Николай Надеждин – Сергей Рахманинов. Божий ангел. Маленькие рассказы о большом успехе (страница 2)

К семи годам музыка стала основным предметом, которому мальчик посвящал пять дней в неделю – по два-три часа ежедневно. Потом еще выполнял «домашнее задание» – разучивал новые пьесы, которые на следующий день предстояло сыграть своей учительнице.

Любовь Петровну к тому времени сменил профессиональный педагог – её близкая подруга, выпускница Петербургской консерватории Анна Дмитриевна Орнатская. Сама блестящая пианистка, закончившая консерваторию с малой серебряной медалью (то есть была второй на выпускных экзаменах и закончила один факультет), Анна Дмитриевна научила Сережу главному – слышать и понимать музыку. Различать интонации и чувствовать тончайшие нюансы. Именно благодаря Орнатской, музыка для Рахманинова стала тем языком, посредством которого он воспринимал мир и общался с ним. Крайне важная вещь: музыкальное восприятие – основа основ и для хорошего исполнителя и, тем более, для композитора…

Однако благополучное, безмятежное время подходило к концу. И семью Рахманиновых ждали непростые испытания и потрясения. Восьмилетний Сережа ни о чём подобном, конечно же, не думал.

7. Угроза разорения

С Рахманиновыми произошло то, что происходило с тысячами мелкопоместных дворян – они понемногу погружались в трясину бедности. Хозяйство приходило в упадок. На горизонте замаячила угроза разорения.

Устоявшийся на протяжение многих поколений провинциальный быт себя давно изжил. Онежские крестьяне в поисках лучшей доли переселялись в город. И тихая благополучная обитель – имение Рахманиновых Онег, превратился в стремительно пустеющую деревню.

Что-то надо было менять. Но… что именно? Пока Василий Аркадьевич размышлял о будущем, семейный капитал, и без того невеликий, проедался и проживался. Поместье не приносило ровно никакого дохода. И от былого благополучия остались лишь воспоминания.

Это была настоящая трагедия. Но выход был лишь один – продать имение и переехать в Петербург поближе к родственникам. К тому же нужно было думать о будущем детей. Наследства Василий Аркадьевич оставить им не мог – ему попросту нечего было оставлять. Значит, детям, и Сергею, в частности, нужна была какая-то профессия. Хотя, что значит «какая-то»? Музыка. Конечно – музыка. Карьера пианиста. Уж что-что, а достойное образование Василий Аркадьевич сыну дать мог… Так он считал до той поры, пока не переехал с семьей в Петербург и не столкнулся с настоящими материальными трудностями. Оказалось, что денег не хватает ни на что.

8. Петербург

Рахманиновы перебрались в Петербург осенью 1881 года. Они снимали меблированную квартиру, поскольку дом купить не могли. Деньги, вырученные за имение Онег, большей частью были потрачены, и на следующее лето семья была вынуждена снова отправиться в провинцию. Так они и жили – на зиму возвращались в Петербург, на лето уезжали из города к родителям Любови Петровны, в Новгород или деревню Борисово, в семейное имение Бутаковых.

Жизнь Рахманиновых сильно изменилась. Они уже не могли позволить себе былого хлебосольства, которым славились в кругу питерских музыкантов и друзей семьи. Разительно изменились и отношения между супругами. Подступающая бедность кого хочешь скрутит в бараний рог. И Василий Аркадьевич в своих неприятностей винил огромную семью и супругу, с которой, как он считал сейчас, у него не было ни взаимопонимания, ни любви…

Как Рахманиновы ни держались, но перебороть обстоятельства они не смогли. В конце концов Василий Аркадьевич ушел из семьи, оставив шестерых детей на попечение Любови Петровны. Семья Рахманиновых распалась.

А потом стало еще тяжелей. Сережа поступил в младший класс Петербургской консерватории. За его обучение нужно было платить. И материальное состояние семьи стало настолько тяжелым, что Сереже пришлось переселиться в дом тети Марии Аркадьевны, младшей сестры Василия Аркадьевича, и ее мужа Андрея Ивановича Трубникова. По сути, родная тетка Сергея взяла мальчика на полное содержание. Денег с брата на жизнь племянника она не брала категорически.

9. Консерватория

Осенью 1882 года девятилетний Сережа поступил на фортепианное отделение Санкт-Петербургской консерватории. Здесь он проучился три года и, как это ни странно (при его необыкновенной одаренности), без особых успехов.

