Николай Ободников – Дубовый Ист (страница 14)

Шустров что-то прятал под форменной курткой, а Плодовников тащил за собой пакет, ловя им ветер.

«Каждый шаг – ключ к разгадке, – думал Воан, наблюдая за их приближением. – Так, ладно. Сколько я уже нащелкал? Директриса с вонючим кабинетом. Ее поведение вызывает вопросы, но причиной тому может быть что угодно. Потом фотограф. Еще рубашка. Черт, да она уже вся пропиталась мной».

– Пакет, – потребовал он, когда полицейские, отдуваясь, вбежали под козырек.

– Не покажешь? – сказал Плодовников.

Воан положил рубашку в пакет и перекрутил его. Вернул полковнику.

– Пока что это – рванина со следами варенья или месячных. Меня уже воротит от всего этого. Здесь слишком много не связанных друг с другом улик.

Воан вошел в общежитие, показывая, что не настроен на разговоры.

Он заглядывал внутрь через двери, пока ждал, но не думал, что в вестибюле висит такая огромная люстра. Она напоминала пыльный хрустальный торт. От стойки администратора, аккуратной как в гостиницах, вверх уходила лестница с массивными дубовыми перилами.

– А с виду и не скажешь, что общага, – пробормотал Воан.

Полицейские за его спиной застыли с открытыми ртами. Он подошел к стойке. Ему вежливо объяснили, куда идти. Третий этаж, крыло для девочек. Можно на лифте, а можно и вот по этой шикарной лестнице до второго этажа, а там уже лестницы победнее, не обессудьте.

Воан выслушал всё это и выбрал лестницы.

На третьем этаже девичьего крыла стояли девушки.

Они выглядывали из своих блоков и тихо переговаривались. Их юные лица отражали тревогу и удовольствие. Воан понимал и то и другое. Убийство – это всегда тревожное явление. Удовольствие же доставляла сама острая тема, создавая обманчивую причастность к взрослому миру.

Увидев Воана, они преобразились. Теперь их руки касались кулонов и поправляли волосы, а тела покачивались, как теплые змеи под звуками флейты.

Помимо девушек, в коридоре стояли двое. Блондин во всём белом разговаривал со старшеклассником, у которого, как припоминал Воан, за широким галстуком болтался стальной крест. Заметив мрачного следователя и полицейских, парень поспешил прочь по коридору.

Воан проводил его взглядом. Уставился на блондина. Отметил, что тот держит в руках кольцо с ключами. Вероятно, с ключами от всех дверей этого крыла.

– Меня вы явно знаете, но я не знаю вас, – сказал Воан. – Кто вы?

– В музыку сфер вплелись новые ноты, господа. Динь-динь, слышите?

– Да, в ушах звенит. Кто вы?

– Юлиан Скорбный, музыкальный пророк, к вашим услугам. Я побуду с вами, чтобы девочки не докучали вам, пока вы будете осматривать комнату. Ах, Тома, моя музыкальная птичка. Такая потеря. Глядя на ее лицо, действительно веришь, что музыка – это поэзия воздуха, воплощенная мысль. Стенограмма сердца!

Воана захлестнула злость.

– Так это вы играете на орга́не. Ну и как там, в прошлом веке?

– Орга́н, вообще-то, изобрели еще в Древнем Вавилоне. А это далеко не прошлый век.

– Да мне начхать. Вас на всю округу слышно. Любопытный инструмент. Наводит на мысли о вечности, свечах, ужине при свечах, расплавленном воске, смерти при свечах. Словом, много свечей. Я бы хотел как-нибудь заглянуть к вам и послушать ваш инструмент вживую.

Воан не был уверен, что нужно грубить. Он доверял интуиции, а она утверждала, что с блондином что-то не так. Вероятно, дело в том, что за органной музыкой по какой-то причине всегда следовал неприятный запах. Это вполне могли разить и болота, упомянутые директрисой, но Воан не верил в совпадения.

Скорбный не смутился. Наоборот. Он расплылся в счастливой улыбке.

