Николай Осокин – История ересей (страница 30)
2. Какова организация леонистов? Вальд был против местных rectores, a eгo «избранные товарищи» видели высший орган в собрании всего братства, ставя его, когда уже не было возможности удержать единство вальденства, над местными организациями. При жизни первенствующее положение, видимо, занимал сам Вальд, но уяснить себе его права невозможно, даже если бы сами его собратья имели о них ясное представление. Точно так же нельзя с уверенностью сказать, какое значение при нем имело общее собрание перфектов и бывало ли оно, хотя последнее и вероятно. Во всяком случае ни собор, ни Вальд помешать возникновению районных групп не могли. По смерти основателя секты перед леонистами возник уже разрешенный ломбардцами вопрос об организации. Верховною ин-станциею для них около 1218 г. было общее собрание перфектов, но рядом с ним выдвинулось два ежегодно сменяемых ректора. С другой стороны, к этому же времени обнаруживается естественно выросшее деление перфектов на два слоя — на старых перфектов и на nuper conversi или, как их будут называть позднее, novellani. Первым — Insabattati, sandaliati — принадлежит первое место, хотя из среды вторых французы готовы допустить избрание пресвитеров.
Я уже указывал, какую роль разрыв с церковью сыграл в сближении перфектов с «верующими». Чем далее, тем больше вальденсы невольно связывали себя с местными группами credentes. «Друзья» были духовными детьми странствующих проповедников, допускались иногда на моления перфектов, слушали их проповеди и увещания, руководились их советами в повседневной своей жизни. Рано возникли gymnasia или scholae, было поставлено на прочные основания обучение «верующих» Священному Писанию и началам веры. Все это связывало свободу передвижения перфектов, замедляя, может быть, распространение вальденства, но зато делая его более прочным и позволяя ему пускать корни вглубь. Различна была степень близости credentes к самой секте, и sandaliati не сразу открывали сущность своего учения. Сначала они, приводя евангельские тексты, выясняли, каковы должны быть ученики Христа и наследники апостолов; потом переходили к сравнению изображенного ими идеала с современным клиром, выводя из этого сопоставления, что «папа, епископы, прелаты, и клирики, обладающие земными богатствами, но не подражающие святости апостолов, не могут быть истинными пастырями и управителями Божьей церкви». И в то время как меркнул традиционный блеск клира, истинный свет новых апостолов бросался в глаза слушателю еретиков, придавая вес и убедительность их словам. Иногда не надо было и говорить о пороках клира: и без всякого еретического влияния отношение к нему не отличалось доброжелательством. Иногда вальденсы (из осторожности или не желая судить, чтобы не быть судимыми) ограничивались одними моральными наставлениями: учили мирян избегать пороков и творить добрые дела. Они говорили, что человек не должен лгать, что лжец, по словам Писания, убивает свою душу; что не следует другому причинять того, чего не хочешь от других для себя, не следует клясться, так как это запрещено Богом. И при этом по возможности всякий совет и всякое положение подтверждали текстами Священного Писания. Пассауский аноним — источник более поздний — дает вероподобное описание того, как иногда бродячие вальденсы под личиною купца проникали в среду знати. Захватив с собой какой-нибудь товар: колечки, мужские и женские одежды, является вальденс в замок.
Когда накупив товаров, у мнимого купца спрашивают, нет ли у него еще чего-нибудь, он отвечает: «У меня есть камни по драгоценнее тех, которые вы купили. Я дам их вам, если вы обещаете, что не выдадите меня клирикам». Обещание дано, и еретик продолжает: «Есть у меня такой блестящий камень, что с помощью его человек познает Бога. Есть и другой, который сияет так, что зажигает в сердце обладающего им любовь к Богу». Перечислив свои камни, рассказчик, раскрывая смысл метафоры, переходит к евангельским текстам. Он приводит слова Христа о книжниках и фарисеях, применяя их к клиру, и сменяет загадочно-шутливый тон пламенными нападками на церковь и превознесением секты лионских бедняков… Инквизитор выбрал пример, показывающий хитрость еретиков; обыкновенно ересь проще проникала и за стены замка или городского дома магната. Но она больше любила низшие слои общества: «accedunt ad homines simplices»{137}, — говорит Стефан Бурбонский. И это неудивительно, потому что низшие классы населения сильнее чувствовали противоречие жизни духовенства с евангельским идеалом, легче могли воспринять призывы к апостольской жизни, а с другой стороны, они ближе стояли к вальденсам самим образом своей жизни, скорее сталкивались с бродячими проповедниками, распространяющими демократический по духу своему моральный идеал, а не новую доктрину. Можно предполагать, что вальденство по преимуществу было ересью деревни и низших слоев городского населения, и в оттесненных на второй план социальных классах нужно искать главную массу credentes, учеников Вальда. В данном мною сейчас кратком наброске приемов пропаганды вальденсов получает подтверждение мысль о различных степенях близости, в которой находились к учению секты и самим еретикам их «друзья». Одни знали только то, что sandaliati живут, как апостолы, и слушали их моральные увещания. Другие жадно внимали нападкам на клир. Третьи избирали себе вальденсов духовниками и руководителями жизни. Четвертые были постоянными посетителями их «школы», со слов их изучали Священное Писание и сами по мере сил и уменья содействовали распространению идей секты. Только часть этих credentes получала первичную организацию около вальденской «школы».