В чем тут дело? Опять же в воспитании в ранние детские годы. Привыкнув к онежской «вольнице», Сережа, получив в Петербурге полную свободу, занимался чем угодно, только не музыкой. Младший класс консерватории – это обычная школа (в современном понимании специализированная средняя), в которой ученики получали знания по всем предметам, но особый упор делался на музыку – на обучение игре на фортепиано (были и другие отделения), а в старших классах и композиции (это было автономное отделение, обучаться на котором можно было параллельно учебе на каком-либо инструментальном отделении). Обычная школа подразумевает обычные детские заботы. Здесь были и уроки закона божьего, и физика с химией, и математика, и родной язык. Значит, были и свои отличники, и свои отстающие. Сережа, к сожалению, числился именно в последних. Он просто не желал учиться.

Возможно, ему не хватало хорошего педагога. В Петербургской консерватории воспитанием Серёжи занимался профессор Демянский, оказавшийся человеком бездушным и невнимательным. Так бывает – талант юного пианиста еще нужно разглядеть. С Сергеем этого не случилось.

10. Тетушка Мария

Проблема заключалась в семье, в которую переселился юный Сережа Рахманинов. Тетушка Мария обожала племянника и даже мысли не могла допустить, чтобы на него накричать, не говоря уже о том, чтобы взять в руки ремень. А мальчик эту слабость тетушки тут же распознал и ею воспользовался.

Проблема принуждения или не принуждения ребенка к труду (в данном случае к учебе) едва ли ни одна из древнейших проблем человечества. Можно ли применять насилие в воспитании детей в принципе (а принуждение тоже форма насилия)? Или нужно действовать другими методами – заинтересовать ребенка, пробудить в нем любопытство, использовать, наконец, различные формы поощрения? Для Марии Аркадьевны этого вопроса не существовало. Она была уверена, что принуждать к чему-либо ребенка нельзя. Пусть делает то, что хочет. Кто, в конце концов, сказал, что Сережа должен стать именно музыкантом?

С маленького попустительства началось большое разгильдяйство. Дело дошло до того, что в консерваторию стали вызывать матушку Сережи. И ей пришлось краснеть перед преподавателями за нерадивого сына, который, конечно, «играть умеет, но к обучению не имеет абсолютно никаких способностей».

И снова Любовь Петровна стояла перед непростым решением. Забрать сына из консерватории? Но это означало крушение всех надежд.

11. Бабушка

На самом Сергее эта история с Петербургской консерваторией сказалась довольно тяжело. В отроческом возрасте ощущать себя вечно отстающим – так недалеко и до устойчивого комплекса неполноценности. Тем, в общем-то, и закончилось. Уже всемирно известный музыкант, Сергей Рахманинов панически боялся… нет, не провала – шумного успеха!

Когда зал поднимался с мест и начинал рукоплескать, Рахманинов в панике убегал за кулисы, запирался в гримерке, садился перед зеркалом и, обхватив голову руками, с тоской повторял одно слово – «сапожник, сапожник». Он считал себя полным ничтожеством и обманщиком. Человеком, которого публика принимает за кого-то другого… Задумайтесь – гений, величайший пианист современности, композитор огромного дарования страдал тяжелым комплексом неполноценности. Непостижимо…

Детство – очень опасная пора. Человек, особенно растущий, с неустоявшейся еще психикой, как тончайший часовой механизм, который легко повредить неосторожным встряхиванием. Небольшое (казалось бы) потрясение, случайная и совершенно ненарочная обида и – человек получает такое ранение души, которое потом залечивает годы.

Сережины комплексы лечила бабушка Софья Александровна Бутакова. Она забирала внука в имение Борисово, чтобы обойти с ним ближайшие монастыри и церкви. Звон колоколов, стройный церковный хор – вот истоки рахманиновского шедевра «Всенощное бдение». Вот секрет его удивительно тонкой, возвышенной духовной музыки.

Свою бабушку Софью Сережа просто обожал.

12. Москва

Совет перевести Сережу в Московскую консерваторию дал племянник Василия Аркадьевича Рахманинова, двоюродный брат Сережи Александр Ильич Зилоти. Сам еще молодой человек (на десять лет старше Сергея), он только что окончил класс профессора Николая Сергеевича Зверева.

Саша Зилоти был любимцем семьи Рахманиновых. Очень одаренный пианист, после окончания консерватории он продолжил обучение у Николая Рубинштейна и Ференца Листа. А в 1888 году, 25-ти лет от роду, Александр Ильич вернулся в стены родной Московской консерватории, чтобы стать педагогом и занять профессорскую должность рядом со своим учителем Зверевым.

Вообще, традиции Московской консерватории сегодня выглядят легендами, сказками «со счастливым концом». Мыслимое ли дело – профессора консерватории помимо работы со студентами занимались еще и воспитанием лично ими отобранных «любимчиков», которых принимали на полное содержание (исключительно из личных средств профессоров!) и вели до выпускных экзаменов. Правда, чести такой удостаивались только исключительно одаренные слушатели консерватории…