Николай Непомнящий – 100 великих достижений СССР (страница 87)
Уже на младших курсах Демихов активно включился в научную работу и в 1937‐м самостоятельно сконструировал и пересадил собаке искусственное сердце. Оно приводилось в движение электромотором. Собака прожила еще два часа после операции – по тем временам огромный успех.
В 1940‐м Демихов окончил университет, а через год началась война, которую Демихов прошел в качестве старшего лаборанта в патологоанатомической лаборатории – поскольку по специальности был биологом, а не медиком – и закончил службу в звании старшего лейтенанта в Маньчжурии. На войне жизнь столкнула его с крайне талантливым хирургом Борисом Петровским. Искренне радея за истину, Демихов несколько раз указывал Петровскому на те или иные ошибки в процедурах. Честолюбивый Петровский затаил обиду. Через много лет он будет одним из тех, кто помешает Демихову получить заслуженную славу.
В 1945‐м, почти сразу после войны, он приходит в Институт экспериментальной и клинической хирургии. Тогда же встречает будущую жену – Лию Николаевну, в браке рождается дочь Ольга, которая теперь профессор, врач.
В 1946 г. Демихов успешно пересаживает собаке второе сердце, а вскоре полностью заменяет и сердце, и легкое – в мире науки и медицины это стало сенсацией, но в СССР к операции отнеслись крайне прохладно.
С 1946‐го по 1959‐й Демихов проведет в общей сложности 250 операций по пересадке второго сердца, причем одна из собак прожила в итоге 32 дня.
В 1948 г. Демихов начинает эксперименты по пересадке печени, а еще через несколько лет – сердца. Всё это делается для того, чтобы наконец-то перейти к самой сложной и кажущейся невозможной операции – пересадке сердца человеку. Демихов уверен, что это только вопрос времени. Но пересадка сердца от погибшего донора, помимо медицинских вопросов, поднимала и вопрос этики: если сердце еще бьется, можно ли считать донора официально мертвым? А если донор не мертв, то насколько этично пересаживать его органы реципиенту? Фактически именно из-за этого в СССР был наложен запрет на пересадку органов, а желание врачей развиваться считалось «противоречащим принципам коммунистической морали». Окончательно этот вопрос разрешили только в 1992 г., когда был принят закон о трансплантации органов.
На сердечно-легочном аппарате Демихов не остановился и в том же году пересадил печень, а чуть позже, уже в 1952‐м, придумал схему маммарно-коронарного шунтирования: здоровый сосуд подсоединяли к сердцу, и он начинал работать взамен поврежденного. Тут же схему опробовали – конечно, на собаке: для скрепления артерий использовали пластмассовые канюли и скрепки из тантала. Работа велась быстро – 2 минуты на все манипуляции. За эту работу Демихов получил первую премию – имени Бурденко.
Один из псов, прооперированных Демиховым, прожил еще более 7 лет, не испытывая особенных проблем со здоровьем. В конечном счете Демихов научился подключать к одному животному до 4 сердечно-легочных комплексов, а главное – сохранять их в функционирующем состоянии целую неделю.
Первая двухголовая собака казалась фантастическим пришельцем из космоса – у голов были объединены кровеносные сосуды. Для эксперимента Демихов отобрал большую взрослую собаку и крупного щенка. Далее туловище щенка прорезалось в средней части грудной клетки, а передняя часть с удаленными сердцем и легкими пересаживалась целой собаке на шею. В процессе сшивания образовывался общий круг кровотока, и голова щенка начинала жить за счет дыхания и кровообращения большой собаки. Обе головы высовывали язык в жару, ели, пили; одна из голов систематически пыталась укусить вторую за уши – в отличие от эксперимента Алексиса Карреля, собака которого лишь демонстрировала ряд рефлексов, создание Демихова казалось вполне живым и адекватно воспринимающим окружающий мир. Самая долгоживущая голова прожила целый месяц и даже успела вырасти. Так Демихов доказал, что даже голову – этот невообразимо сложный орган – можно успешно пересадить.
Несмотря на успех, большинство животных всё же быстро погибало, причем Демихов искренне считал, что ответственны за это инфекции и технические ограничения, будучи не в состоянии доказать необходимость тканевой совместимости.
В те годы совместимость проверяли лишь по схожести групп крови – Демихов сверял их у обеих собак и даже проверял после операции мазки крови, не находя при этом ничего, кроме небольшого воспалительного процесса. Научного доказательства тканевой совместимости не существовало, как не было и способа проверить эту совместимость до операции.
Сам Демихов писал:
– Необходимо тщательно изучать антигенный состав клеток донора и реципиента, а также изыскивать способы устранения их иммунобиологических различий… Иммунологам необходимо изыскать более чувствительные методы, позволяющие находить различия при пересадках у животных внутри вида.
В 1960 г. его лабораторию посетил тогда еще никому не известный хирург из Южной Африки – Кристиан Барнард, который позже назовет Демихова «отцом трансплантологии сердца и легких». Он приезжал еще один раз – в 1963‐м, как и множество других молодых трансплантологов со всего мира.
Всё это время Владимир Петрович оставался лишь младшим научным сотрудником, не имея ни степеней, ни званий. В 1960 г. Демихов из-за ссоры с Владимиром Ковановым, своим непосредственным директором, вынужден был перейти в Институт скорой помощи имени Склифосовского – Кованов не допускал к защите диссертацию Демихова «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте».
В Институте скорой помощи ему дали лабораторию, но располагалась она в сыром подвале: пол был выстлан досками, под которыми хлюпала вода, большая часть оборудования создавалась на коленке, а вместо компрессора использовали пылесос «Буран».
Здесь в 1962 г. Демихов пересадил второе сердце собаке Гришке. Гришка прожил после операции рекордные 142 дня – и жил бы дольше, если бы не пал жертвой пьяного ограбления: пес пытался защитить свои владения. Демихов тяжело пережил гибель подопытного и с тех пор всегда брал всех прооперированных собак домой.
Демихов всё еще пытался защитить диссертацию – материала у него давно набралось не только на кандидатскую, но и на докторскую. Наконец, в 1963 г., на биолого-почвенном факультете МГУ он защитил сразу обе, получив степень доктора наук. Защита проходила тяжело – на ней присутствовало множество противников гениального хирурга, в аудитории раздавались возгласы о ненаучности эксперимента, о шарлатанстве.
Петровский, когда-то случайно встретившийся Демихову на войне, не забыл наглого, с его точки зрения, лаборанта. К 1965 г. он стал министром здравоохранения и постарался уничтожить соперника. Про Демихова он пишет: «Демихов, безусловно, интересный человек, фанатик, причем испорченный отсутствием руководства. С точки зрения хирурга имеет очень крупные дефекты. С точки зрения физиологии – полное отсутствие контроля эксперимента. Проводит операцию, а далее за собакой не наблюдает. Собаки часто гибнут от кровотечения. Он не имеет хирургической подготовки. Работает на чистой идее».
Когда на секции трансплантологии Владимир Петрович рассказывает о своей идее, присутствующие обвиняют его в шарлатанстве. Председатель секции профессор Островерхов упрекает Демихова в низком уровне его экспериментов и называет демиховские опыты «ахинеей». Все молчат. Вставать на защиту Демихова – значит напрямую пойти против Петровского. Но один человек всё же встает – Татьяна Андреевна Григорьева, заведующая кафедрой гистологии 2‐го Московского мединститута.