Николай Павлов – Граница надежд (страница 32)

Поручик попался из бывших. Это сразу было видно по его выправке. При прежней власти офицерские кадры подбирались умело. Как правило, все они были одного роста, красивые, подтянутые. Очевидно, именно эти достоинства принимались во внимание, с этого и начиналось воспитание настоящего военного. Поручик шел слева от меня, хотя был старше меня по званию. Но занимаемая мною должность требовала, чтобы он держался слева, и он неукоснительно соблюдал установленный порядок.

Мы вышли на плац. Я искал глазами батальон, но увидел в беспорядке разбитые палатки и группу солдат, построенных на аллее, ведущей в лазарет.

— Вот район расположения батальона. — Поручик обвел рукой место, где были разбиты палатки. — А это лишь часть людей, — показал он на солдат. — Остальных нет в городе, их послали зарыть окопы после проведенных занятий. Прошу!.. — предложил он мне выйти вперед, но я не двинулся с места. Мне хотелось увидеть хотя бы намек на строй, настоящий солдатский строй, но я не увидел этого. — Это временное положение, — добавил поручик. — Батальон только недавно сформирован, в него попали солдаты, прибывшие из разных концов страны. Скоро батальон переведут на границу, там все войдет в норму.

— Знаю! — сказал я, злясь на поручика за его спокойный голос, аккуратно выглаженную форму, начищенные до блеска сапоги. На фронте мы часто встречали ему подобных. Сам весь сверкает, увешан медалями, а его солдаты гниют в окопах. — Теперь я уже один справлюсь, — добавил я и попытался заглянуть ему в глаза, но он смотрел куда-то в сторону.

— Как пожелаете! — Он козырнул и пошел обратно в штаб, все той же размеренной, доведенной до совершенства походкой.

Прозвучала команда. Солдаты зашевелились и выровняли строй. Шум стих. Командовал фельдфебель Русин Ленков. Уступив мне дорогу, как это до него делал поручик, он представил мне построенных солдат батальона. Солдаты рассматривали меня с нескрываемым любопытством.

Я остановился перед строем и опустил поднятую для приветствия руку.

— С сегодняшнего дня вашим батальонным командиром буду я, подпоручик Павел Дамянов. Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, разрешаю обращаться ко мне лично... Батальон может быть свободным!

Ленков вытянулся передо мной, готовый выполнить любое мое приказание. Но я молчал. Решил обойти палатки. Несколько пар глаз следили за мной с тайной надеждой. Ленков тоже молчал. Когда мы дошли до угла здания лазарета, я в изумлении остановился. Вдоль стены стояло несколько дрожащих от холода голых солдат с остриженными головами. Перед ними стоял фельдшер, а за его спиной — тучный ефрейтор, держа в руке бачок, наполненный дегтем.

— Мажь, мажь! — командовал фельдшер.

— Что вы делаете? — не выдержал я.

Фельдшер смущенно хихикнул:

— Профилактика, товарищ подпоручик, профилактика...

— Из какого батальона эти солдаты?

— Из только что сформированного, третьего. Ночевали в цыганском квартале, в тепле, обзавелись там всякой гадостью. Вот мы с профилактической целью... — Он не договорил. Голые солдаты продолжали дрожать на морозе.

— Оденьтесь! — приказал я сквозь зубы, задыхаясь от злобы и бессилия. Лицо фельдшера поплыло у меня перед глазами, но я овладел собой. — А с вами, товарищ фельдшер, мы поговорим дополнительно, с профилактической целью...

— Но я... видите ли... Если завшивеет весь батальон... — заикался фельдшер, но я его уже не слушал.

— Ленков, — подозвал я фельдфебеля, — двух лошадей, быстро!

Фельдфебель в полной растерянности бросился к коновязи.

От волнения я не знал, как поступить дальше. Если бы в тот момент появился Велико, я бы его хорошенько отругал. Всего вероятнее, он и не был виноват, но мне хотелось ругаться, кричать, отчитывать кого-нибудь. К сожалению, никого рядом со мной не оказалось. Солдаты, подвергшиеся унизительной профилактической процедуре, безуспешно пытались стереть деготь с тел, а фельдшер куда-то исчез.

Я пошел вдоль здания, выбрался на освещенное солнцем место и там столкнулся с офицером. Он усердно накачивал шину старого, почти негодного велосипеда.

— Вы кто такой? — спросил я.

— А ты сам кто будешь? — Он выпрямился, и я по погонам сразу догадался, с кем разговариваю. Это заместитель командира третьего батальона по политической части. Нашел себе занятие! Ему плевать на то, где сейчас батальон, где он будет завтра и кто принимает командование.

— Ну вы когда-нибудь кончите свой ремонт? — предвосхитил я его вопрос.

— Если можно поднять мертвеца из гроба, то тогда можно и отремонтировать эту развалину. А между прочим, другой работы у меня нет.

— Вы батальон тоже терзаете, как этот велосипед? — не выдержал я.

