Николай Новиков – Ты обязательно выживешь. Том 1 (страница 38)
Всё лучше и лучше!
— Сколько?
— Шестьдесят оболов.
У меня дёрнулся глаз. Да ну хватит пытаться меня развести, уже не смешно!
— Не лги, орк, — качаю головой, — Я знаю, что меньше.
— А я и не орк! — рыкнул он злобно.
— А я не лох! Сойдёмся на том, чтобы больше не нести херню и уважать друг друга?
Здоровяк сложил руки на груди. Оглядел меня внимательно, сверху вниз, потом снизу вверх.
— Откуда такой умный?
— От Скафа.
Пауза.
— Тридцать три обола, — ответил здоровяк.
Я выложил монеты на стойку. Тридцать три штуки, чёрное золото, тонкие и холодные — всегда холодные, хоть весь день в кулаке держи. Странное свойство, но удобное: не перепутаешь с другими.
Здоровяк смахнул их куда-то под стойку и молча выложил… магнитную пластиковую карточку! О как. Точно не такого ожидаешь от… подобного места.
Я взял ключ, поблагодарил и поплёлся наверх. И прежде чем скрыться на лестнице заметил, что всё же, на меня снова повернулись. Они… погоди, смотрели на мой зад? Они НАСТОЛЬКО хотят, чтобы я всё же оказался самкой?
«Что-то… реально не так», — напрягаюсь.
И с этой мыслью я пошёл наверх.
Рюкзак почти не тянул. Самогон, дубинку, дрон и кривой лук я сдал Скафу ещё по дороге — сто пятнадцать оболов за всё. Сто пятнадцать, твою мать! Дубинка же рабочая! Зарядить только! Но с электричеством в Центре туго, понятно. Хотя вот же — карточка в руке, замок электрический на двери. Откуда взялся — интересный вопрос.
Но сто пятнацать⁈ Гра-а, какой же я нищий!
Дверь в комнату была деревянной, но действительно с электрическим замком. Провожу карточкой и-и-и… щёлк!
Небольшая комната. Койка у стены, тумбочка рядом, на ней огарок свечи. Окно мутное — за ним тёмный переулок, смотреть не на что. Пол не липкий, пахнет деревом и лёгкой затхлостью.
Жить можно, короче.
— Ну… вот и дом? — и всё же, я улыбаюсь, — Временный, конечно.
Как только дверь закрылась я достал Бенджамина из кармашка, поставил на пол. Тот деловито отряхнулся и развернулся до нормального размера — комната чуть вздрогнула. Ему тут же стало всё интересно, и он пошл деловито тыкать во всё пяточком, оставляя мокрые следы.
Я упал на кровать. Прямо в одежде, лицом вверх, руки в стороны — как подохшая морская звезда.
И тогда… навалилось.
Система, выдающая уведомления прямо в башку. Монстры. Союзы. Чужие долги, в которые я влип за пять минут! Кровь на руках, трупы, гоблин с разнесённой головой! Агония превращения в чужое тело, хруст костей изнутри, кожа сползающая слоями…
Сутки.
Всё это за одни грёбаные сутки!
Иной мир. Смерти. Невероятные силы вокруг. Существа, о которых мать рассказывала как о сказках. Сутки.
А сейчас… каша, сваренная у Скафа. Вяленое мясо. Глоток самогона. Под спиной кровать — жёсткая, но кровать. И рядом верный друг, который сегодня снёс одному человеку голову, не поняв зачем, но если ради меня — он готов.
А дальше…
Дальше только больше. Дальше новый день.
— Охраняй, Бенджамин… — прошептал я.
Понимающее хрюканье, топот маленьких копыт и Бенджамин обошёл комнату по периметру, деловито обнюхал дверь и лёг мордой к ней.
Я даже не разделся, а просто закрыл глаза. Глубоко зевнул и…
Просто уснул.
Первый день в Посмертии был закончен. Всем спокойной ночи.
К «ночи» это место почти опустело. Всё же, многие расы во вселенной привыкли к течению суток, так что Руководству пришлось подстраиваться и симулировать смену дня и ночи, отчего будьте уверены, минимум половина всего Посмертья и правда будет спать.
И по той же причине мир пустеть не будет, потому что есть и другая половина.
На втором этаже Здания Северного Союза, в комнате без вывески, за столом заваленным бумагами сидели двое. Свеча догорала. Один перекладывал листы слева направо, второй справа налево, и оба делали вид что читают.
— Кривонюх, — сказала женская фигура наконец.
— Кривонюх, — согласился мужчина.
Пауза.
— Дебил дебилом, — говорит она, — Но взносы платил. Штрафы платил. Проценты — всегда, день в день. Алкаш и бездарь, но исправный… таких не много.
— И вот так взял и вышел? Орал на весь зал, письмо в морду швырнул и ушёл? — мужчина побарабанил пальцами по столу, — Может стрельнуло что в голове, — говорит он без особой уверенности, — Алкоголь, знаешь ли.
— Может…
Но оба помолчали ещё немного. Бумаги никто не перекладывал.
— Всё равно странно, — мотает головой мужчина, — Встретишь или услышишь про него — доложи. Просто так. Странно всё это.
Женщина кивнула.
Свеча догорела — пора и им расходиться.
Душ.
Я был в душе.
О-О-О ДА!
Прикиньте — в мире после смерти есть горячая вода! Горячая! Течёт из трубы, пар идёт, всё дела! Оказывается во вселенной много кто любит поплескаться — мать говорила, вода это базовая потребность почти любого разумного существа. Редко кто мыться любит, это да, но вода — основа.
Вода — это хорошо.
Вода — это правильно.
Уменьшенный Бенджамин плескался в ковшике рядом и тоже был счастлив — он довольно хрюкал, бил копытцами по воде, брызги летели во все стороны. Был бы я таким же маленьким — делал бы то же самое.
— Тихо ты, — шикаю, — Не должны знать, что тут свинья моется.
— Хрю, — говорит Бенджамин и бьёт копытцем ещё раз.
И меня даже не ограбили! Я даже не поверил сначала. Проснулся — всё на месте. Рюкзак, монеты, флакон. Дверь подпёртая изнутри — стоит. Бенджамин у порога — сидит. Видимо не зря и Кривонюх и Скаф именно это место посоветовали. Но я всё равно вещи и ванную потащил, а следом подпёр дверь с внутренней стороны. На всякий.
Закончив с водными процедурами я быстро обсох, — откуда у меня полотенце, — оделся, подхватил рюкзак и пошёл на выход.
Город встретил утром.
Настоящим! С бледным светом, с туманом у земли, с существами которые тащились буквально зевали и не могли разлепить глаза! Я, глянув на них, тоже машинально зевнул.