Николай Панов – В океане. Повесть (страница 3)
Мичман Агеев поднял кружку с ледяным квасом. Осторожно подул на пену, косым бугром вставшую над толстой кромкой стекла. Сделал небольшой глоток и вновь поставил кружку на прилавок киоска.
Вечерело, но закатное солнце все еще беспощадно жгло с безоблачного балтийского неба.
По широкой улице летела едкая пыль - частицы кирпичного щебня и пепла от разрушенных бомбежками, еще не восстановленных зданий, здесь и там громоздящихся вокруг. Ветер дул с моря, но, проносясь над каменными пирсами и зданиями портовых построек, над красными черепичными крышами остроконечных домов, терял по пути всю свою бодрящую свежесть.
Сергей Никитич повел широкими плечами, стянутыми горячим сукном. Конечно, в рабочем бумажном кителе было бы куда свободней, но, выходя в город, мичман всегда надевал новый суконный китель. Может быть, поэтому и не любил часто уходить в увольнение. Много проще чувствовал себя на борту…
Он опять прихлебнул квасу. Приподняв беловерхую фуражку, стер пот с костистого, будто облитого йодом лба под завитками мягких светлых волос. Снова взял граненую кружку с прилавка, наблюдая лениво, как один за другим лопаются пузырьки над поверхностью прозрачной, темно-коричневой влаги.
Некуда спешить. Выходной. Срок увольнения далеко не истек.
Даже, верно, нет еще шлюпки у пирса. Но он уже отдохнул хорошо. Погулял, выкупался, полежал на пляже.
Разумеется, мог бы куда лучше провести выходной. Так, как все чаще мечтается с некоторых пор… С тех пор, как состоялось это мимолетное сперва, а потом все больше забирающее за душу знакомство… Да, когда впервые увидел ее на палубе дока, мог ли он ожидать, что образ этой девушки так властно захватит мысли и чувства?
Мичман Агеев невольно взглянул на часы… Если сейчас возвратиться на док, можно успеть зайти в библиотеку, переменить книгу… Он и раньше любил чтение, но теперь посещения библиотеки приобрели для него особую прелесть… Нет, к тому времени как подойдет шлюпка и он доберется домой - библиотека уже будет закрыта… Стало быть, и некуда торопиться…
Скоро станет прохладней… Промчался из порта грузовик, везущий новую партию моряков, уволенных в город… Проехал пыльный загородный автобус, переполненный рабочим людом - строителями гигантской электростанции нового прибрежного города Электрогорска, спешащими после работы домой…
Мичман пил холодный квас и хотел полностью получить удовольствие. «Торопитесь медленно» - его любимая поговорка была известна всем имевшим с ним дело.
Он вскинул руку к козырьку, приветствуя проходившего офицера. Прошел матросский комендантский патруль, четко печатая шаг, поблескивая вороненой сталью закинутых за плечи винтовок. Белокурая девушка выбежала из зеленой калитки, взяв под руку высокого моряка, что-то весело говорила. Местный житель, видимо рыбак, сутулый, в выцветшем комбинезоне, вошел в калитку другого дома, стал подниматься на высокое крыльцо.
Мичман повернулся лицом к массивной бочке, темневшей в глубине киоска.
То и дело рядом останавливались любители холодного кваса, звенели мелочью, поспешно осушив кружку, двигались дальше. Киоск был на полдороге от порта к городу - «заправочная станция», как называли его матросы. Сергей Никитич не спешил никуда, благодушно прихлебывал из кружки.
Конечно, было бы приятнее не стоять на ногах, а присесть за столик, заказать пивка и закуску - ну, скажем, моченый горох, воблу или сухарики, посыпанные крупной, прозрачной солью. Но хорошо освежиться и стоя. Хорошо уже и то, что оперативно развернулись с квасом, сумели организовать доставку его в этот, не так давно отбитый у гитлеровцев порт. Требовать от военторга большего - значило бы зря растравлять душу.
С ребристой каменной башни лютеранской церкви на главной площади города начали мерно, с перезвоном, бить старинные часы. Боцман считал удары. Пожалуй, можно уже вернуться в порт. Вдруг стало скучно стоять так без дела в плывущей кругом жаре. Если б не выходной - зашел бы в шкиперский отдел поговорить о доставке нового манильского троса вместо партии, забракованной вчера.
Нужно им объяснить, что трос требуется первоклассный, не такой, какой пришлось отправить обратно из-за легкого запаха гари, шедшего от шершавых волокон, потрескивавших на изгибах… Если растительный трос трещит, пахнет гарью, - значит, долго лежал на складе. Пусть дадут гладкий, приятный по запаху, без вихров на поверхности…
Он слегка усмехнулся собственным мыслям. Отвлечься хочешь, Сергей Агеев? Не о тросе сейчас волнуешься ты, совсем не о тросе…
- Кружечку кваску! - услышал он за спиной чей-то очень знакомый голос.
Агеев не обернулся, только слегка отстранился от прилавка. Тот, у кого ходит в знакомых чуть ли не весь флот, не может оборачиваться ежесекундно… Сзади зашелестели бумажки, монеты звякнули о мокрый прилавок, киоскерша в белом халате подставила кружку под пенную струю…
- Товарищ боцман! - прозвучал сзади тот же очень знакомый, но теперь удивленно-восторженный голос. - Вот уж встреча так встреча!
