Николай Москвин – Одинокий поиск (страница 70)

Как верно! В самом деле, повествуя, мы нередко к одной частности прибавляем другую частность, к детали — деталь, к эпизоду — эпизод. Побольше! Побогаче! А надо ли это? Где же граница нашей ненужной щедрости? Где надо остановиться? И Аристотель отвечает: там, где есть «вероятие и необходимость»; остановиться там, где это соответствует «внутреннему содержанию» фабулы, где не нарушается «естественный порядок действия»…

Для литератора, пишущего рассказы, самым примечательным будут заключительные строки девятой главы «Поэтики».

…«Из случайного наиболее удивительным кажется все то, что представляет случившимся как бы с намерением, например, то́ событие, что статуя Мития в Аргосе убила виновника смерти этого Мития, упав на него в то время, как он на нее смотрел; подобные вещи кажутся случившимися не без цели.

Следовательно, подобные фабулы необходимо будут лучшими».

В этих не очень прозрачных, не очень ясных строках перевода с древнегреческого заключен один из важнейших компонентов, который отличает художественное произведение — например рассказ — от простого изложения факта, происшествия, случая.

В самом деле, идет некий человек по улице и на него падает некая статуя. Что это? Если бы в древней Греции выходили газеты, то это событие было бы напечатано под рубрикой: «Происшествие» или «Несчастный случай». Возьмем второй вариант: не некая статуя, а статуя Мития падает и убивает некоего человека. И опять — это только уличное происшествие. Третий вариант: некая статуя, падая, убивает убийцу Мития. Тут уже есть что-то сверх происшествия — убийца понес наказание. Здесь возможна какая-то пища для немудреного размышления, вроде: «от судьбы не уйдешь» или «порок всегда бывает наказан» и т. д.

Но вот возьмем вариант, который приводит Аристотель: статуя. Мития падает на человека, который повинен в смерти Мития.

Тут уж нельзя сказать: слепой, случай, происшествие! Нет, здесь событие, «случившееся не без цели» или «как бы с намерением», — говорит Аристотель. И действительно, этот эпизод звучит как развязка какой-то драматической истории, как, например, окончание рассказа о злодействе, которое долгое время не было наказано и наконец получило это наказание с совершенно неожиданной стороны — не от общества, не от друзей и родственников убитого, а как бы от самого Мития, воплотившегося в статуе.