Николай Павлов – Граница надежд (страница 62)

— Посмотри в буфете. Думаю, что там осталось немного твоей водки.

— Вот это уже другой разговор! — оживилась Венета и налила себе в большую глиняную чашку. — Ведь это вы, старики, так говорите: клин клином вышибают.

— Не узнаю тебя.

— И не затрудняй себя зря. Ты сам сказал, что мне уже минуло сорок два.

— Человек всегда может стать посмешищем. Для тебя что же, перевелись все мужчины, раз ты гуляешь с этим молокососом? — неожиданно взорвался Драган. — Он же тебе в сыновья годится!

Глаза у Венеты погрустнели. Вот он какой! Вроде бы оторвался от мира, а знает больше других. Она все могла ему позволить, но касаться ее сокровенных тайн — это уже чересчур. Да что он понимает в жизни? Знает одно лишь чувство преданности и ничего больше. А может ли он разобраться в женской душе, одиночестве, в котором она пребывает днем и ночью, становясь все более опустошенной, неудовлетворенной...

...С Кириллом все было. совсем по-другому. Молодой мужчина, поэт... В нем она увидела свои неосуществившиеся мечты. Когда-то и она писала стихи. На нее возлагали надежды, но она вышла замуж и... Пришлось все начинать сначала, чтобы не сойти с ума от скуки. Два диплома высшего образования, критик, главный редактор... А что критиковать? Все то, чего она не добилась, что пришлось ей не по вкусу, не по нраву? Ее статьи в периодической печати становились событием, и она почувствовала, как вместе с известностью ее постоянным спутником становится одиночество, от которого она пыталась бежать более двадцати лет.

Однажды в ее кабинет вошел Кирилл. Было двенадцать часов ночи. Она сразу же заметила, что он выпил.

— Это я! — сказал он вместо того, чтобы поздороваться.

— Очень мило, — посмотрела на него Венета и, кто знает почему, подумала: «Наверное, он ростом не менее двух метров!» — таким высоким он ей показался.

— Я хотел, чтобы вы увидели меня с более близкого расстояния и получили полное представление обо мне для ваших последующих выступлений по поводу сборников моих стихов.

— Я не пишу портретов. — Она знала его по фотографии в книге. — Я пытаюсь лишь открыть частицу вашей души в вашем творчестве, — поднялась она и предложила ему коробку с сигаретами.

Он отодвинул ее руку. Вытащил смятую пачку и взял сигарету. Он сначала поднес огонь Венете, а затем затянулся несколько раз едким дымом и, опершись ладонями о письменный стол, спросил:

— А у вас есть душа?

В редакции никого, кроме них, не было. Он стоял с одной стороны письменного стола, она — с другой.

— Нет! — прозвучал ее откровенный ответ. Этот мальчишка понравился ей своей бесцеремонностью.

— Именно это я и хотел узнать, — он раздавил сигарету в пепельнице. — Прошу прощения! — и пошел к двери.

Его категоричность заставила Венету вздрогнуть. Она ужаснулась тому, что в следующую минуту останется одна, мучимая своими собственными мыслями.

— Подождите! — сказала она. — У вас с собой новые стихи?

— А если с собой, так что из этого следует?

— Может быть, вы их предложите нашей газете?

Кирилл вынул несколько смятых листков и положил на письменный стол.

— Они написаны сегодня ночью. Чернила еще не просохли.

Венета снова оказалась в затруднительном положении. На листках были нацарапаны какие-то иероглифы. До сих пор она не встречала такого небрежного почерка. Одни слова были написаны лить наполовину, в других недоставало средних слогов...

— Не затрудняйте себя! — улыбнулся поэт. — У меня такой почерк, что только я сам могу его разобрать. Зато не боюсь плагиата. — Он взял листки из ее рук и начал читать.

Венета прикрыла глаза, заслушалась. Это был другой человек, совсем не тот, каким она себе представляла его по последнему сборнику стихов — пустым, экстравагантным, иногда даже глуповатым. А голос...

Она смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Он положил листки на столик и декламировал, прислонившись спиной к стене. Она его не перебивала. Казалось, он весь отдался стихам — полным то сладкой муки ожидания и надежды, то протеста против неправды, — и во всем этом ощущалась боль по несбывшемуся, по мечте, которая может избавить от одиночества.

Кабинет словно преобразился от его присутствия. Каждый уголок ожил, и Венета уже не следила за текстом, а слушала только голос, его напевное звучание.

Сколько времени она провела в таком состоянии, Венета не помнила. Когда Кирилл умолк, она вздрогнула. Открыла глаза и увидела его вдруг засветившееся лицо.

— Вы устали! — прошептал он.

— О нет, продолжайте!

— Уже три часа ночи.

— Неужели? — поднялась Венета.

