Николай Мудрогель – Пятьдесят восемь лет в Третьяковской галерее (страница 10)
Художники, участвуя в таких вечерах, одним только были чуть недовольны: вина мало. Действительно, вино ставилось в очень ограниченном количестве. Третьяков считал, что водка - огромный враг русского народа и русских талантливых людей. Он не допускал, чтобы у него в доме кто-нибудь упивался.
Любя художников, Третьяков никогда не потворствовал их слабостям. Он жалел их, если они впадали в нужду или заболевали. Помню, как он печалился о Саврасове, стараясь поддержать его. Но в конце концов страсть к вину у Саврасова все победила, и талантливый человек погиб.
Часто бывая на квартирах художников, Третьяков видел их бедность. Это в наши дни художники щедро обеспечены - у них и прекрасные квартиры, и хорошие заработки, и возможность длительных поездок куда они только захотят. Наше государство высоко ценит труд талантливых художников и щедро дает все, что им надо. А тогда государство очень мало интересовалось делами искусства - художников поддерживали главным образом меценаты, но меценатская помощь не так уж была велика. Умирает художник, и семья его нищенствует. И Третьяков решил построить для вдов и сирот художников дом бесплатных квартир. Он купил место в том же Лаврушинском переулке. Когда вы идете в галерею со стороны канала, на левой руке вы видите красивый дом оригинальной архитектуры. Этот дом построен на средства Павла Михайловича для вдов и сирот художников. [70]
Особенно сильно заботился Павел Михайлович о талантливой молодежи. Он помогал ей и деньгами, и советами. Если случалось, что ученик школы живописи нуждается или не имеет чем уплатить за право учения, профессора обычно направляли его к Третьякову со своими записками. И Третьяков немедленно давал деньги. Известный ныне художник Струнников [71] вспоминает, как он, нуждаясь, обращался к Третьякову за помощью. Третьяков тотчас помог. Или другой художник - Пчелин [72] - вспоминает, как мать привела его, двенадцатилетнего мальчика, к Третьякову: «Вот малый бесперечь рисует. Мне посоветовали обратиться к вам, не поможете ли определить его в художественное училище». Третьяков посмотрел рисунки Пчелина и помог определить его в училище.
Обращались к нему многие за советом, стоит ли им заниматься живописью и рисованием. Третьяков внимательно рассматривал работы начинающих художников, иногда советовал продолжать и всячески помогал, следил за развитием таланта. Иногда же категорически советовал бросить напрасный труд. Его племянник - сын Сергея Михайловича - тоже было возымел желание сделаться художником и некоторое время занимался рисованием. Павел Михайлович очень внимательно следил за его работами, потом сказал:
- Брось! Ничего не выйдет…
Впрочем, Третьяков помогал не только молодежи заниматься живописью, но и вообще учащейся молодежи. Мне часто приходилось ходить в знаменитое студенческое общежитие «Ляпинку», [73] носить от Третьякова деньги нуждающимся студентам.
Конечно, и художники, встречая такую заботу и внимание со стороны Павла Михайловича, высоко его ценили. Особенно они ценили его уменье выискивать все лучшее, уменье разбираться в живописи. Вот, например, письмо художника Горавского [74] к Павлу Михайловичу:
«Не забуду, с каким вниманием и удовольствием двадцать лет тому назад у себя внизу Вы пристально, с любовью рассматривали картинки в тишине и, оторвавшись от своей коммерческой конторы, как самородный истинный любитель, выслушивали с любопытством беседу мою по сбору коллекции Прянишникова, который не гнался за громкими именами, а отыскивал хорошие произведения, кем бы они ни были исполнены. Глядь, через двадцать лет у моего Павла Михайловича оказалась достойнее прянишни-ковской галерея. В том смысле, что покойный, собирая, конечно, тоже поощрял таланты и, собравши, продал правительству, а наш достойнейший Павел Михайлович Третьяков, собравши, подарил их отечеству».
И подобных писем Третьяков получал немало. С Верещагиным и Перовым у него, например, была очень обширная переписка, из которой видно, как высоко художники его ценили. Для молодого художника было уже громадным успехом, если его картина приобретена Третьяковым. Художник Первухин [75] написал картину «Зима» и послал ее на выставку. Когда она появилась на выставке, Третьяков приобрел ее, а в таких случаях на картине тотчас вешался ярлычок: «Приобретено П. М. Третьяковым». Явился автор картины, увидел эту записку и снял ее: не поверил! Приходит заведующий выставкой, видит, ярлычка нет, и делает другой. Первухин возвращается и во второй раз видит надпись: «Приобретено». Он пошел к заведующему проверить, и оказалось, что это верно.
