Николай Новиков – Наномашины, Король Чудовищ! Том 12 (страница 47)
— Сообщили. Удивительно-удивительно! — девочка-мышка в халатике подошла к мутанту и бесцеремонно залезла лапками ему в рот, потом пощупала глаза, а под конец запихала палец в ушко, — Впервые такое вижу! Удивительно! Работал мастер-мастер!
— А чё он сделал-то?..
— Изменил. Мутация. Быстрая и качественная, без-без побочных! Да-да! — кивала она, продолжая тыкать и ковырять бедного собрата, — И без вскрытия. Внедрил мутаген-мутаген и как-то дал прорасти! Круто-круто! Моя мечта! — у неё прям глазки загорелись, — О-о-ох, еслиб я так могла…
— Так что он сделал-то ёпта⁈
— Жир. Подкожный слой. Огнеупорный, — подбежала она, глядя на меня глазами-бусинками, — Мы боимся огня. Огонь — яркий, страшный, плохой-плохой!
— Плохой-плохой! — поддакивали ей остальные.
— Страшный!
— Ми боимся огня… — пропищал какой-то крысоребёнок, прижимая к себе игрушку ловкими лапоньками, — Ми дружим с грибочками-грибочками, которие светются… а огонь страшно…
Все коллективно кивали. Крысы собирались вокруг нас словно вокруг «костра», рассказывая одну из классических, но от этого не менее жутких баек про монстра!
Только вот их монстр реален, и он может быть всюду.
Огонь…
Фасолька подождала пока все выскажутся, а затем снова подняла на меня милую мордочку.
— Но он… вот он… — она тыкнула коготком в животик мутанта, — Его сделали огнестойким!
— Огнеупорный!
— Огнеборец!
— Обуздатель-обуздатель огня!
— О-о-о, мы победим плохой огонь!
— О-о-о, генетический суп наварили!
Все снова начали деловито кивать и прыгать по кругу. Я недоумённо на них покосился и решил не обращать внимания на местную культуру.
Итак, что это выходит?..
Это мутация. Мутация устойчивости к огню. Сделанная так филигранно, что крысюк буквально просто уснул, проснулся, и стал мифическим существом среди трусливых собратьев.
И это — мутация, ещё раз повторю. А значит — полностью интегрированная в тело на генетическом уровне. А значит…
При размножении может передаваться.
Вы понимаете? Кто-то неизвестный в Бездне просто взял и решил одну из основных проблем крысиного общества — уязвимость и инстинктивный страх к огню! И решил не для одной крысы, а всего вида!
Кто нафиг? Как нафиг? Зачем нафиг?
Не знаю нафиг… нафиг-нафиг…
— А на каком языке он говорил? — уточняю.
— Пи-писус, пипула, пи-писор, — явно процитировал он.
— Латынь, — я сразу понимаю и почёсываю лоб.
Мой мозг, вкупе с благословением Знания, начал подтягивать умозаключения.
Латынь? Окей. Удивляется и не понимает, как мы сделали мутацию крысе? Значит не слышал про генную инженерию. Значит — древний хер.
Обитает в Бездне? Значит злой или грешивший.
Кто древний и злой может говорить на латыни и заниматься химерологией? Если, в теории, он и раньше ей занимался и был известен, то могу ли я о нём знать из учебников истории?
Знание подтягивает факты из своего вселенского хранилища, и я автоматом думаю про… хм-м-м… ну лично мне в голову приходит Парацельс. Но он добрый, и скорее алхимик. Но если зацепиться за него и строить цепочку дальше, то думается уже…
Про «Отца», его злого брата. Вот этот трансформациями знаменит… и далеко не в лучшем свете. Ну, чтоб вы понимали, насколько «не лучший» — он целый город использовал для алхимического эксперимента по созданию философского камня, превратив души и сердца людей в эссенцию.
Не вышло, к слову.
И всё бы ничего, но что я, что Знание во мне — мы оба видим ну явное расхождение с действиями того чувака в Бездне и его исторической репутацией. Это он? Если он, то изменился в лучшую сторону? Или историей он описан куда хуже, чем являлся?