– Тома тоже была такой. Влюбленной в свое дело, преданной ему до горлового хрипа. Когда она пела, то буквально срывала голос. Мы все обожали ее, носили на руках. Орган после нее зазвучал по-новому!

Воан не отрывал глаз от Скорбного:

– Где ее комната?

– Ах, господа, прошу за мной. Вы осматривайтесь, а я покараулю в коридоре. Буду вербовать новую певичку. Ах, бедная Тома. Бедняжка.

Музыкант провел их вперед и указал рукой на открытую дверь пятого блока, а сам завел разговор с одной из учениц в спортивном костюме.

Недолго думая, Воан вошел.

2.

В блоке пахло мылом и женскими духами. Эти запахи распространялись на узкий коридорчик с парой умывальников и двумя зеркалами, а также на душевую и туалет. Коридорчик соединял четыре комнаты. Дверь левой была распахнута.

– Лучше бы это был рокер, а не такая белая сопля, – неожиданно заявил Шустров.

Воан остановился и внимательно посмотрел на лейтенанта. Шустров с готовностью извлек ноутбук из-под форменной куртки.

– Стой тут, лейтенант.

– Тут? Но что я такого сказал? Вкусы-то ведь у всех разные. А он явно слушает какой-то кефир. Такой весь белый и обезжиренный.

– Закрой варежку, малой.

Глаза Воана чуть золотились, отражая свет потолочной лампы. Он протянул руку к карманам Шустрова и безошибочно отыскал смартфон Томы Куколь. Направился с ним в комнату.

Плодовников окинул лейтенанта возмущенным взглядом:

– Сынок, да на тебя скоро мочиться начнут, если ты так и будешь стоять столбом, пока у тебя вещи подрезают!

Шустров что-то забормотал в ответ.

В комнате у Воана екнуло сердце.

Одна половина помещения была обклеена фотографиями Томы Куколь. Многие из них имели плакатный формат. Черно-белые. Цветные. Тома позировала то с голой спиной и в темных очках, то без очков – в длинном коктейльном платье. Жертва буквально упивалась своей внешностью, примеряя разные образы. Стены второй половины комнаты украшали подростковые плакаты.

На койке сидела хмурая девушка в обычной домашней одежде.

– Даже не думайте, что уйдете отсюда просто так.

– И не подумаю. – Воан показал смартфон в пакетике. – Где от него зарядное?

– Так к нему любое подойдет. Не знали?

– А мне нужно не любое, а родное. Не знала?

Девушка молчаливо показала на столик с косметикой.

Воан отыскал нужный зарядный адаптер, потом взял стул и вынес их в коридор.

Увидев стул, лейтенант безропотно уселся на него. Положив ноутбук на колени, он вопросительно посмотрел на Воана.

– Что я должен делать, Воан Меркулович?

– Всё ведь и так понятно, лейтенант. Позови, если что-нибудь найдешь. И будь уверен: я всё пересмотрю после тебя.

Шустров помрачнел и едва не пропустил момент, когда Воан кинул ему зарядное и смартфон Томы. Плодовников волком посмотрел на Воана, но ничего не сказал.

Вернувшись в комнату, Воан встретился с девушкой взглядом.

– Не против, если мы здесь покопаемся? Ты ведь ее соседка?

– Она самая. Валяйте, ищите. Только не подкидывайте ничего.

– Тебе или подруге?

– Ей – хоть бомбу. И она мне не подруга.

– Как тебя зовут?

Девушка улыбнулась какой-то отчаянной улыбкой.

– Ученица одиннадцатого «Бета» класса Карина Перова. – И она пропела: – Карина! Карина! Карина! Карина! Девочка-нимфетка по кличке Мальвина!

Плодовников вполголоса выругался. Он уже надел перчатки и сейчас перебирал косметику на столике. Воан вспомнил эту песню. Довольно старая. Вряд ли Карина намекала этим на что-то конкретное. А еще она произнесла нечто занятное, как только он вошел.