Он посмотрел на меня с явным подозрением:

— У вас нет ко мне ничего другого?

— Может быть, и есть... Оставьте велосипед в покое. Меня зовут Павел Дамянов. Я прибыл сегодня. Час назад меня назначили командиром батальона, в котором вы состоите на должности заместителя командира по политической части. Назначьте на сегодняшний вечер собрание коммунистов и ремсистов[1], подготовьте анализ положения в батальоне и наметьте мероприятия, которые необходимо принять по партийной линии.

— Коммунистов в батальоне нет, а ремсисты растворились в общей массе и до сих пор не объявились.

Я опешил. Этого поручика ничуть не смутил мой неприязненный тон. Я присмотрелся к нему повнимательнее. Форма на нем висела, как на новобранце. Глаза ввалились и почти не были видны из-под густых разросшихся бровей.

— С каких пор вы в батальоне? — спросил я.

— Вот уже третий день.

— Ну да это не имеет значения, все равно у вас стаж больше, чем у меня.

— А если принять во внимание и мой возраст...

— Итак, пусть вечером весь батальон соберется. Мы проведем собрание.

— Буду ждать вас! — ответил поручик и снова занялся велосипедом.

Всего в ста шагах меня ждал фельдфебель Русин Ленков с лошадьми.

Я уже забыл, когда в последний раз ездил верхом. Но, едва очутившись в седле, ощутил непреодолимое желание помчаться во весь опор. И лошадь поняла меня. Она сразу же перешла в галоп. Солдаты, находившиеся неподалеку, забыли о занятиях и с любопытством смотрели на это необычайное зрелище.

И через город я промчался галопом. Лошадь была вся в мыле, но я все натягивал поводья и заставлял ее держать голову высоко поднятой. Только выскочив в открытое поле, я остановился и стал дожидаться Ленкова.

— Где батальон?

— В овраге, товарищ подпоручик.

— Ну, Русин, выдержим ли мы? — посмотрел я ему прямо в глаза.

— Выдержим, товарищ подпоручик. Неужели вы сомневаетесь?..

— Сумеем ли мы создать настоящий батальон из того, чем располагаем?

— И еще какой! Он уже в порядке, вот только некому было его возглавить. Да разве вы не помните, как бывало на фронте? Залягут солдаты, прижатые к земле огнем немцев. Если найдется кто-нибудь, кто может их повести в бой, они сразу же оживают. А если не найдется такой человек, то они погибают. Умение идти впереди всех других — великое дело!

— А еще более великое дело, когда тебе, идущему впереди, верят.

— Вы не бойтесь за батальон. Солдаты сразу понимают, кто настоящий командир.

У меня гора свалилась с плеч. Раз Русин Ленков верит в солдат, почему же мне не верить? Ведь все мы из одного теста.

Ободренная разминкой, лошадь теперь спокойно несла меня по полю, на котором тут и там встречались белые островки снега. Из оврага донесся смех. Я снова взял галопом, и Русин постарался не отстать от меня. Словно почуяв простор равнины, лошади понеслись неудержимо. Мы проскочили сквозь цепь залегших на землю солдат. Кто-то из них выдал нам вслед крепкое словцо.

Я вздыбил дрожавшую от напряжения лошадь.

Держа в руке небольшой камень, передо мной стоял унтер-офицер, нахохлившийся, готовый броситься на меня.

— Куда вас несет?!

— Ну что, закончили работу? — спросил я, спрыгнув на землю. Лишь тогда они заметили, что я офицер. Унтер-офицер, только что обругавший меня, не скрывал своей неприязни ко мне. — Уж не хочешь ли ты со мной подраться? — рассмеялся я.

— В самом деле, чуть не подрались. — Он отшвырнул камень и вытер руку о брюки. — Каждый может на нас наброситься, каждый нас погоняет, но никто не думает о том, что мы — тоже люди.

— Ты откуда родом? — спросил я.

— Из Габрово. Текстильщик я.

— А я из этих мест. Мое село вон там, за холмом. Прибыл сегодня и решил встретиться с вами. Тебя как зовут?

— Унтер-офинер Минчо Марков, — надев фуражку и выпрямившись, представился он. И добавил: — Отец четверых детей... Жена дважды рожала, и оба раза родились близнецы. Мы с ней тоже из близнецов. Не могли же мы компрометировать мой и ее род...

Я присел рядом с ним. Его рассказ подкупал своей естественной простотой. У меня потеплело в груди...

Около нас столпились солдаты, и вскоре завязался разговор.

— Ведь говорил я этим разбойникам, — улыбался Минчо. — Невозможно, абсолютно невозможно в наше время держать целый батальон без командира. Армия мы или нет?

— Пора возвращаться, — встал я.

Солдаты последовали моему примеру, начали собирать имущество и инструменты. В казарму отправлялись группами, словно возвращались с полевых работ.

— Всем ждать меня у шоссе! — крикнул я им вслед.