Николай Нестеров – Страна на дембель (страница 38)

При помощи созданных ВИКов мы нарастим добычу и частично возместим падающий доход от экспорта нефти.

Оборонно-промышленный комплекс.

Краса и гордость советской экономики — это её оборонка. С этим не поспоришь. Оружие в СССР делали лучшее в мире, причем тысячи видов и разновидностей, практически не уступая ни в какой из отраслей. Советский научный и конструкторский задел оказался таким прочным, что и через тридцать лет после исчезновения Красной Империи её разработками пользовались для создания самых современных видов оружия, опережая весь мир на десятилетия.

Но этот успех дался очень тяжелой ценой. Примерно половина советской экономики — это в чистом виде оборонно-промышленный комплекс, а если считать со смежниками и предприятиями, поставляющими сырье и материалы, то семьдесят процентов промышленности прямо или косвенно работали на военную сферу.

Оборона пожирала лучшие кадры: девяносто процентов выпускников лучших технических ВУЗов страны шли работать в «почтовые ящики». Для гражданской индустрии оставались крохи.

Самые современные станки, в том числе импортные, шли на оборонные предприятия или с ними связанные. По некоторым оценкам до 80–90 % современного станочного парка работало на Минобороны и его поставщиков. Вся остальная промышленность страдала от нехватки нового и качественного оборудования, а в авиационной промышленности две трети новейших станков не использовались — существовали избыточные мощности. При этом на судоремонтных заводах в моем городе в 1990 году можно было встретить немецкий трофейный станок 1938 года выпуска и не единичный — лично наблюдал.

О какой себестоимости и конкуренции можно говорить, если почти каждый советский завод имел зарезервированные мобилизационные линии для производства военной техники. Они просто стояли десятилетиями без всякой пользы на случай войны. Стандартно: три цеха выпускают трактора, один цех стоит закрытый годами. А ведь это затраченные деньги и немалые.

Простого решения этой проблемы не существует. Советская экономика плановая и так просто её остановить и перепрофилировать невозможно. Нельзя остановить например танковый завод в Омске, хотя в Советском Союзе таких заводов еще две штуки: в Харькове и в Тагиле. А количество танков и бронемашин в советской армии уже превысило все разумные пределы.

В СССР прямо сейчас пятьдесят тысяч танков трех основных видов, хотя через десять лет американцы вообще прекратят производство своих «Абрамсов» навсегда.

Но для танкового завода в Омске в пятилетием государственном плане заказан миллион тонн стали, а под них запланировано добыть два миллиона тонн угля и столько же железной и марганцевой руды. Для этого завода будет выработано сколько-то мегаватт электроэнергии. Тысячи заводов запланировали произвести для него запчастей и оборудования на сотни миллионов рублей. Для добычи угля для металлургов в плане предусмотрены десять тысяч карьерных самосвалов и экскаваторов. И все это исключительно для Омского танкового завода. Попробуй останови выпуск танков — полмиллиона человек останутся без работы. Ибо столько лишней стали, электричества, угля и руды стране не нужно сейчас. Титаническими усилиями эту ситуацию можно разрешить, но только если такой завод один или два. А если нам надо остановить тысячи крупных заводов и фабрик? Если оборонка — это половина промышленности страны? Тогда неминуем коллапс. В первые годы правления Ельцина-людоеда, даже он не мог остановить эти заводы все сразу, хотя желание было — вымерли бы от голода целые города.

И если бы только танки!

Советский военно-морской флот — это жуткий монстр, пожирающий деньги в неимоверных количествах. И если подводный ядерный флот — это важная сдерживающая сила, то 90 % того, что плавает по поверхности — это дорогая и бесполезная трата денег.

С 1986 по 1991 год в Советском Союзе порезали на металлолом военные корабли общим водоизмещением полтора миллиона тонн! При этом осталось еще на три миллиона тонн кораблей. Это настолько невероятная и фантастическая цифра, что в голове не укладывается. Как говорил кто-то из политиков девятнадцатого века: подарите небольшой стране крейсер и она разорится. Советский Союз ежегодно тратил на флот суммы сравнимые со стоимостью всей Лунной программы. Ежегодно! Только для того, чтобы посоревноваться с американцами у кого больше и толще. При этом СССР — это классическая сухопутная держава, которая либо не имеет нормального выхода в океаны, либо граничит с Арктикой, где противника еще поискать надо.

Эпоха авианосцев по факту закончится в начале двухтысячных, а с ними уйдут в прошлое и крупные морские корабли. Ибо противокрабельные ракеты сделают их бессмысленными.