— Вам нужно отдохнуть. Завтра я их принесу, только перепечатаю на машинке, — кивнул он на листки.

Венета подошла к вешалке и сняла свой плащ.

— Вы далеко живете?

— Я дойду сама. Благодарю за прекрасный вечер.

— Прошу вас! — молодой человек уступил ей дорогу, и они пошли рядом по затихшим улицам.

До самого ее дома они не сказали друг другу ни слова. Когда Венета остановилась перед подъездом, он остался на тротуаре и, подняв глаза, посмотрел на последний этаж.

— Вы живете на шестом этаже.

— И это вам известно?

— Да, и я знаю, что полковник Дамянов — ваш муж. Вчера он уехал в Софию и вернется через три дня.

— Подумать только, какая осведомленность! — По ее лицу снова пробежала тень иронии. — Уж не работаете ли вы в разведке?

— Не удивляйтесь, дело обстоит весьма просто. Уже который день я ищу удобного момента, чтобы поблагодарить вас за рецензию. К тому же о такой женщине, как вы, интересно узнать больше подробностей.

— Вам не кажется, что вы перебарщиваете? — не скрыла своего раздражения Венета. Близость дома делала ее сильной, и она уже укоряла себя за потерянную ночь.

— Нет! — Его категоричность снова смутила ее. — Знаю только то, что из моего врага вы превратились в самого близкого для меня человека. До сих пор никто так долго не слушал мои стихи. Все с нескрываемой насмешкой относятся к моим поэтическим поискам. Вы нанесли мне удар, но зато долго меня слушали, а это свидетельствует о том, что душа у вас есть.

— Спокойной ночи! — прервала его Венета.

— Спокойной... Завтра я вас найду в редакции. — Он помахал ей рукой.

— Я уезжаю! — солгала Венета.

— Только не завтра!

Она побежала по лестнице, чтобы не слышать его голос. Сердце, казалось, рвалось из груди. А смогла бы она помешать ему, если бы он захотел подняться наверх?.. Венета остановилась в прихожей. В квартире было душно и пусто. И снова совсем одна! Она прижалась лицом к окну. Кирилл все еще стоял на противоположной стороне улицы. Ждал, когда загорится свет в ее окне. Но она не доставила ему этого удовольствия. Опустилась на стоящее рядом кресло и заплакала.

На следующий день он пришел, как и обещал. И с той поры они начали встречаться каждый вечер. Между ними не было близости, но он стал частицей ее существа, а она не желала лишаться его. Кирилл наполнял ее дни и прогонял одиночество...

— ...Тебе не хочется говорить на эту тему, — голос отца заставил ее вздрогнуть.

Венета одним глотком допила водку.

— И это тебя не спасет. Человек должен иметь достоинство. Все остальное можно создать, купить...

— Ты о чем? Решил и меня прогнать отсюда? — подошла к нему Венета.

— Я никого насильно не задерживаю, — прозвучал его бесстрастный голос. — Считаю тебя достаточно зрелой, чтобы говорить с тобой о твоем более чем странном увлечении. Твой брат не смог удержать жену, твой муж не может удержать тебя... Павел знает о твоих фокусах? — За столько лет он впервые упомянул имя ее мужа.

— Не вмешивай его в эти дела!

— Если бы я оказался на его месте, то выгнал бы тебя.

— Я передам ему, — Венета пошла к выходу, но, дойдя до двери, вернулась. — А вот это тебе! — подала она ему голубой конверт и, не простившись ни с ним, ни с матерью, хлопнула входной дверью.

Драган ее не остановил. Повертел конверт в руках, попытался по почерку угадать, от кого письмо, но так и не сумел. Вскрыл его без особого желания, начал читать.

— Спохватились в конце концов, — не сдержал он негодования. — Памятник!.. Бездумно тратили его силы, а теперь готовы сделать его из гранита. Чтобы воробьи скакали по его голове, а молодые проходили мимо, не замечая его. Ярослав... — он недоговорил. Сунул письмо в карман и крикнул жене: — Кера, зонтик! — Стал искать на диване ключи. Наконец отыскал их и пошел к машине.

— Ты куда? — встала у двери дома жена, но он, не слыша ее, сел за руль. — Господи, сумасшедший человек!.. Куда же ты в такое время? Дети из школы вернутся, а ты...

— Зонтик! — высунул голову из машины Драган, но, увидев, что жена неподвижно стоит в дверях, включил зажигание. И только след от машины остался на все еще не просохшей после утреннего дождя дороге.

Колонна въехала в район дислокации полка. Подполковник Сариев отвел командирский танк в сторону, открыл люк и пропустил мимо остальные машины. На полигоне он всегда чувствовал прилив сил. Там не было следователей, не было некрологов, не было и той обстановки, которая его угнетала и заставляла все время быть настороже и ждать чего-то непредвиденного.