнула халат до самого подбородка, заметив вдруг, что она полуодета.

— Я устала! Давай вечером поговорим обо всем. — Она направилась к постели, и Кирилл взглядом проводил ее.

Венета не поняла его, а для него это мгновение было самым трудным в жизни. Он принял решение порвать с прошлым, все откровенно рассказать ей, чтобы она помогла ему определить, по какой дороге идти.

— Умоляю тебя! Давай выйдем! — Это была его последняя попытка.

Венета взяла со столика приказ о назначении и протянула ему.

— Это тебе. Завтра ты выходишь на работу, — и повернулась к окну, чтобы скрыть слезы.

— Венета! — смотрел он на листок ничего не видящими глазами. Ему захотелось сказать ей что-нибудь нежное, опуститься перед ней на колени и излить ей свою душу, но колокольчик звонка привел его в замешательство.

Венета завязала пояс халата и пошла открывать. Она удивилась, увидев Сильву. Пригласила ее войти, и это подсказало Кириллу, что их разговор закончен. Он сложил бумажку с приказом и сунул ее в карман.

— Так я пойду! — сказал он и уже в дверях встретился с ней взглядом. Ее взгляд был грустным, но полон ожидания, надежды. — До вечера! — помахал он ей рукой, и она закрыла за ним дверь.

Сильва не стала садиться. Венета схватила ее за руку и усадила на диван. Руки Венеты дрожали. Сильва это заметила. Заметила и ее возбуждение.

— Я искала тебя в редакции, но мне сказали, что ты не совсем здорова и сегодня не будешь на работе, — выпалила Сильва одним духом, чтобы прогнать тягостную тишину и неловкость, вызванную ее несвоевременным приходом.

— Я очень утомлена! — сказала Венета и действительно почувствовала, что у нее все болит: и сердце, и голова.

— Все мы утомлены, — вынула сигареты Сильва, и обе закурили. — Я пришла попрощаться. Может быть, мы не увидимся скоро.

— Уезжаешь?

— Да, покидаю город и больше не вернусь сюда.

— Что-что? — пристально посмотрела на ее осунувшееся лицо Венета.

— Хочется выпить! — вместо ответа сказала Сильва и стряхнула пепел сигареты.

— Бедняжка! — встала Венета и налила по рюмке коньяка. — Любовная неудача или еще что-нибудь подобное? — спросила она несколько насмешливо.

Сильва отпила один глоток.

— Мы стали чужими! — сказала она, и ее губы задрожали.

— Разве? — совершенно машинально продолжала разговор Венета, потому что лицо Кирилла все еще стояло перед ее глазами.

— Я говорю о нас с тобой, — поставила рюмку на стол Сильва и поднялась. — Мы стали чужими, забыли друг друга и потому никогда не говорим о самом важном.

— Бедный ребенок! — попыталась приласкать ее Венета. — А могла бы ты сказать мне, что ты считаешь самым важным?

— То, что всегда стояло между нами и чего никто не попытался устранить, — Сильва была бледна и не могла унять дрожь.

— Ты серьезно? — Венета попыталась сосредоточиться, чтобы избавиться от других мыслей.

— Столько лет я жила у тебя! Ты мою жизнь знаешь лучше, чем я сама, но до сегодняшнего дня ты и словом не обмолвилась о вражде между моим отцом и дядей Драганом.

— Ах вот ты о чем... — Венета с досадой махнула рукой и снова наполнила рюмки. — Зачем тебе это? Собираешься писать воспоминания или составляешь их родословную, и поэтому так разволновалась?

— Хотя бы сейчас не иронизируй! — холодный тон Сильвы заставил хозяйку опомниться.

— И что же? Когда ты узнала об их вражде, тебе стало легче? — посмотрела ей прямо в глаза Венета. Ей хотелось узнать истинную причину ее прихода, ее состояния.

— Ты пойми: я люблю отца и всегда готова встать на его защиту. И вдруг я узнаю, что в крови у него кипит злоба и он не остановится ни перед чем, чтобы отомстить! — Глаза Сильвы искрились, и это смутило Венету.

— Послушай, ты говоришь страшные вещи! — попыталась успокоить ее Венета. — Да, таковы люди. Сегодня они ненавидят, а завтра умирают друг за друга. Все может статься...

— И ты такая же, как они? — едва слышно спросила Сильва.

— Ты похожа на свою мать, — неизвестно почему вспомнила Венета о Жасмине.

— А может быть, я похожа только на себя?

— И это верно! — улыбнулась Венета, обнимая ее. — И что же теперь?..

— Ничего. — Сильва задумалась. — Я уйду отсюда. У меня к тебе просьба. Твоему брату грозит опасность. Насколько я поняла, виноват во всем мой отец. Дядя Павел должен вмешаться. А что касается самого Огняна, то не говори ему, что мы виделись с тобой. Пусть мы сохраним уважение друг к другу.