Так что флот придется сокращать — это без вариантов. Но опять же — плановая экономика не позволяет резких движений. Лет пять займет этот процесс.

Если кто-то посчитает, что все выше сказанное. — это призыв уничтожить оборонно-промышленный комплекс, то будет категорически не прав.

Наоборот. ВПК — это один из китов, на которых будет держаться страна в будущем. Никакого парадокса здесь нет.

Сокращать будем производство нынешних вооружений, одновременно концентрируясь на разработке более современных и совершенных систем.

Прежде всего в ПВО, РЭБ, авиации и связи. Плюс модернизация подводных ракетоносцев и ядерных вооружений.

Ибо танков, истребителей, орудий и кораблей нам на четверть века точно хватит с избытком, даже если вообще ничего больше не выпускать. Поэтому мы спокойно готовим рывок и переход с следующим поколениям военной техники, не напрягаясь и сберегая гигантские суммы.

Все равно, в ближайшие годы электроника будет улучшаться так быстро, что за ней не угонишься. Следующий технологический уровень следует реализовывать лет через 10–15, не раньше. А до той поры надо двигать науку и технологии, вести испытания и ОКР. Тем более, что тупиковые направления мы сразу отсеем, ведь и от меня какая-то польза должна быть в этом мире, кроме песен, утянутых у Агутина.

Судьбоносный закон о госпредприятии.

— Но где же главная проблема, если нефть и оборонка здесь не при чем? — спросит абстрактный сферический читатель в вакууме.

— Дыра, которая похоронила экономику СССР — это кооперативы, как ни банально и скучно это звучит!

Дело в том, что в СССР со времен Сталина существовали две независимые денежные системы, которые почти не пересекались друг с другом. Наличные деньги и безналичные на счетах предприятий. Если с обычными рублями все понятно, они свободно обращались в торговле, ими платили зарплату и даже иногда меняли на доллары при выезде за границу, то с безналом все было не так.

По сути, деньги на счетах предприятиях были абстрактными единицами расчета. На них нельзя было купить, что захочешь, или выдать в качестве премиальных сверх того, что установлено нормативными инструкциями и штатным расписанием. Ими можно было расплатиться только определенный материал или оборудование, которое выделено этому предприятию, за так называемые «фонды». Фонды эти были прописаны в пятилетних планах, но утверждались ежегодно или ежеквартально. Для этого по всей стране ездила армия «толкачей», которая за коньяк и конфеты выбивали в министерствах эти самые квоты или фонды. Хотя они и так обычно положены были по плану. Но без толкача ждать положенное надо было долго, иногда годами.

Безналичные деньги в СССР почти не имели практической ценности, и особо никого не заботило убыточное предприятие или миллионер. Много раз пытались вернуть этим деньгам их истинный смысл, вводили хозрасчет, иные способы пробовали — ничего путного не вышло. Виртуальные деньги существовали отдельно от обычных, и никого это не смущало — проблему каждый раз успешно откладывали в будущее, начиная с послевоенных лет.

И вот товарищ Горбачев решил выпустить джинна из бутылки. Справедливости ради, идея была не нова, с ней носился академик Агранбегян еще с шестидесятых годов, пока ее не одобрил Андропов, но реализовать не успел. Великий экономист Агранбегян по поручению Горбачева и при научной поддержке другого великого экономиста Алиева Г.А… по совместительству члена ЦК, слепили закон о государственном предприятии и закон о кооперативах.

В 1987-88 годах законы были приняты, после чего обрушение советской экономики стало делом времени, причем скорого.

Миллиарды безналичных рублей, лежавшие мертвым грузом без особого вреда на счетах предприятий в мгновение ока превратились в обычные деньги. На них стало можно покупать все, что угодно и платить кому захочется. Сразу же появились кооперативы, которые делали все то же самое, что работники предприятия, часто в тех же самых цехах, но по другим расценкам. Зарплаты в кооперативах превышали обычные в десятки раз, а следом появились другие схемы по обналичиванию денег.

Десятки миллиардов, ничем не обеспеченных рублей, вывались на больную и несчастную советскую торговлю, которая просто не имела таких товарных запасов. При жестких фиксированных ценах это автоматически привело к исчезновению товаров с прилавков и появлению карточек на все подряд.

Просто сравнить две цифры и станет понятно, где собака порылась и свинья зарыта: в 1987 году, а это уже кризисный и непростой год. Горбачеву пришлось напечатать 5 миллиардов рублей, чтобы покрыть дефицит бюджета страны, а в 1990-м только через кооперативы было вброшено в экономику 70 миллиардов ничем не обеспеченных рублей.