Николай Наседкин – Наша прекрасная страшная жизнь. Рассказы (страница 5)
Ну, что ж, её Витюша тоже ни Шварценеггером, ни Ричардом Гиром, ни даже доморощенным каким-нибудь «бригадиром» Сергеем Безруковым не был – отнюдь. Однако ж вон чего учудил, сволочь!
Всё получилось быстро и ловко, словно кто помогал Маше. Мужичок, купив хлеба, молока и на этот раз шпикачек полкило (неужто тоже о празднике помнит?), встал ещё и в небольшую – человека три – очередь к аптечному киоску в углу магазинного зала. Маша незаметно подкралась, пристроилась сзади, кашлянула как бы ненароком ему в ухо. Обернулся, увидел и – явно обрадовался, растерялся, в кои веки первым поприветствовал:
– О! Здравствуйте!.. – И забормотал. – А я вот – валидолу… Кончился валидол…
Маша глянула ему длинно в глаза и тихо, так, что слышал только он один, спокойно приказала:
– Презервативы куп
Мужичка в тот момент можно было снять в рекламе «Шок – это по-нашему!»: все пломбы и железные коронки показал. Робко улыбнулся: мол, это шутка такая?
– Купите, купите, – строго, деловито и вместе с тем доверительно, как-то интимно повторила Маша, – одну упаковку.
Киоскёрша-провизорша уже требовательно на мужичка глянула.
– Мне… э-э-э… вон там… – того явно заклинило.
Аптекарша догадливо помогла:
– Резинки, что ли? Какие?
Мужичок стал багровым, еле-еле выдавил шёпотом:
– Любые…
Фармацевщица воспользовалась моментом вполне: выкинула на прилавок упаковку самых навороченных кондомов – за двадцать два с полтиной. Мужичок еле денег по карманам наскрёб, про валидол даже и не вспомнил. Морда свекольной стала – вот-вот, и удар хватит. Маша купила нитроглицерин.
Мужик ждал её у входа, размыто улыбался. Она молча кивнула головой. Они пошли. Тот никак не мог прийти в себя.
– Меня Маргаритой зовут, – ласково сказала Маша. – Можно – Марго.
Глянул затравленно, буркнул:
– Захар…
Маша чуть не фыркнула: ещё бы Дормидонт!
– А по отчеству?
– Иванович… – также отрывисто квакнул тот.
Ну и ну!
– А можно без отчества? – Маша взяла его под руку, со всей возможной нежностью заглянула сбоку в глаза.
– Конечно! Что вы! Конечно, можно! Какое отчество!.. – мужик вдруг возбудился так, что, такое впечатление, сейчас посреди улицы прям в штаны на ходу и кончит. – А мы… мы куда идём?
– Ка-а-ак? – ужасно удивилась Маша. – Разве мы идём не к вам?
– Ко мне?.. Ах да, конечно, ко мне! Только… Может, вина или… водки?
Маша в открытую ухмыльнулась: откуда ж у тебя, милок, деньги на вино-водку? Но вслух, сделав голос грудным, волнительным, сказала:
– Не надо вина. Нам и без вина будет хорошо… Нам с вами и чаю хватит. Есть дома чай?..
Чай у Захара Иваныча дома был. Маша уже вовсю наслаждалась. Какой там чай! Он, милок, о чае и не вспомнит. Всё идёт-развивается по сценарию. Ещё в прихожей, сняв пальто, Маша, вернее в тот момент Маргарита, как бы ненароком прижмётся к лопоухому ухажёру, обожжёт (под тонким свитерком – ни маечки, ни лифчика), потом, чуть позже, опять как бы нечаянно ещё и ещё прижмётся, рукой по штанам проведёт, может быть, и поцеловать себя даже позволит (хотя от мужицких поцелуев её тошнит вовсю – поди уже лесбиянкой по натуре стала!), само собой, задышит глубоко, бурно, напоказ…
Дальше вообще всё просто: отправит-погонит распалённого самца в душ – мол, давай, давай, я сейчас тоже остатние юбки-трусики скину да к тебе присоединюсь. А сама нитроглицерин ему на стол выложит (пригодится!), пальтишко на себя и – шмыг в дверь. Маша даже хихикнула раньше времени, представив физию голого Захара, с горящими глазами ожидающего её в ванной…
Ну, а самое наслаждение, конечно, нахлынет через день или два, когда она как бы невзначай столкнётся с ним на улице. Вот этот момент, это – как оргазм, а может, и слаще (об оргазмах Маша представление имела смутное): он будет злиться или унижаться, грозить или молить – не важно; важно, как она смерит его холодным взглядом с кепчонки до штиблет и величественно осадит: «Что? В чём дело? Мы разве знакомы?..»
Напарница по работе Танька, бывшая в курсе этих её вылазок-мщений во вражеский стан, не раз предупреждала: смотри, нарвёшься как-нибудь на горячего мужика – в морду даст, а то и в самом деле изнасилует…
Ну, это вряд ли! От тех, каких Маша выбирает, подобных подвигов ждать-опасаться нечего. Она больше боялась, как бы какой продинамленный хлюпик не самоубился, руки на себя не наложил…
Впрочем, даже если и такое произойдёт-случится – туда и дорога.
