Николай Некрасов – Поэмы (страница 74)

Ладнее говорить! – Теперь в раю твой Демушка, Легко ему, светло ему… — Заплакал старый дед. «Я не ропщу, – сказала я, — Что Бог прибрал младенчика, А больно то, зачем они Ругалися над ним? Зачем, как черны вороны, На части тело белое Терзали?.. Неужли Ни Бог, ни царь не вступится?..» – Высоко Бог, далёко царь… «Нужды нет: я дойду!» – Ах! что ты? что ты, внученька?.. Терпи, многокручинная! Терпи, многострадальная! Нам правды не найти. — «Да почему же, дедушка?» – Ты – крепостная женщина! — Савельюшка сказал. Я долго, горько думала… Гром грянул, окна дрогнули, И я вздрогнула… К гробику Подвел меня старик: – Молись, чтоб к лику ангелов Господь причислил Демушку! — И дал мне в руки дедушка Горящую свечу. Всю ночь до свету белого Молилась я, а дедушка Протяжным, ровным голосом Над Демою читал…

Глава V. Волчица

Уж двадцать лет, как Демушка Дерновым одеялечком Прикрыт, – все жаль сердечного! Молюсь о нем, в рот яблока До Спаса не беру [82]. Не скоро я оправилась. Ни с кем не говорила я, А старика Савелия Я видеть не могла. Работать не работала. Надумал свекор-батюшка Вожжами поучить, Так я ему ответила: «Убей!» Я в ноги кланялась: «Убей! один конец!» Повесил вожжи батюшка. На Деминой могилочке Я день и ночь жила. Платочком обметала я Могилку, чтобы травушкой Скорее поросла, Молилась за покойничка, Тужила по родителям: Забыли дочь свою! Собак моих боитеся? Семьи моей стыдитеся? «Ах, нет, родная, нет! Собак твоих не боязно, Семьи твоей не совестно, А ехать сорок верст Свои беды рассказывать,