Мичман обернулся и уже в следующий момент крепко сжимал протянутую ему руку.
- Фролов, друг… - только и сказал мичман Агеев. Перед ним, одетый в серый фланелевый штатский костюм, в желтые щегольские ботинки, стоял старый фронтовой друг - Дима Фролов.
Поля мягкой фетровой шляпы прикрывали смелые смеющиеся глаза, широкий воротничок снежно-белой апашки охватывал смуглую шею.
- Сергей Никитич! - повторил Фролов.
Не выпуская руки Агеева, придвинул к киоскерше свою разом опорожненную кружку, поставил рядом опустевшую кружку боцмана.
- Еще по кружечке…
- Значит, довелось-таки встретиться в мирное время! Помните, товарищ боцман, как мечтали об этом времени там - на Муста-Тунтури, в вашем кубрике, на Чайкином Клюве.
- Еще бы не помнить! - так же весело отозвался Агеев.
- Эх, жалко, водочки нет! По такому случаю чокнуться бы горючим. Квасом, говорят, только дураки чокаются.
- Ничего, чокнемся и кваском. Другой поговорки не слышал: у кого дурость есть, тому водка желанная весть?
- А вот квас - питье для нас. Так, что ли? - улыбался Фролов.
Они допили кружки, медленно двинулись по широкой асфальтированной дороге в сторону наклоненных решетчатых кранов и пересекающихся реев, чуть видных за оградой далекого порта.
- Стало быть, демобилизовался, друг? В бессрочном отпуску? Ишь, каким франтом вырядился, - благодушно взглянул Агеев на шагающего рядом Фролова.
- Демобилизовался, Сергей Никитич. А вы, вижу, уже мичманом стали. Поздравляю… Может быть, и боцманом зря вас зову?
- Нет, я по-прежнему боцман…
- Сверхсрочник, значит! И знаменитая ваша трубочка с вами. Помните, грозились в те годы: как отвоюемся - сразу куда-нибудь в рыболовецкий колхоз или на траловый флот, трещечку ловить. Вы ведь до рыболовства большой охотник.
- Рановато еще, - пробормотал Агеев. - Придет время, займусь и рыбалкой.
- И не женились пока, товарищ мичман, семьей не обзавелись?
- Пока не обзавелся. Знаешь пословицу: «Жена не сапог - с ноги не скинешь». Не такое простое дело, - добавил отрывисто Агеев.
- А другую пословицу знаете? - смеялся Фролов. - «Долго выбирать - женатым не бывать». Я вот, чтобы не ошибиться, в каждом порту по женке завести хочу.
- Ну это ты брось, - нахмурился боцман. - Моряк не кукушка, должен крепкое гнездо свить.
- Так что же, подавайте пример, Сергей Никитич…
И вдруг Фролов стал серьезным.
- А я, по правде говоря, никак не думал вас в морской форме увидеть. Всегда казалось - совсем другое у вас впереди.
Задорно глянул на Агеева, но тот словно не слышал. Косая широкоплечая тень боцмана ровно взмахивала руками, скользя по каменным плитам тротуара.
- Чудно устроена жизнь, - сказал Фролов, помолчав. - Скажи я ребятам на Севере, что снова Сергей Никитич по боцманской линии пошел - ни в какую бы не поверили.
Он снова взглянул на идущего рядом. Агеев промолчал, неторопливо печатая шаг.
- Все мы думали - вы по другой линии пойдете.
- По какой линии? - вскинул глаза Агеев.
- Да вот по разведке, - чуть понизил голос Фролов. - Очень здорово это у вас, Сергей Никитич, получалось. Бывало, вспомню фронт - так и вижу, как пробираетесь вы где-нибудь по скалам, в плащ-палатке, с гранатой за поясом и автоматом на шее.
Круглое лицо Агеева подернулось задумчивой, немного грустной улыбкой.
- Да, пришлось порыскать с автоматам на шее. Только, друг, насчет будущности моей ты ошибся. Не под тем углом ее пеленговал. Видел ты меня на сухопутье, в скалах, под этой самой плащ-палаткой, ну и решил, что я заядлый разведчик. А я, брат, по природе человек очень мирный, рыбак, сын помора, и дети мои моряками будут. Ветер в зубы, волны вокруг да палуба под ногами - вот, дорогой товарищ, мой дом.
- Да уж очень хорошо у вас с разведкой получалось!
- Дело было военное, - отрезал боцман. - На войне каждый русский человек воином был, а сейчас всем народом мир строим… Ты лучше расскажи - старший лейтенант Медведев жив-здоров?
- Да он теперь не старший лейтенант! Капитан второго ранга. На Дальнем Востоке командует он…
Агеев предупреждающе поднял руку.
- Точка. Значит, жив-здоров капитан второго ранга. А чем он командует - будем держать про себя.
- А я… - начал было Фролов и осекся. Хотел было рассказать о новой своей работе, но пусть боцман поинтересуется сам. «Все такой же Сергей Никитич, - думал Фролов без обиды, - любит одернуть человека в мирное, как и в военное время. Так и отбрил. Ладно, сердиться на него не могу. Но пусть сам поинтересуется, где и что я сейчас».