К 30-м годам XIII века организация распространившихся по Франции и задевших Ломбардию и Германию леонистов рисуется в следующих чертах.
Ниже собственно секты стоят credentes et amici, остающиеся в миру, не отказывающиеся ни от собственности, ни от брака. Они связаны с сектою визитирующими их перфектами, но связь особенно сильна там, где около находится дом (hospitium) самих вальденсов — естественный центр окружных друзей. Верующие приходят в госпиций, приносят туда какие-нибудь съестные продукты и всегда встречают радушный прием — «fit eisdem magnum festum et cum magno gaudio recipiuntur»{138}. Здесь старшина или настоятель (major seu rector) госпиция выслушивает их исповеди и налагает эпитимии, здесь они получают наставления в вере и мало-помалу все более вовлекаются в секту, присутствуя иногда на молениях братьев. Время от времени верующие собираются в госпиций в большем числе на проповедь; обыкновенно это бывает поздним вечером или ночью, когда кончается дневная работа и легче избегнуть подозрительных взглядов. «Иногда по окончании проповеди они становятся на колени и молятся. Иной раз они тушат свет, как говорят, ради того, чтобы их не заметили и не схватили». Но особенно много credentes стекается в госпиций в случае известного заранее и случающегося обыкновенно зимой появления визитатора-перфекта. В течение 2–4 дней визитатор остается в госпиции, проповедует, увещает и наставляет «верующих», выслушивает их исповеди, дает указания и советы, разъясняет и толкует Священное Писание. Там, где нет госпиция, визитатор прямо заходит в дома друзей, может быть, избирает своим местопребыванием какой-нибудь один из них. Перфекты стараются теснее связать с собой верующих: они передают поклоны и приветы, часто приносят в подарок друзьям, их семьям или детям какие-нибудь безделушки, не говоря уже о благословенном хлебе. Взамен этого визитатор получает милостыню, которую и передает ежегодному собору перфектов. Наиболе ревностные «друзья» содействуют перфектам в их странствиях, осведомляя о дне прихода визитатора, сопровождая его. Это совместное странствие еще более сближает «верующего» с сектой. Когда же вера и твердость желающего сделаться перфектом «друга» достаточно засвидетельствована, его на соборе перфектов принимают в число novellani и указывают mansio vel societas{139}, в которой он должен провести на испытании один год. ГЪспиции были рассеяны всюду. В некоторых пребывали одни старые женщины, принадлежащие к секте; их особенно часто посещали еретики, доставляя им все необходимое. И понятно, как был привлекателен такой святой покой желающим вступить в секту. В других госпициях мы встречаем и женщин и мужчин в числе 4–6 человек; чтобы не вызвать подозрений, мужчины выдают женщин за своих жен и сестер. Во главе такого маленького общежития стоит rector или major. Ему familiäres hospitii, если хотят и когда хотят, исповедуют свои грехи; ему же принадлежит руководство совместной жизнью. Она изображается в идиллических тонах: «Если согрешат они против кого, они бросаются на землю перед всеми членами госпиция, прося прощения. Окружающие подымают их и дается им покаяние. С раннего утра начинаются молитвы за царей и властей предержащих, чтобы Бог даровал им управлять во славу и во спасение; за врагов и гонителей, чтобы послал им Господь покаяние. За всех читается 7 — 10 раз