Николай Нестеров – Студент на дембель (страница 24)

Поэтому, первым делом, я отправился в гости к… неграм! Извиняюсь, к темнокожим афроаме… тьфу, к афро-африканцам. Ничего удивительного, в Нижневолжском рыбохозяйственном институте этих товарищей учится огромное количество, практически на всех факультетах. Учеба в СССР для африканцев считается престижной, но главный аргумент, который определяет выбор ВУЗа — стоит она раз в пять дешевле, чем учеба во Франции по аналогичной специальности. В английских и французских университетах получить диплом могут только дети очень богатых чиновников и бизнесменов из центральной и северной Африки, в Союзе учеба доступна выходцам из среднего класса. Ни рабочих, ни крестьян среди них отродясь не водилось — у тех проблемы видимо с начальным образованием, поэтому высшее их не интересует.

По старой памяти, сразу отправился в общагу к Муавийя ульд Саиду. Ульд — это не имя, а родовой артикль, обозначает принадлежность к богатому и влиятельному роду. Папаша у Муавийя трудится в министре рыболовства Мавритании, поэтому сынок откровенно валяет дурака в далекой северной стране, катается как сыр в масле, не особо напрягаясь в учебе.

Африканцы жили в третьем и четвертом общежитии, занимая все этажи, кроме первого, где приютились советские студенты-аборигены с электромеханического факультета. Поэтому вход в общагу свободный по обычному студенческому билету, да и то не всегда. Вахтер всего за рупь пропустит хоть целую футбольную команду гостей.

Муави, так его ласково называют те, кто не в состоянии выговорить имя полностью и без ошибок, к концу второго курса так и не научился нормально говорить по-русски, поэтому человек, свободно говорящий на аглицкой мове и предлагающий услуги по написанию контрольных его сразу заинтересовал. Вдобавок я упомянул сладкое его слуху «ульд» — и это решило дело.

Могу добавить, что Муави — редкостный раздолбай, но при этом веселый и обаятельный человек. В отличие от киношных кофейно-коричневых афроамериканцев был он черный, как кирзовый сапог, и только белоснежная улыбка выдавала его в темном подъезде в ночное время. Впрочем, соседи его были тоже как на подбор такого же оттенка кожи. Один из Сенегала, второй из Мали. Честно говоря, меня это немного удивило — насколько я помню, эта страна вообще не имеет выхода к морю и находится в центре Африки. Впрочем, диплом — сам по себе вещь ценная и нужная, а корочки рыбвтуза — одни из самых дешевых в мире среди нормальных ВУЗов. За все время обучения — полторы тысячи долларов всего.

Как и положено зажиточному разгильдяю, экономно обращаться с деньгами он не умел вообще, и поэтому частенько оказывался на мели. Обычно аккурат к сессии. Деньги из посольства передавали раз в квартал, а тратились они за пару месяцев, после чего Муави начинал распродавать импортное барахло и вещи, которые охотно скупали фарцовщики, коих в иностранных общагах всегда было, как блох на собаке.

Конечно, денег на покупку даже одного видеомагнитофона у меня не было — цены начинаются от тысячи рублей на советский агрегат, и от двух тысяч на иностранный. Но мне они и не нужны. Я предложил сделать курсовую по термеху в обмен на пустые коробки от этих устройств. Ведь они украшены нужными надписями: «SHARP», «SANYO», «AKAI». «Соньки» не нашлось, но может и к лучшему. Слишком дорогой он для использования в прокате, клиент может насторожиться. Вдобавок выпросил инструкции по эксплуатации от этих «видиков», якобы для перевода на русский. С условием возврата, правда. Инструкции и коробки пришлось искать у соседей по всему этажу, но Муави посчитал, что это неслыханная удача, ведь две лабораторные по теплотехнике я ему подарил в качестве бонуса. В качестве ответной любезности Муавийя ульд Саид вручил мне коробку с сигариллами, тонкими кенийскими сигарами, жутко ядерными на вкус. Видимо это последнее, что у него осталось из нераспроданных запасов. Хороший парень этот Муави, хоть и балбес.

С теплотехникой вообще забавная история вышла. В институте я восстановился, но из-за катастрофической нехватки времени, ни на одном занятии со своей группой не появился. Резонно рассудив, что моя научная работа намного важнее, а сессию я и так сдам, даже без поддержки ректора, тем более, что тянуть все экзамены на отлично ради повышенной стипендии не имеет смысла, все равно переводиться в Москву. Но Азамат Утемирович настоятельно порекомендовал немного походить на занятия, просто чтобы потом проще было договариваться о зачетах. Видимо, вспомнил историю с преподом по информатике.

Поэтому пришлось отправиться на лабораторную по теплотехнике, благо именно она значилась в расписании в тот момент времени.