Или это его ученик? Та книга с рецептами, откуда мы вообще первый мутаген и ноотропы взяли — не Отцом, а его учеником ведь написана!
«А пара его учеников вообще пытались сойти за учителя, и даже его имя брали…», — хмурюсь, вспоминая факты, — «Так что если это реально Отец, то ещё и неизвестно какой…», — до меня доходит. — «Ровно как и неизвестно, в учебниках вообще оригинальный упоминается или нет. Может зло творил не брат Парацельса, а ученик, взявший его имя и внешность?.. А чё, трансмутацию вообще-то они и изобрели!»
Пу-пу-пу… теперь ещё интереснее!
Кто, чёрт возьми, вышел с нами на связь?..
— А ты помнишь где его логово? — спрашиваю.
— Пи-пи!
— Временная лаборатория с демонами, значит… — хмурюсь, — И стало быть… мы сможем послать туда сообщение на бумажке, и в теории его принять? Ведь латынь я знаю, и…
— Давайте-давайте! — Фасолька аж чуть на месте не прыгнула, — Я хочу спросить!
Я озадаченно на неё поглядел. Она прям светится! Аж милее стала! Неудивительно — она же учёный-химеролог до мозга костей, её иное и не привлекает, даже крыса-мужа нет! А часики-то тикают…
А тут вон, какие-то крутые знания в её сфере. Это как я и… не знаю, секретная рецептура кроканта.
Конечно, всегда можно отправиться и поговорить самому, но тот мужик огра в кишмиш касанием превратил, так что я пока пас, спасибо.
— Что-ж… ну давайте попробуем… — вздыхаю, — Что писать будем? Может попробуем ещё что-то выпросить, раз он такой щедрый?..
Стоял крик. Скорее даже вопль. Алый свет вечного солнца за окном окрашивал помещении в кровавые оттенки, что лишь маскировало разлитую тут и там кровь подопытных, лежавших без сознания на операционных столах.
Сейчас очередь дошла до следующего.
— Сука-а-а! Ыа-а-а-а, сука-а-а-а! — орал демон, привязанный за руки и ноги, — Поганый ублюдок! Какой ты ублюдок!
Мужчина с чёрными длинными волосами не обращал внимания. Он внимательно осмотрел на колбу с тестовым мутагеном, который разработал после изучения той крысы. Налил в шприц. Постучал по нему, сбивая воздух…
И подошёл к голове подопытного, готовясь вводить иглу через нос прямо до мозга.
— ГАНДООН! КАКОЙ ЖЕ ТЫ СРАНЫЙ ВЫРОДООООК! — заорал он, — ЧТО, НРАВИТСЯ МУЧАТЬ И ПЫТАТЬ⁈
— Мне нет дела до твоих страданий. Мне они безразличны, — ответил Отец действительно безразличным голосом, — Но ваше бессмертие крайне удобно. «Мясо» ушло на охоту, так что… я вернулся к вам.
— А ту еб*чую крысу ты даже не тронул! Только кровь взял из лапы, и то, сука, под наркозом! КРЫСУ, БЛ*ТЬ! НАОБОРОТ ВСё ДОЛЖНО БЫТЬ! Они! Они — расходный материал!
— Она разумна и не сделала ничего плохого. Она не отсюда.
— А ЧТО, МУЧАТЬ МОЖНО ТОЛЬКО ПЛОХИХ ИЛИ Чё⁈
— Ну конечно.
Демон даже не нашёл что сказать. Он просто застыл, с ужасом глядя на химеролога, что совершенно без эмоций начал подводить иглу к лицу жертвы.
И только остриё коснулось носа изнутри…
— Груа-а-а! Груа! — услышали они подбежавшую, не совсем удачную, но любимую химера Отца, — Грю грю! Пяпя!
Он опустил взгляд. Это было некое подобие колобка из голой пульсирующей плоти, на свиных ножках и с кривыми, явно мутированными руками недоношенного младенца. Один его глаз вечно закрыт, потому что веко слиплось, а на втором бельмо, через которое он едва видел.