Николай Новиков – Ты обязательно выживешь. Том 1 (страница 33)
— Смотри, как оно выходит. Либо мы сейчас останавливаемся, и думаем вместе как разойтись без новых потерь, либо продолжаем, — обвожу взглядом двор, лавку, товар под синим навесом, — И тогда твоё имущество продолжит исчезать вместе с твоим персоналом. Как тебе перспектива? Вероятнее всего — и вместе с тобой.
Скафандр молчит.
И тут я включаю внутреннюю наглую ехидную скотину.
— «Поверь, ты этого не хочешь», — цитирую я ровно его же слова, — «Если не хочешь крови, конечно. Но оно того не стоит»
Скафандр молчит. Он смотрит на трёх мертвецов, на троицу охранников, готовых броситься, но не гарантирующих выживание. На Бенджамина, который переминается с копыта на копыто и так же готов затоптать всех насмерть.
Потом снова на меня.
Потом снова на трупы.
Протяжный выдох — из шлема тонкой струйкой вышел дымок, облако внутри чуть разжалось, посветлело. Плечи опустились.
— Ты прав, — говорит он наконец, — Суй чеку обратно, отзывай свинью, обсудим нашу непростую ситуа…
— Твою, — перебиваю, — Твою непростую ситуацию. Я, похоже, здесь выживаю. А вот ты… ты магического кабана никак не ожидал.
Скафандр медленно переводит «взгляд» на Бенджамина. Бенджамин смотрит в ответ и злобно хрюкает.
— Ты прав, — вздыхает облако, — Не ожидал.
И он опускает энергокопьё.
Вот так, друзья… вложение одного шприца с уровнем сейчас стоило мне кучи пальцев и, скорее всего, жизни.
Победа…
Вроде.
Я вставляю чеку обратно и убираю гранату. Бенджамин по приказу отходит от стены, деловито отряхивается и встаёт рядом с моей ногой, ужимаясь до размеров обычного кабанчика.
А что касаемо Скафандра, то повторюсь — выживает не сильнейший. Выживает — знающий. В том числе знающий, когда нужно остановиться и признать патовость ситуации.
Теперь понятно, как этот хрупкий аквариум на плечах столько здесь протянул.
— Бездари, уберите трупы! — крикнул аквариум, когда все вроде осознали, что продолжения драки уже не будет.
— Но вы же тогда останетесь…
— Да какой всё равно от вас толк⁈ Уволены, кстати, идиоты! Сегодня дорабатываете и шуруете на все шесть сторон! И сколько у вас там в культуре, — фыркнул он, направляя облако в мою сторону, — Итак. Как тебя?
— Кейн.
— Тебе подходит. Итак… Кейн — ты убил моих людей. Плюсы — ты показал, что на охране экономить нельзя. Спасибо, учту. Минусы — сдаться меня убедил не твой бред про триста девяносто оболов за выживших, а граната в руке. Три трупа ни черта долг мне не вернут! — он ударил кулаком по столу, — Скажу больше — потери увеличились!
— Сам начал, я не тянул, — пожимаю плечами.
— С учётом убийства моих людей — я принципиально тебя не отпущу, пока не разберёмся с долгом, — он снова со вздохом выпускает немного озона и пара из под аквариума, — И теперь я слушаю твои идеи, Кейн. Что нам делать в этой запутанной ситуации?
— Ни на что не намекаю, но-о-о… я бы совсем не против хороших крепких связей в столь опасном месте, — улыбаюсь.
— Идеи? — повторил он.
— Сначала вопрос, — я решаюсь спросить то, что крутилось в голове всё это время, — А почему ты вообще не можешь поймать одного мелкого гоблина?
— Потому что это один мелкий гоблин, очевидно. Не могу. Его товар — дырявый мусор, это да, но он… лёгкий. У него карета-раскладушка, и он просто от меня каждый раз ухо…
— Идеи — есть! — я хлопаю в ладоши.
Палатка у Кривонюха была так себе. Метра три в длину, два в ширину, потолок провисает посередине — если встать в полный рост, макушкой можно достать. Даже гоблину! Вдоль стен — коробки, свёртки, какое-то тряпьё, три сломанных арбалета которые он всё собирался починить и продать, да так и не собрался. Воняло кислятиной, старой кожей и самим Кривонюхом — то есть, сочетанием кислятины и старой кожи.
Уютно, в общем. По-гоблински.
Он сидел за прилавком, запрокинув бутылку, и выцеживал последние капли. Аж пупырчатым языком ковырялся!
Увы, уже совсем было пусто.
«Эх…», — Кривонюх облизнул горлышко, поставил бутылку, уставился в неё с тихой печалью, — «Ещё бы…»
— Или бабу бы. С попкой сочной, мягкой, тёплой бы. М-м-м-! — он аж зажмурился и запищал от мысли!
Надо идти тратить деньги. Да, точно! Вот прямо сейчас встать и пойти за бабой! У жабы товар так себе, конечно, но выбирать особо…
— Эй, носатый!
Кривонюх икнул.
Голос знакомый. Очень знакомый! Пьяная белка моментально забила тревогу где-то в глубине пьяной башки, и гоблин вывалился из-за прилавка, щурясь на свет.
Человечка. Тот самый. Стоит, смотрит.
«Прислали убить!», — моментально решила белка, — «Суки, за долги хотят убить! Аквариум этот сраный!»
Кривонюх всмотрелся. Рюкзака у человечки нет. Значит… в кабаке оставил? Там сейф есть, который за оболы действительно не дают вскрывать.
А в руках у него… бутылка.
«А может и не убить», — засомневалась белка, — «Может прошёл уже всех кого хотел? Так быстро?»
Кривонюх схватился за голову.
«Уа-а-ай, башка! Сколько я вообще пью? Забыл нахрен!».
— Чё надо⁈ — крякнул он на всякий случай грозно.
— Да вот, пришёл выполнять часть договора, — говорит человечка, — Всё как по маслу. Ну, кроме торгаша твоего — у него не был, но отзывов уже наслышался. Говорят, по религии не обманывает и не наживается.
Кривонюх прищурил один глаз. Потом второй. Потом снова первый.
Складно звучит. Подозрительно складно. С другой стороны… бутылка вот. Настоящая. И человечка живой, и морда у него не такая, с которой приходят резать! Скорее такая, с которой приходят… просто приходят.
Пьяный мозг скрипел, но в целом сходилось.
Кривонюх вышел из-за прилавка, огляделся. Толпа первоходок орала у стелы, соседние торгаши занимались своим, никто в их сторону особо не смотрел.
Чисто, вроде.
Он выхватил бутылку.
— Договор есть договор! — буркнул гоблин, не глядя, — Приходи если ещё что надо. Только… без фокусов!
— Без фокусов, — соглашается человечка, и уходит.
Кривонюх смотрел ему в спину. Долго. Ждал — вдруг обернётся, вдруг кто из толпы дёрнется следом! Но никого — человечка действительно просто растворился в толпе первоходок и пропал.
Чисто.
Ха-ха! Чисто!
Кривонюх выдохнул и поплёлся обратно в палатку. Упал на своё место, повертел бутылку в руках, понюхал горлышко.
«О-о-о-ох», — и внутри всё сладко сжалось.
Лучшее пойло во всём Посмертии! Это не просто самогон — это память. Запах детства, запах родного болота, запах первой кражи и первого праздника. Гоблинский самогон так просто не сделаешь, его надо чувствовать!