Николай Ободников – Лиллехейм. Кровь семьи (страница 15)

На этот раз упоминание последних детей Лиллехейма вызвало у Вигго озноб. Так их назвала Берит Карсен. Та девушка-полицейская, которая разменяла последние секунды жизни на то, чтобы не дать волкам вцепиться им в глотки.

Еще один привет из ночного кошмара.

Из Лиллехейма.

– Значит, всё-таки видишь, что может случиться. А ведь я ни словом не обмолвился о цели визита. – Вигго покачал головой. – Так ты составишь мне компанию? Мне бы пригодилась твоя рассудительность, приятель.

Андеш склонился к какому-то бланку, водя по нему ручкой. Буквы выходили крупными и кривыми, как и он сам.

– Андеш рассудителен, но глуп, – сообщил Андеш доверительным тоном, не отрываясь от бланка. – Андеш глуп, но верен. Глупый, но верный Андеш составит компанию Вигго в поиске последних детей Лиллехейма. Вигго хочет отправиться сегодня же?

– Да, Вигго хочет отправиться сегодня же. А еще Вигго очень признателен. – Вигго взял комикс со стойки, на обложке которого скалились обезображенные мертвецы. – Я прихвачу почитать?

– Двадцать пять крон, – брюзгливо сказал Андеш.

Вигго прыснул со смеху и расплатился. Всё-таки Андеш умел вести бизнес.

– Мне пора, а то Сиф начнет беспокоиться. Передам ей привет от тебя, Андеш.

– Она уже знает, что Андеш передает привет.

Выйдя из магазинчика, Вигго задрал голову. Небо было чистым и звонким. Но Вигго всё равно казалось, что вот-вот наползут черные облака, а вместо дождя прольются цепи.

4.

Вигго припарковал пикап и направился к дому, размышляя о том, что он скажет жене. Как и полагалось, парадный вход их коттеджа имел две двери – обыкновенную уличную и предназначавшуюся для защиты от насекомых.

Обе двери поочередно распахнулись.

Показалась Сиф.

Она успела одеться к его приходу, потому что знала, когда именно он вернется. Она сбежала по ступеням, опасно помахивая незавязанными шнурками на ботинках. Бело-фиолетовый свитер подогнулся на животе, как бы говоря, что его торопливо натянули на голое тело.

– Ну ты чего, милая? – прошептал Вигго, когда Сиф обняла его.

Она напоминала ребенка – напуганного и несчастного ребенка, который едва дождался, когда родители наконец-то вернутся домой. Ее глаза цвета серо-зеленой волны смотрели с обожанием. Вигго поглядел на аккуратный подбородок Сиф, погладил его, а потом поцеловал. Покрыл поцелуями ее щеки. Коснулся губами ее губ.

– Ну ты чего? – повторил он. – Всё ведь хорошо.

На Вигго обрушился шквал из грусти и любви, шедший от Сиф. Под этим напором он ощутил себя каменистым берегом, на котором проросли цветы, – берег под бездонным небом. А потом пришел и вполне осмысленный ответ. Слова возникли в голове Вигго и заполнили весь череп.

«ТОСКУЮ».

«СТРАШНО».

«ЛЮБЛЮ».

– Может, прогуляемся? – предложил Вигго. – Я никуда не сбегу. И ничто не изменит моего отношения к тебе. Не бойся. Погоди, я только завяжу тебе шнурки.

Они пошли вверх по Лилунгсин. Сиф вцепилась в правую руку Вигго, словно ее только что вытащили из воды, а сама она разучилась плавать.

Каждые три-четыре метра она поднимала свои поразительные глаза. Глаза зверя, затаившегося в теле молодой и привлекательной девушки. Зверя, присмиревшего на время. А потом, когда взойдет луна, или воссияют звезды, или призовет кровь, эти глаза озарятся сверхъестественным светом. Но даже тогда эти глаза останутся глазами влюбленного существа.

Вигго задумался над тем, что он сказал. О том, что ничто не изменит его отношения. Это было сродни клятве верности, которую он неосознанно дал. Да, по вине Сиф многие погибли. В первую очередь отец Вигго.

Но разве есть хоть капля ее вины в том, что она другая?

Он крепко ее обнял. Сиф с дрожью выдохнула, словно боялась, что этого никогда не произойдет.

– Я хочу проведать последних детей Лиллехейма, – сказал Вигго. – Это не займет много времени. Меня опять беспокоят сны. Как будто Лиллехейм… возвращается.

Сиф вздрогнула всем телом, зарываясь лицом ему в грудь.

– Ах, дорогие, вы такая славная пара, – раздался старческий голос.

Вигго поднял голову. Он уже знал, кого увидит.

