Николай Новиков – Ты обязательно выживешь. Том 1 (страница 9)

«Запах костра», — улавливаю я, — «Лагерь близко. С гоблинов вообще никакой добычи, так что определённо надо искать сундуки в лагере, иначе…»

— Хрю! — что-то хрюкает.

— Ух, мля! — я дёргаюсь и отпрыгиваю, перехватывая нож.

К-кабанчик?

Реально кабанчик! Ездовой гоблинский свинтус. Если не ошибаюсь — вроде тот же, с которого я сбил наездника при засаде! Маленький и коричневый, примерно до бедра, но плотный, как набитый землёй мешок. Местами залысины — будто кто-то шерсть клочьями выдирал.

Симпатяга, что уж там.

И он… просто стоял! Смотрел на меня маленькими тёмными глазками. Шевелил мокрым пятачком, туда-сюда, туда–сюда.

«Из-за запаха?», — первая мысль, — «Даже он путает меня с гоблином? Наверняка я сейчас его хозяином облился!»

Скорее всего. Учуял «своего», пришёл просить еды и приказаний. Что ему ещё делать?

Ну вот и нашёл, чё. Меня.

Но глазки — такие живые! И смотрят с таким неприкрытым ожиданием, что становится почти неловко!

— Ну ты и уродец… давай, кыш! Найди себе кабаниху, живи счастливой жизнью. Я знаю, что монстры могут размножаться свободно в отличие от нас. Так что это… кыш!

Пауза.

Животное смотрит. Ждёт. И ждёт.

И ещё раз ждёт.

Но знаете, что произошло потом? Он начал… ждать усерднее!

— Хрю?.., — грустно хрюкнул он, будто боясь, что и правда теперь никому не нужен.

«Ой, да серьёзно?», — взмахиваю я руками, — «Да ну что началось то в первую вылазку⁈»

Я медленно присел на корточки, глядя ему в глаза. А они в ответ прям загорелись! Как у собачки!

— Ну… ам… морковку будешь?.., — бормочу я, протягивая ему подарок Пожирательницы Луны.

Будет. Причём с удовольствием. Он шагнул вперёд, осторожно, аккуратно, и мягко взял морковку с ладони своим огромным влажным пятачком.

Хрум. Хрум-хрум.

— Хрюк, — сообщил он, жуя с явным удовольствием.

— Хрюк, — согласился я.

Со вздохом поднимаюсь. Мда-а-а… поразительны чудеса Посмертия, ничего не скажешь.

И тут запах дыма ударил резче.

Я замер и потянул носом. Только вот… откуда? Запах есть, но направление размыто — ветер гуляет между деревьями, путая следы! А ведь этаж не резиновый — он закрывается по таймеру вместе со тобой! И плутать по лесу в поисках запаха я могу хоть сутки, а времени на это может просто не быть.

Но тут… помощь пришла откуда не хрюкали.

— Хрюк.

И я опустил взгляд.

Кабанчик стоял рядом и ну ооочень деловито водил пятачком. Типа он в теме, и мы команда, и у нас вообще одна задача.

— Ты тоже чуешь, да? — тихо спрашиваю я, — Знаешь где лагерь⁈

Кабан начинает топтаться на месте и похрюкивать с нескрываемым энтузиазмом. Он будто ждёт команды! Как собака!

Я… я что, реально доверюсь СВИНЬЕ?

Повисла пауза. Сомнения пытались меня одолеть, но блеск на влажном пятаке каждый раз возвращал веру в будущее. Я будто… верю в эти кабаньи глазки? Будто там мозгов куда больше, чем могло показаться изначально. Типа… будто он даже и не подведёт, этот свин.

Но чёрт возьми… это же всё ещё свин! А я, на секундочку, за жизнь сражаюсь, а не за трюфели!

«Ну а с другой стороны…», — качаю головой, — «А что мне терять?.. Для выживания нужно использовать всё… даже союз с кабанчиком, у которого сломано ушко»

— Ай, к чёрту! — взмахом руки я принимаю абсурд ситуации, и начинаю заводить кабана как собаку, — Ну! Давай! Ищи! Бегом! Гулять, гулять!

Кабанчик сначала замирает, задирает уши… а затем как начинает крутиться туда-сюда, вертеться и ждать пока я сделаю шаг следом! И под возбуждённые хрюкающие звуки я быстро зашагал вслед за проводником в мир гоблинов.

И буквально через минуту… ха-ха, запах костра реально усилился!

«Работает!», — удивляюсь, — «Чёрт, реально работает! Свин, ты красавчик!»

Назову тебя… м-м-м… Бенджамин — потому что он аккуратно взял морковку, прям свин-аристократ.

— Умница, Бенджамин! — пробормотал я.

Кабанчик семенит вперёд, периодически оглядываясь, мол, иду ли я?

Деревья начинают редеть. Свет пробивается ярче, а к запаху дыма примешивается что-то ещё. Какая-то… кислятина — будто прокисшее сваренное мясо.

Затем пошли гортанные голоса, визгливый смех, стук чего-то деревянного о деревянное.

А потом… потом черепа. Они висели на верёвках между деревьями: рогатые, звериные с длинными мордами и человеческие. Несколько человеческих. С проломленными глазницами, с трещинами, с обглоданными костями.

«Блядство», — даже с Участью Кайзера я не мог на это спокойно смотреть.

Я сбавил шаг, начиная двигаться медленнее и осторожнее.

— А-А-А-А! — тут раздался мужской крик!

Испуганный и прерванный — не дали мужику докричать. Повисла секунда тишины. А потом… женский вопль.

— НЕТ! ПОЖАЛУЙС…

И тут же следует глухой удар, а за ним очень нехороший влажный кашель! Спустя миг раздаётся железный лязг металла о металл, и уверен, это захлопнулась железная клетка.

Всё. Пошли человеческие трупы, пошла грязь и чернуха. Весёлая прогулка заканчивается, и начинается реальное Посмертие.

Я стоял и не двигался. Буквально не дышал! Кабанчик рядом тоже замер — уши прижаты, пятачок неподвижен. Мой мозг кричит: «УХОДИ! БЕГИ! НЕ ЛЕЗЬ ТУДА!», сердце колотится, а ладони потеют, несмотря на холодок в лесу!

Вот только суть в том… что в Посмертии нет гарантий. И те, кто бегут от риска — сдохнут гарантированно, только медленнее и с меньшим достоинством.

И потому я двинулся дальше.

До кустарника добирался на четвереньках, последние метры и вовсе почти ползком. Раздвинул ветки, лёг на локти и наконец увидел лагерь целиком.

На костре в центре жарили гуманоидный труп. От него и несло. Вокруг — шкуры на кольях, кривые землянки, какие-то кости и тряпьё под ногами. Обычных гоблинов насчитал восемь, может десять — сновали, что-то тащили и переругивались.

Но главарём был не кто-то из них.

Им был Хобгоблин.

Ростом почти с человека, широкий в плечах, с толстой бугристой шеей и раздутыми от мышц руками. Шкура грубая и тёмная, как кора старого дерева! И двигался он с тяжёлой уверенностью крупного существа, ведь что слону сделают мыши, верно?

«Ох, чёёёрт…», — едва сдержался я.

Он тащил женский труп за волосы. Голый, избитый, весь в крови. Тащил как тащат мешок с зерном до амбара, оставляя борозду в грязи!

А в свободной руке у него была катана.