Николай Непомнящий – 100 великих тайн из жизни растений (страница 44)
Ботаники открыли поразительный факт: ночью, перед тем как распуститься, бутон лотоса неожиданно нагревается. Холодный ночной воздух остужает его лепестки, но под ними становится все теплее. Растение все энергичнее «дышит»: впитывает больше кислорода и выделяет больше углекислого газа. Углеводы (видимо, крахмал — основной резервный углевод растений) усиленно расщепляются, выделяя энергию, — то же самое происходит в организмах людей и животных, когда им холодно. На следующий день, если ночью теплеет, эта естественная «печь» убавляет обороты, но температура бутона, подчеркиваем, остается неизменной.
Удивительно, но это так: количество энергии, которое вырабатывает цветущий лотос, достигает одного ватта. С помощью двух десятков растений можно было бы осветить комнату и, спокойно расположившись на софе, «под сенью лотосов цветущих», лежать и почитывать журнальную статью, посвященную этим необычным растениям. Как известно, организмы млекопитающих (и людей в том числе), чтобы поддерживать температуру тела постоянной, снабжены сложной гормональной системой. За ее работой следит множество нервных волокон. У лотоса подобной системы нет. Как он ухитряется следить за температурными перепадами и вовремя их исправлять? Непонятно.
Мы знаем пока лишь, где спрятана «печь», согревающая растение. Тепло выделяют митохондрии — своего рода крохотные электростанции, имеющиеся внутри каждой клетки. Они синтезируют аденозинтрифосфат (АТФ), при распаде которого выделяется большое количество энергии.
Теплолюбивые лотосы содержат гораздо больше митохондрий, чем любое другое растение. Примерно 50 % всего тепла вырабатывает конусовидное плодовое тело растения, другую половину — лепестки цветка и желтые пыльники. «Всего пара граммов этих частей лотоса содержит столько же митохондрий, сколько имеется их в двух фунтах кукурузных семян», — отмечает Ханна Скубац, ботаник из Сиэтлского университета (США).
Ученым пока известны лишь некоторые растения, умеющие тщательно регулировать свою температуру. К их числу относятся представители семейства аронниковых (например, такой привычный оранжерейный питомец, как филодендрон). Кроме того, многие растения способны время от времени обогревать себя. Что побуждает их к этому? «Возможно, ароматические вещества, которые содержит цветок, испаряются интенсивнее, когда он разогрет. Вы же знаете, что и духи в жару пахнут сильнее. Насекомые, не в силах устоять перед дурманящим запахом цветка, спешат к нему и опыляют его», — предполагает Шульце-Мотел.
Если же растение умеет поддерживать неизменную температуру даже ночью, то, видимо, причина в другом. Лотос «заботится» о том, чтобы жуки и пчелы (именно они в основном и опыляют этот цветок) чувствовали себя хорошо. Если насекомое с вечера заберется в бутон лотоса, то в тепле ему не захочется спать. Всю ночь напролет оно будет неторопливо, в полной безопасности, ползать по своим апартаментам, постепенно перемазывая себя пыльцой с ног до головы. Насекомые, выбравшие для ночевки другое укрытие — не такое теплое, — быстро заснут. Их тельце не тронет ни одна пылинка. С рассветом они выберутся из цветка, отплатив ему за ночлег лишь небольшим взятком пыльцы.
Подобный трюк, «придуманный» лотосом, помогает и самим насекомым. Когда поутру бутон вновь раскроется, пчела или жук, отогревшись за ночь, бодро вылетают оттуда. Их собратья, разморенные ночной негой, еще вялы и слабы. Они легко становятся добычей врагов, тогда как букашки, пригретые лотосом, вертко и сноровисто ускользают от опасности. Исследования показали, что многим насекомым, чтобы взлететь, нужно разогреть свое тельце до 30 °C и более. Бутоны лотоса — лучшее «горячительное» средство для теплолюбивых инсектов.
Если жуки или пчелы поработали на славу, появятся семена — каждое величиной с орех (плод лотоса так и называется — многоорешек). Семена эти съедобны. В странах Азии из них готовят конфеты, вываривая орешки в сахаре. Если их минует эта участь, то, когда плодовый конус высохнет, семена упадут в воду, порождая новое поколение священных растений.
