Николай Нестеров – Парсек налево - 2 (страница 9)

— Для начала я изложу свой бизнес-план, а потом обсудим, что вы сможете мне предложить для его осуществления.

— Извольте, готов выслушать со всем возможным вниманием и уважением.

— Наверняка вы в курсе о "Корыстном сатрапе" и его финансовой пирамиде?

— Что-то слышал краем уха, — подтвердил Иезекульд, мгновенно напрягшись. — Похоже на обычную рискованную аферу?

— Не совсем так. Некоторые факты свидетельствуют, что с этой самой древесиной хлоя не все так просто. Во-первых: её просто нет нигде в свободной продаже. Ни одного килограмма найти не удалось. Зафиксирован единственный факт продажи за последние полгода.

— Очень интересно, и кто же эти — покупатель и продавец?

— Таможенный инспектор продал примерно килограмм древесины хлоя за сорок тысяч кредов.

— Хорошая цена, — удивленно покачала головой акула кредита. — Но что это доказывает?

— Откуда инспектор получил сырье — понятно, а вот с покупателем, наоборот, ничего не ясно. Благотворительный научный фонд "Генетик Лысенко" вам ни о чем не говорит?

— Признаюсь, никогда не слышал. Название какое-то странное — обязательно запомнил бы, если встретилось раньше.

— Тогда вам любопытно будет узнать, что фонд "Генетик Лысенко" объявил открытый тендер на проведение научных исследований на… миллион кредов! По теме изучения древесины хлоя! Как вам такое?

— Признаюсь, что новость поразительная. И что есть желающие? "Поисследовать", так сказать?

— По косвенным оценкам — более десяти заявок уже поступило, и это за две недели до проведения тендера.

— Допустим, что это не пустышка. Только допустим. Но для чего тогда затевается эта пирамида? Вы же — умный человек, и не сомневаетесь, что нельзя платить тридцать процентов в месяц — это абсурдно, и через пару месяцев, максимум через полгода эта конструкция рухнет.

— Ни секунды не сомневаюсь, что именно так и будет. Вы, как профессионал, только что подтвердили все мои расчеты. Однако, тот, кто участвует в самом начале, тот может сорвать просто астрономический куш.

— Тридцать процентов за месяц? При таком риске? Это несерьезно.

— Что вы скажете про двести процентов прибыли за месяц? Можно больше, но чем больше срок — тем выше риск. Но судя по размаху подготовки и хитрой рекламной активности "Корыстного сатрапа" сливки они будут снимать на третьем месяце проекта, после чего кинут всех.

— Позвольте усомниться. Двести процентов — это нереально. И риск, все равно, слишком велик.

— Вы правы, если в стандартных кредах, то всего треть набежит. А вот в динарах он дают сам-три! Для "Доброго Самаритянина" — вообще никакого риска. В обеспечение я предоставляю банковскую гарантию на девятьсот тысяч кредов. Сумма займа — двадцать тысяч динаров Сатрапии.

Быстро пересчитав при помощи калькулятора, господин Иезекульд, пришел к выводу, что предложение достаточно выгодное. Но, он сам себе не простил бы, если бы не попробовал стрясти больше.

— Каков страховой рейтинг гарантии?

— А0-плюс.

Рейтинг не совсем "мусорный" только благодаря тому, что банк уже принимал этот залог в обеспечение от "Пожирателей Пустоты". Раз уж такие уважаемые клиенты согласились его принять, то банк логично рассудил, что страховка не совсем пропащая.

— Это очень низкого качества обеспечение, — не преминул воспользоваться обстоятельствами банкир и кровопивец. — Нужно будет увеличить сумму залога!

В результате торга стороны пришли к компромиссу — Зедд предоставляет залоговое обеспечение в миллион сто тысяч, и пятьдесят тысяч сразу сверх того лично господину Иезекульду. Причем, физический объем древесины хлоя в хранилище увеличивать не пришлось — банк, пересчитал и увеличил оценку стоимости исходя из роста рыночного курса. И чего им не поднять, если только за две недели "Корыстный сатрап" уже трижды повышал закупочные цены, причем курс, выраженный в динарах, подскочил особенно быстро.

Конец интерлюдии

— Наконец-то, господин Вад! Я уже извелся, вас ожидаючи, — господин Иезекульд лучится счастьем и радушием. И это настораживает больше всего — не такой реакции ожидал, если честно.

— Эээ… Мне кажется, что вы будете несколько разочарованы целью моего визита, — поспешил "обрадовать" оппонента, но не преуспел в этом начинании.

Акула капитализма заулыбалась ещё шире и активно замахала руками, словно отбиваясь от невидимых мух цеце и малярийных комаров заодно.

— Что вы, что вы! Конечно же, догадываюсь о цели вашего звонка. Вы хотите досрочно погасить кредит в нашем любимом "Добром Самаритянине"! — удивительно искренне порадовался чужому счастью банкир и кровопивец. — Мои искренние поздравления, вы первый, кому это удалось за последние годы.