Навстречу им семенила госпожа Окессон. Она жила дальше по улице и иногда отправлялась в долгие пешие прогулки. Ее муж Линус был парализован, и Ребекка Окессон отвлекала себя от дурных мыслей прогулками. Сама она говорила, что в ее шестидесятилетнем возрасте осталось не так много развлечений и что прогулки вдоль леса спасают ее.

Сегодня от госпожи Окессон пахло свежим человеческим дерьмом и мылом, коим она, без сомнений, тщательно отмывала руки. Не иначе, Линус Окессон преподнес ей неожиданный подарочек.

– Добрый день, Ребекка.

– Добрый, Вигго. Как твои книги?

– Пишут сами себя, пока я прохлаждаюсь, как видите.

Ребекка Окессон остановилась, с сожалением посматривая на Сиф. Сама Сиф не отрывалась от Вигго.

– Здравствуй, Сиф. Ты сегодня очень красивая в этом свитере.

Сиф мгновенно напряглась. Вигго ощутил, как все ее мышцы затвердели.

– Она всё еще испытывает сложности с общением, Ребекка.

– Ай, брось, такой красотке застенчивость только к лицу.

Помахав им, Ребекка отправилась дальше, поглядывая на видневшееся поле.

Когда они отдалились, Вигго резко повернулся к Сиф, порядком напугав ее.

– Да не может того быть! Ты слышала, что она только что сказала?

Сиф вскинула голову. В глазах читались тревога и безграничное доверие.

– Ты и впрямь красотка, – добавил Вигго и поцеловал ее.

Губы Сиф были мягкими и отзывчивыми. Ее запахи усилились, став призывными, естественными, как роса на траве. Только эта роса была горячей, буквально обжигающей. Быть человеком – значит постоянно контролировать свои желания. Но быть волком – значит бороться с еще большим искушением.

Но в эти секунды Вигго решил не бороться.

Он подхватил Сиф на руки и быстрым шагом понес к соседским коттеджам. Здесь находился проулок, в котором, как знал Вигго, лежали чьи-то старые садовые шланги. Ничего такого, просто обычный проулок, по которому иногда толкали мусорные баки, когда требовалось выкатить их к дороге.

Еще на полпути к проулку Сиф начала расстегивать ему джинсы. Вигго поспешил, боясь, что они сползут к коленям. Он влетел в проулок, завернул к шлангам, которым, в общем-то, было всё равно, что сейчас произойдет. Густые волосы Сиф пахли горным льдом, свежим и искрящимся, а еще они были прохладными. Вигго знал, что прохладными они останутся и на солнце, и в огне. Он любил эти волосы и любил свою жену.

Сиф тихо застонала, когда он вошел в нее. Это было горячо, как подземные реки лавы. Сиф полностью отдалась процессу, уперевшись руками в стену.

– Только не вой, умоляю! – срывающимся шепотом попросил Вигго.

«ЛЮБОВЬ».

– Да, любовь. Любовь всей моей жизни!

Он чувствовал, как ее мысли проникают в его разум. Образ был знакомым, неоднократно повторяющимся. Перед внутренним взором Вигго возникли луны. Они плавали в небе. Спускались к горному озеру, принося безмятежное счастье и покой. Щедро изливали серебристый свет на каменистый ландшафт берега.

Наконец он, тяжело дыша, отстранился. Сиф обернулась и, не давая опомниться, кинулась ему в объятия. Вигго в голос рассмеялся. Слишком уж провокационно они выглядели в этот момент – оба с наполовину спущенными штанами, влюбленные, в компании старых садовых шлангов.

– Погоди. – Порывшись в карманах, Вигго извлек носовой платок. – Извини, из-за меня, возможно, придется идти с пятном. Вот, возьми.

В глазах Сиф сверкали лукавые искорки. Она не нуждалась ни в салфетках, ни в платках. Ее всё устраивало. Устраивало по одной причине: это были он и она, а остальное неважно. Однако она воспользовалась платком и бережно свернула его, готовясь убрать.

– Нет, нет. Мы больше не собираем коллекцию вещей имени Вигго Миккельсена, помнишь?

Сиф кивнула и с неохотой швырнула платок на шланги.

– И пользуемся мусорными баками, – с улыбкой сказал Вигго. Он подобрал платок.

Первое время Сиф собирала всё, что хоть как-то прошло через Вигго. Сюда входили салфетки после еды, пластиковые ложки, облизанные крышечки от йогуртов и прочие расходники. Пришлось потратить немало усилий, чтобы она не окружала себя этим одноразовым хламом. Только по этой причине он готов был расстаться с носовым платком, который можно было просто постирать.