Николай Осокин – История ересей (страница 29)
Можно только гадать об организации вальденства в этот критический для него период. После отлучения лионские бедняки должны были сблизиться со своими «друзьями», проповедуя всем, но руководя только ими. Credentes не представляли из себя однородной массы, связанной какой-нибудь организацией: их объединяли бродячие перфекты. «Верующие» в разной степени были близки к «секте», и неуловим был переход к ним от оставшихся верными церкви слоев. Самих бродячих проповедников объединяла еще личность Вальда и общение, облегчаемое жизнью странников. Но, вероятно, уже теперь начинают намечаться группы проповедников, ограничивающих свою деятельность более узкими пределами. Это было необходимо, потому что, распространившись по всей Ломбардии и Провансу, вальденсы ранее 1208 г. действуют уже в Испании, в 1211 г. замечаются в Страсбурге, позже (около 1218 г.) пробираются и в Австрийские земли. И ранее начала фактической дифференциации вальденства уже должны были возникнуть группы с ограниченным районом скитания. Это диктовалось и чрезмерным распространением братства, и отношением его к своим credentes. Уже Алан сообщает о каких-то gymnasia вальденсов, которые мы можем отожествить со «школами», упоминаемыми позднее. Скоро появились и congregaciones laborancium. Оседлые credentes не отпускали далеко от себя своих апостолов, сокращали область их странствия и деятельности, но зато давали возможность последней пойти вглубь. Первые признаки обособления замечаются в Ломбардии, где около 1185 г. от вальденсов отделились сперонисты. Каких-нибудь 20 лет спустя откололись Pauperes Lombardi, разошедшись с Вальдом по вопросу об организации общины и труда «друзей». И при этом, как можно предполагать по более поздним данным, в Северной Италии остались еще леонисты. В 1208 г. из среды французских вальденсов вышла группа Дуранда; в 1210 г. бернардинцы отделились от итальянских братьев. Может быть, дробление этим не ограничилось, может быть, и внутри обособившихся групп продолжались аналогичные процессы. Мы этого не знаем. Из оставшихся вне церкви групп нам известны две — Pauperes Leonistæ и Pauperes Lombardi, и с конца второго десятилетия XIII века начинается их история.
ЛЕОНИСТЫ ДО КОНЦА XIII ВЕКА
1. Когда вальденское братство, центр которого лежал в южной Франции, выделило из себя две итальянские группы: сперонистов и ломбардских бедняков, под руководством Вальда остались братья, рассеянные по Франции и Италии. Ряд указаний позволяет предполагать в северной Италии существование леонистов. Дуранда, принадлежавший к французским вальденсам, действует и в Ломбардии: он связан какими-то отношениями с друзьями вальденсов в Милане: папа рекомендует его группу епископу Генуи. В 1218 г. представителями избранных товарищей Вальда на съезде еретиков в Бергамо были Беренгарий из Аквавивы, Оптанд из Бонате и др., т. е. лица несомненно итальянского происхождения. В 1235 г. Сальве Бурче, а позднее Монета и Райнерио считают нужным полемизировать с Pauperes de Lugduno. Стефан Бурбонский тоже указывает на существование леонистов в Италии в первой половине XIII века. По его словам, пойманный на родине французский вальденс сознался, что он 18 лет тому назад покинул отечество «causa heresis addiscende»{132} и «все это время учился в Милане, в секте еретиков вальденсов». Он назвал в Милане 17 сект, среди которых были «Pauperes de Lugduno, qui se eciam vocant pauperes spiritu, qui dicuntur Valdenses a suo heresiarcha, Pauperes de Lombardia et Speroniste»{133}. Относящийся не позже как к 30-м годам ватиканский трактат «De vita… haereticorum…» свидетельствует о присутствии леонистов в Ломбардии, где они часто устраивали свои соборы. В конце XIII века, по показанию вальденского диакона Раймунда де Коста, majoralis французов Иоанн Лотарингский визитировал Италию, т. е. находящихся в ней леонистов. В XIII–XIV вв. в Ломбардию бежали гонимые во Франции еретики, и можно думать, что не одни катары. Количества вальденсов-леонистов в Италии определить не удается, даже относительного (по сравнению с Pauperes lombard!), но все вероятия говорят за то, что там находилась часть братства и «друзей», а не отдельные беглецы.