А он жил не в своей квартире, а у своего дяди. Обстановка, очевидно, была небогатая, и он со своими полотнами дяде мешал, и дядя частенько ему говорил: «Что ты, Константин, этим делом занимаешься? Лучше бы занялся другим чем-нибудь. Таких картин, какие покупает Третьяков, мы от тебя не дождемся».
И когда оказалось, что Третьяков купил его картину, Первухин прилетел на квартиру и завертелся по комнате колесом. Дядя спросил с испугом: «Что случилось?» А он кричит: «Мою картину Третьяков купил!» Так высоко ценили художники Третьяковскую галерею.
А Третьяков, замечая молодого художника, потом уже всю жизнь не выпускал его из вида: переписывался с ним, навещал его, если он жил в Москве или в Петербурге, старался увидеть каждую его новую работу и приобретал все лучшее. Так, с первых шагов он следил за работами Нестерова, Малютина, Архипова, братьев Коровиных, Серова, С. Иванова и множества других. У восемнадцатилетнего Левитана он уже купил его работы. К каждой просьбе художника он относился очень внимательно…
ПЕРЕДАЧА ГАЛЕРЕИ НАРОДУ
Я уже рассказал, что зимой 1891 - 1892 годов галерея, к большому огорчению и самого Третьякова, и сотрудников его, и многих посетителей, была закрыта для широкого посещения публики. Посторонние лица допускались лишь с особого разрешения Павла Михайловича. Он не знал, как же быть дальше. С одной стороны, он собирал и собирает картины для всеобщего обозрения, а с другой - порча картин, кражи картин, часов и кошельков у посетителей галереи. Нужна широкая охрана. Старый порядок, когда каждый посетитель галереи считался гостем самого Павла Михайловича, отпадал.
Нужен был какой-то исход. В это время, весной 1892 года, умер Сергей Михайлович Третьяков. Братья уже давно вели разговоры между собой о том, как передать городу Москве свои собрания картин и свой дом в Лаврушинском переулке (дом все время находился в их общем владении). Перед смертью Сергей Михайлович завещал, чтобы его картины, собранные им в доме на Пречистенском бульваре, были переданы в галерею Павла Михайловича, а затем, когда Павел Михайлович сочтет нужным, вместе с его картинной галереей, они должны быть переданы городу Москве.
Это завещание ускорило передачу галереи городу. Павел Михайлович решил, что пора сделать то, что он уже давно задумал. Собрание картин теперь достаточно велико, а вместе с картинами Сергея Михайловича оно уже представляет огромную художественную и материальную ценность - городу Москве будет поднесен действительно богатый дар.
Вскоре началась перевозка собрания картин Сергея Михайловича из пречистенского дома в лаврушинский и подготовка галереи к передаче городу. [78]
Как передавать? Надо было строго учесть, что же у нас собрано. До этого времени у нас никакого каталога и учета не было, только у Павла Михайловича имелась тетрадь, в которой он записывал, когда покупал картину, и тут же ставил цену, которую он уплатил художнику. Но и эта запись была неполной. Он и сам не знал, сколько в галерее картин. Иногда спрашивал об этом меня или Ермилова. Мы тоже учета картин не вели, но знали каждую, потому что каждый день следили за их целостью, дневали и ночевали в галерее. А все-таки, какое количество картин было в галерее, мы не знали.
Уезжая осенью за границу, Павел Михайлович поручил мне составить и подготовить опись всех картин:
- Начните опись по залам, - сказал он, - отметьте, сколько в каждом зале картин и какие именно. Перепишите всю галерею.
Я сказал, что названий некоторых картин у нас нет. Тогда Павел Михайлович передал мне очень много каталогов тех выставок, где он бывал и где покупал картины.
- Тут вы найдете названия картин. Если же не найдете, то после закрытия галереи (то есть после четырех часов) поезжайте к художникам и у них спросите, как называется та или иная картина. И также соберите краткие биографические сведения - где родился художник, где учился, когда выставлял работы и где.
Я так и стал делать. Долго я рылся в каталогах, ездил к московским художникам, получал сведения от авторов картин для первой описи галереи. Когда Третьяков вернулся из-за границы, он сам побывал у некоторых художников, расспрашивал их. Взяв у меня опись, он сравнил ее со своими записями в книгах, кое-что исправил, кое-что добавил, и после передачи галереи городу эта опись была отпечатана вместо каталога - первая опись Третьяковской галереи. [79] В конторе у Третьяковых работал некто Г. И. Дельцов - человек образованный, ведший деловую переписку с заграницей. Павел Михайлович поручил ему окончательное составление описи. [80] По моим черновикам Дельцов сделал рукопись каталога. Третьяков просмотрел, одобрил, и после этого я отнес ее в городскую типографию. Когда же из типографии принесли корректуру, мы смотрели ее уже втроем, причем на моей обязанности лежала главным образом проверка годов рождения и смерти художников и годов написания картин.