Чтоб они все сдохли, мужики треклятые!
Захар, бросив нежданную гостью в комнате, закрылся на кухне, присел на корточки, сжал кулаки, сделал энергичное победное движение-натяг и сдавленно, шёпотом завопил по-телекиношному:
– Йес!
Такого везения он и в самых смелых, разнузданных мечтах не ждал. Сама! Сама напросилась, сама пришла! И пусть раньше времени, до срока (лучше бы в апреле, к дню рождения!), ну да ладно – дарёному коню, вернее, кобыле в зубы не смотрят.
Он осторожно достал из нижнего ящика стола старенький дипломат с инструментами, раскрыл: флакон с хлороформом, чистый носовой платок, удавка, набор ножей, топорик, ножовка. С внутренней стороны крышка кейса обклеена вырезками из газет с кричащими заголовками: «8-я жертва маньяка», «Маньяк по-прежнему неуловим», «Маньяк наводит ужас»…
Захар ухмыльнулся. Он понимал, что здорово рискует, собирая-коллекционируя эти вырезки, но зато какое наслаждение просматривать их. Это ли не слава! А ещё большее, ещё острее наслаждение, так похожее на непрерывный длительный оргазм, испытывает он каждый раз целую неделю, неторопливо, со смаком расчленяя в ванне свежий труп и вынося его небольшими частями-порциями из дома…
– Э-эй, Захар! – донесся из комнаты голос похотливой сучки. – Где же вы? Ау! Я зас-ку-ча-ла…
– Иду, иду! – охотно откликнулся хозяин, открывая флакон. – Уже иду…
КВЕСТ
Ах, как начался этот день – просто замечательно!
Юра Бабиков, восьмилетний мальчик в майке и джинсиках из секонд-хэнда (на левом колене – совсем свежая синяя заплатка в виде ромбика), семенил-поспешал чуть сзади своих друзей. Вернее, Витьк
А он, Юра-то, и пригодился! Володя велел ему по дороге банки из-под колы и пива собирать – для мишеней. Юра расстарался – за пазуху пять банок насобирал-вместил, да в руках ещё две.
Потом, уже в парке, конечно, стрелял чаще Володя, Вите счастье такое доставалось пореже, а Юра только со своими банками и управлялся: бегал их устанавливать после метких выстрелов друзей-приятелей. Но дал, дал Володя наконец и ему разок стрельнуть. Да-а-а, это что-то! Пистолет «Аникс» ну совсем как настоящий, шарики-пули с двух шагов банку пробивают! Правда, Юра хотя и стрелял почти в упор и с двух рук, но всё равно промазал. Пистолет-то тяжеленный! Уж со второго раза точно бы попал, да Володя «Аникс» забрал: всё, хватит, итак почти все заряды растранжирили за раз…
Когда шли назад в город через подвесной мост, Володя небрежно, как бы между прочим, сообщил, что ему в субботу
Про «шнурков» Юра догадался, а вот что такое «комп» и, тем более, «блины», которые в наборе продаются – понять трудно, но слово «игралки» звучало заманчиво.
– Ха! – усмехнулся Витёк. – Ты ещё скажи: мотоцикл тебе купили – «Харлей Дэвидсон» или «Хонду»…
Володя вскипятился и потащил Витю, вернее – Фому Неверующего к себе домой. Юра опять вышагивал за ними как бы между прочим, мало на что надеясь.
У железных ворот особняка Думаницких стояла серебристая стремительная машина с малюсеньким блестящим рулём-баранкой на носу.
– Ага, значит папец на обеде, – небрежно пояснил Володя и, похлопав по матовому крылу автомобиля, добавил. – Гоша, папин водила, мне самому на «мерсе» давал гонять…
– Ух ты! – выдохнул Юра, хотя понимал, что мог бы так напоказ и не выдыхать.
Витёк недоверчиво ухмыльнулся, но промолчал.
В необъятной прихожей они разулись. Зелёный настил под ногами был такой мягкий, так нежно гладил ноги, что Юра начал чаще шагать. А поваляться бы – лучше, чем на траве!..
Хозяин повёл было гостей сразу наверх, но их окликнул женский голос из комнаты внизу. Когда они вошли, Юра понял, что это – столовая. Он знал, что в больших домах бывают кроме кухни и столовые. В центре стоял длинный стол, обставленный десятком стульев и уставленный на одном краю посудой с едой. Грузный, совсем лысый мужчина сидел в торце стола, отдувался и утирал пот со лба полотенцем. Ему в чашку подливала кофе из прозрачного кофейника тоже полная, с пышной рыжей причёской женщина. «Шнурки» – сообразил Юра.
– Так, так! Гости к нам нежданные? – строго, без улыбки произнёс «папец». – Ну-ну! Делать нечего… Давай, Софья Семёновна, угощай, раз такое дело, чем Бог послал.