Надо думать, что, несмотря на резкие выпады против духовенства и некоторые еретические учения, господствующим настроением основной группы вальденства после отделения от нее сперонистов и ломбардцев было умеренное. В 1218 г. леонисты стремились оправдать принятие причастия от грешных клириков, и по крайней мере их credentes вкушали тело Господне в церкви. Но рядом с этим апостольство самих перфектов стояло на первом месте, оправдывая совершаемую ими исповедь и давая им право совершать евхаристию. Еще до разделения вальденсы совершали ее в воспоминание о Христе раз в год поздним вечером в день Тайной Вечери. — «Semei solum… missam celebrant in anno, scilicet in coena Domini et tune id est juxta noctem»{134}. К сожалению, описание этого таинства относится к более позднему времени, когда перфекты приобрели крепкую связь со своими верующими, а часть их — некоторую, хотя бы временную оседлость, засвидетельствованную существованием familiae с предстоятелями во главе. Но заключение от 30-х годов XIII века к началу его допустимо, особенно если придавать значение прямым показаниям обоих наших источников и внутренней вероятности древности описываемого таинства. Конечно, совершение его в кругу familiae относится к более поздней эпохе: в начале XIII века можно предположить только ограничение соеnа кругом собравшихся перфектов, потому что и в 30-х годах, по свидетельству «Анонима», верующие были только гостями, которым в таинстве не отказывали.
По описанию «Анонима» и «Каркассонских актов», евхаристию совершал предстоятель-перфект, ординирован-ный в священники (или епископы?). «Аноним» прямо говорит: «ille, qui praeest inter eos, si est sacerdos»{135}; также легче всего понять и слова «Каркассонских актов». Вот описание самого таинства. «Предстоятель их, хотя бы он и не был священником или пресвитером, получившим поставление от католика, созывает всех мужчин и женщин своей семьи, приказывает поставить перед ними скамью или пригодный для этой цели стол и покрыть его чистою скатертью. Затем ставят чашу, наполненную чистым хорошим вином, и лепешку из пресного хлеба. Потом предстоятель говорит присутствующим: «Помолимся Господу Нашему, чтобы он простил нам по милосердию своему наши грехи и нанесенные нами другим обиды и исполнил по милосердию своему то, чего мы у Него достойно просим. Произнесем семь раз Отче Наш в честь Бога и Святейшей Троицы, чтобы сделал Он это». И тогда все, склонив колени, семь раз читают Отче Наш и после этого встают. И тогда освящающий благословляет хлеб и чашу с вином и, надломив хлеб [дает всем по частице], дает всем отпить из чаши. И все время они стоят. Так кончается это их таинство. Они твердо верят и признают, что это есть плоть и кровь Господа Нашего Иисуса Христа, и, если останется что-нибудь от таинства, хранят до Пасхи, и тогда съедают все; во все же остальное время года дают немощным своим только благословенного хлеба и вина».
Интересно, что «Каркассонские акты» не упоминают о присутствии на вальденской «вечери» верующих, «Аноним» уже говорит об этом, а, начиная с Consultatio Avinionensis{136}, признаком верующего является присутствие на таких собраниях. Было бы соблазнительно видеть в этом указание на постепенное расширение круга лиц, для которых леонисты совершали евхаристию, но характер издания Деллингера не позволяет слишком доверяться его тексту. Во всяком случае в связи с текстами «Анонима» и «Актов» становится понятным смысл указания «Рескрипта» на французских ministri и их роль. Министры-пресвитеры также совершают евхаристию, как и у ломбардцев, только круг лиц, для которых они ее совершают, ограничивается почти одними перфектами. Источником вальденской евхаристии было исполнение слов Христа: «Творите это в воспоминание обо Мне». Он сказал это апостолам, а так как вальденсы отожествили себя с ними, то, значит, и вальденсам. Право на совершение именно этого таинства и отстаивали ученики Вальда в эпоху Бернарда и Алана, рассматривая его как часть эзотерического апостольского культа и представляя «верующим» причащаться у священника католической церкви, что оправдывалось приведенными в «Рескрипте» теориями. На этой почве развились особенности и ломбардской, и французской ветвей. Ломбардцы пошли навстречу радикализму своих друзей и смело расширили круг лиц, для которых совершалась евхаристия, отняв у своего таинства присущий ему эзотерический характер и уподобив отправление своего культа порядкам римской церкви. Леонисты более остались верными традиции, допуская на свою Вечерю верующих только в качестве гостей и, как правило, совершая ее только для перфектов. Поэтому они и не чувствовали такой потребности в постоянном контингенте священников, как ломбардская группа, и могли назначать и ординировать их ad tempus. С течением времени у них круг лиц» совершающих евхаристию, даже суживается, к концу века ограничиваясь только majoralis. Очевидно, идеалом леонистов не была замена римского клира своей иерархией: сущность вальденства в моральной проповеди и духовном руководстве массами, а не в совершении таинств.