— И вы не имеете ничего против такого развития событий? — пришла моя очередь озадачиться.

— Соглашусь, что не все мои коллеги или, тем более, начальство в восторге от того, что клиент досрочно расторгает договор и погашает кредит, и при этом он не банкрот и не в долговой яме. И даже остается при деньгах! Что вопиюще недопустимо и наносит ущерб нашей деловой репутации.

— Ничего не понимаю. Не находите, что ваши слова противоречат сами себе? — не сказать, что ожидал что-то другое, но такой резкий переход озадачивает.

— Нет никакого противоречия. Первый весомый аргумент в вашу пользу — интересная и нестандартная афера с сатрапским империалом. Мое начальство это оценило — не часто попадаются достойные противники. Но не спешите радоваться, на самом деле у вас не было ни одного шанса на успех. Слишком разные весовые категории и бюджеты, тем более, что ситуацию мы отслеживали и легко блокировали бы в случае необходимости все каналы информации, влияющие на рынок. Но сама задумка оригинальна, свежа и необычна. И ещё более удивительно, что всего этого вы добились практически без серьезных финансовых вложений!

— К чему эти сомнительные комплименты, если операция, по вашему мнению, изначально была обречена на неуспех?

— Ошибаетесь! Это очень успешная операция! Вы создали на пустом месте и раскрутили новый уникальный финансовый бренд, а это дорого стоит. Наши аналитики посчитали, что для аналогичного результата потребовался бы бюджет не менее миллиона кредов, причем никто не гарантирует, что получившийся продукт будет так же интересен потребителю, как ваш. Слишком низкая эффективность рекламы на этом рынке и слишком высока конкуренция. На моей памяти за последнее десятилетие ни одного такого примера не было на Спике и в соседних системах. Теперь вы понимаете, что неразумно было бы разрушить эту конструкцию, и не извлечь при этом немножко прибыли.

— И что вы хотите? Ведь я просто могу погасить долг и больше не иметь с вами никаких дел? Какая мне выгода от этого?

— Вы же умный человек и должны понимать, что наша компания не может допустить такого удара по своей репутации. И мы будем вынуждены принять меры, чтобы её восстановить. В таком случае останется только посочувствовать вам. Подозреваю, что даже взлететь со Спики не сможете — решение об аресте движимого имущества уже лежит на столе у окружного судьи. Возможно, это решение вам покажется не совсем законным, но обжаловать и выиграть процесс у вас нет ни одного шанса. По крайней мере, в ближайшую пару лет. Представьте, сколько портовых сборов вы заплатите за это время, не говоря уже о юристах!

— Это шантаж?

— Это деловое предложение, от которого нельзя отказаться. Вы передаете нам все юридические права на бренд "Корыстный Сатрап", а также три тонны древесины хлоя, которые вы получили в качестве оплаты за последний рейс. Само собой, погашаете долг в сатрапских динарах. Не забудьте перечислить остаток от пятнадцати тысяч тоже — во избежание недоразумений.

— Зря подозревал вас в излишней доброте. Похоже вы на этой афере заработаете не один миллион, а в несколько раз больше.

— Наша работа — помогать людям. Как я понимаю, вы согласны, — не спрашивает, а утверждает господин Иезекульд, забивая последний гвоздь в крышку моего проекта.

Впрочем, некоторое удовлетворение все же осталось. Долг погасил полностью, причем обошлось без кровной вражды со стороны "Добрых Самаритян", а это нешуточное достижение. Думаю, что решение суда и штрафная стоянка — это не пустые угрозы, а самая что ни есть суровая перспектива в случае моего отказа.

Причина провала проекта, кроме излишней самоуверенности организатора, то есть, меня любимого — полное отсутствие денег для раскрутки, плохое знание местных реалий и острая тотальная нехватка специалистов, да и просто надежных и компетентных помощников. Никому и ничего нельзя поручить — среди моих знакомых и членов экипажа нет ни одного, кто поймет, что такое маркетинг или, не к ночи упомянутый, черный пиар и с чем его едят. Учитывая, что мне ещё и в рейсы ходить надо хоть иногда, ночами зубрить уставы и базы данных, то на изучение обстановки времени не оставалось совсем. Результат закономерный. Хотя, могло быть и хуже, чего уж скромничать. Так, что завершение эпопеи с сатрапским инвестиционным империалом воспринял с облегчением — дальше раскручивать его, нет ни сил, ни средств. Зато теперь я свободен, как страус в полете.

Подведя промежуточные итоги, должен признать, что дела наши не такие скорбные, как казалось. Реальность оказалась немного хуже прогноза и ожиданий. В наличии — двести с хвостиком тысяч. И это все мои деньги, к сожалению. Никаких поступлений не ожидается, а расходы, наоборот, только растут. Имуществом оброс, но на продажу почти ничего не осталось. Вроде бы все нужное и полезное, а ненужный хлам забрал Рама при разводе.