Группа встретила мое появление удивленными и даже восхищенными возгласами, очевидно, не все еще знали о досрочно вернувшемся на учебу дембеле. Лишь Светик-солнышко не удержалась и язвительно прокомментировала в том духе, что портянками и сапогами теперь пахнуть будет. Впрочем, на это никто не отреагировал — о наших прежних отношениях знали все, как и о её прекрасном характере.

— Тема нашего занятия сегодня: «Температура кипения хладагентов в зависимости от давления». Лабораторная работа будет второй парой. Итак, приступим. Кто желает охарактеризовать взаимосвязь между этими параметрами? На прошлом занятии мы теорию уже разбирали и, надеюсь, усердно конспектировали.

Препода я конечно узнал, курсовую работу у него писал на четвертом году учебы. Фролов Илья Романович — заведующий кафедрой «теплового и холодильного оборудования». Умный, порядочный мужик, хороший специалист и настоящий фанат своего дела. В этом времени такие тоже встречаются.

— Новенький хочет выступить, — подала голос Светочка и, довольно ухмыляясь, злобно стрельнула очаровательными глазками в мою сторону. Вот же, баба, делать пакости для нее удовольствие что ли?

— Гм. Новенький? Это не о вас ли говорил Азамат Утемирович? Что-же, очень приятно, что вы не отсиживаетесь в сторонке и горите желанием учиться. Надеюсь, вы не все знания растеряли за два года службы?

— Он и года не прослужил, — вновь встряла в разговор змея подколодная по имени Света. — Его по болезни из армии выгнали!

— Карелина, не надо с места реплики выкрикивать. Если вы хотите что-то сказать — попросите разрешения у преподавателя. — Что касается нашего нового… эээ… старого ученика, то, милочка, будьте снисходительны к молодому человеку. Все же не каждому нашему студенту вручают боевую медаль и увольняют из армии после ранения.

Светка, аж позеленела и побледнела от такого фиаско, поджала губки и промолчала, лишь огненное пламя в глазах выдавало, что она в бешенстве.

— Правда, что ли? — толкнул меня локтем в бок сосед. По всей видимости, никто не знал о моем славном героическом прошлом, пока препод не проболтался. С другой стороны, кобра симпатичная глазастая получила знатный щелчок по носу, что не может не радовать.

— Тоже мне, подвиг. Дело житейское. Вытащил жену и дочку командира части из проруби, в последний момент льдиной по затылку стукнуло. Вот и комиссовали. Медаль за спасение утопающих дали.

— Врешь ты все. Ты же в Азербайджане служил! Нет там льдин, — испортила мою прекрасную легенду мадам Синичкина, нагло подслушивающая с соседней парты.

— Товарищ Морозов, — напомнил о своем присутствии преподаватель. — Вы что-то хотели сказать по теме урока? Или мне показалось? Правда, я не очень понимаю, что вы можете знать, ведь теплотехника у вас только в этом семестре началась.

— Он теперь раненый герой, медаль имеет, ему знания не нужны. Зачем учиться, если все зачеты автоматом поставят? — удивительно быстро оправилась от удара Света и перешла в атаку.

Странная реакция, словно до сих пор забыть и простить не может, хотя наш «роман» длился меньше месяца и закончился еще до того, как меня отчислили с института. Может у нее парня нет, вот и бесится с недот… с недосыпу? Хотя с её внешностью проблем с поклонниками быть не должно в принципе. Загадочная женская душа, не понять нам её никогда, без поллитра — точно.

— Никаких проблем, Илья Романович.

Выйдя к доске, я качественно и в подробностях расписал взаимосвязь температуры кипения хладагента и давления, начертил пару графиков, нарисовал таблицу для разных типов фреонов, чем поверг препода в состояние глубокой задумчивости и ошалелости. Но больше всего меня порадовала реакция противника с первой парты. В глаза у Светика прямо-таки застыли слезы отчаяния, такого сокрушительного удара по самолюбию она давно не получала. Только ради этого стоило выйти к доске и так усердно распинаться. Мне даже жалко её стало на секунду, захотелось обнять, утешить — все же красивая, зараза, хоть и стерва. Но мысль эта мелькнула и тут же исчезла, заменившись желанием срочно, буквально сегодня, проведать Нину, продавщицу из промтоварного.

— Замечательно. Не ожидал таких глубоких познаний в моем предмете. Недооценивают студенты холодильное дело. Ведь за ним будущее!

Натурально «де жа вю» — недавно тоже самое мне впаривал препод по информатике, но у того хоть какие-то реальные основания для этого были. Наверное, поэтому меня зацепило и понесло.

— Илья Романович, о каком будущем вы говорите? У нас тут глобальный Апокалипсис в морозильной промышленности намечается, не до жиру — выжить бы для начала. Недавно читал статью о Монреальском протоколе, это же полный конец. Буржуи полностью хотят запретить использование хлорфторуглеродов, они якобы разрушают озоновый слой Земли. Придется переходить на другие хладоны, так называемые «озонобезопасные», которые намного хуже ныне используемых.