Так, с помощью разных хитростей эволюция позаботилась о том, чтобы семейство лотосовых не угасло. Насчитывает оно всего два вида: лотос желтый (Nelumbo lutea), открытый лишь после плавания Колумба (он произрастает на Атлантическом побережье Америки и островах Карибского моря), а также лотос орехоносный (Nelumbo nucifera), о котором мы и ведем рассказ. Он — уроженец Старого Света. Именно ему поклонялись древние египтяне и индусы (он служил троном Исиде, Нефтиде, Осирису, а также Будде; он порождал Брахму и Ра), его плодами питались гомеровские лотофаги, впадая в блаженное забытье («Лишь только сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно все позабыл»), его полями гордился спартанский царь Менелай («Ты владеешь землею тучных равнин, где родится обильно и лотос»). Гордимся и мы тем, что лотос произрастает также у нас в России — на Дальнем Востоке и в дельте Волги, в Астраханской области. Лотос — редкий, реликтовый вид, и семена его сохраняют всхожесть в течение столетий и даже тысячелетий.
Американская исследовательница Джейн Шен-Миллер из Лос-Анджелесского университета сумела прорастить семя лотоса, пролежавшее 1288 лет. Оно, как и шесть других семян, было найдено в Китае, на территории высохшего пруда, когда-то вырытого буддийскими монахами. Семена эти упали в землю еще в ту пору, когда войска арабов готовились к покорению Испании. «Просто невероятно, — говорит Шен-Миллер, — это семя лотоса лежало и сохло тысячу лет. Оно было мертво, но вот прошло всего четыре дня, и из него проклюнулся небольшой зеленый росток».
Это семя, казалось бы, умершее, но внезапно, по воле ученых, проросшее, вновь воскрешает мечту о вечной жизни. «Мы старимся и умираем лишь потому, что в нашем организме постепенно накапливаются какие-то дефекты. Один, другой, сотый, и вот уже все наше тело понемногу слабеет, подточенное этими крохотными недугами, как высоченное дерево бывает подточено неприметными жучками, — продолжает Шен-Миллер. — Если бы мы знали, как поправить беду, как избавиться от этих невидимых нам пороков и дефектов, как пресечь болезнь в самом ее зародыше, мы бы меньше болели, лучше жили и, может быть, жили бы значительно дольше, чем теперь».
Цветок лотоса, как выяснили недавно ученые, наделен очень эффективной системой исправления подобных внутренних дефектов.
Биохимики исследовали семя лотоса, рожденное почти тринадцать веков назад, и выделили фермент, который устраняет повреждения, накапливающиеся в клеточных белковых структурах. Поэтому семя не состарилось. Этот фермент был активен в нем так же, как в недавно созревшем семени.
Быть может, мы отыщем и другие механизмы, препятствующие старению семян лотоса. «Если нам удастся изолировать гены, отвечающие за устранение дефектов, которые накапливаются к старости, то, может быть, мы сумеем имплантировать эти гены культурным растениям, — надеется Джейн Шен-Миллер. — И возможно, когда-нибудь нам удастся привить бессмертие домашним животным и человеку». Лекарство от болезней и смерти таит в себе теплый трон Будды — священный лотос.
Дерево дракона
Местные жители, гуанчи, населявшие тогда остров, считали это дерево священным и поклонялись ему. Дерево — высотой 23 метра, в обхвате 15 и более 4 метров шириной. В 1819 году часть вершины дерева была сорвана бурей. Ботаники считают, что это самое старое дерево в мире: его возраст шесть тысяч лет. За древность и странную форму оно названо драконовым деревом (Dracaena draco).
Драцена относится к семейству лилейных. На Канарских островах из драцен добывают смолу (гумми), называемую «драконовой кровью», пишет профессор Н. Верзилин.
Драцены растут и у нас на Черноморском побережье. Они не только декоративны — волокна в ткани их листьев имеют свойства щетины и конского волоса. В последнее время из волокна листьев драцены начали изготовлять щетки. Декоративные драцены теперь стали техническим растением. С одного гектара драценовой плантации (10 тысяч драцен) можно получить 5 тонн сухого листа и из них 4 тонны «растительной щетины».
В южных садах и комнатах получили распространение драцены с тонким высоким стволом и пучком темно-зеленых кожистых линейных листьев. Их часто называют пальмами, на которые они и похожи издали.
Иногда за драцены принимают и родственные им кордилины (Cordyline australis — кордилина южная). Однако их легко отличить. У кордилин листья с черешками, средняя жилка ясно видна, и от нее отходят перистые жилки. У драцен листья сидячие, обхватывающие стебель, с параллельными жилками.
Кордилины имеют мясистые корневища с белыми корнями. Драцены корневищ не образуют, и корни их — желто-красные. Цветки драцены имеют завязь, дающую одно семя; в завязи цветка кордилин образуется много семян. У драцен и в особенности у кордилин листья бывают разной расцветки. Драцены происходят из тропической Африки, кордилины — из Новой Зеландии и Австралии.