Николай Морхов – Полиаспектная антропология (страница 14)

Таким образом, все эти вышеуказанные эпистемологические парадигмы являются весьма корректной и бесспорной констатацией того, что диалектический подход представляет собой лишь уникальный методологический инструмент, используемый рассудочным актором для более адекватного разностороннего и исчерпывающего рассмотрения тех или иных экзистенциальных процессов, вещей, предметов, знаков, событий, феноменов, компонентов и т. д., принадледащих к многоуровневой, многомерной, полифункциональной и поливариантной системе мироустройства. При этом, следует отметить, что именно диалектические процедуры, алгоритмы и постулаты в отличие от всех остальных трансцендентальных исследовательских орудий, по мнению крупнейших и гениальных философов западной и, шире, средиземноморской цивилизации, а также ярчайших и выдающихся мыслителей других обществ и культур, являются не только абсолютно парадоксальным и экстраординарным, но и наиболее органичным и естественным гносеологическим методом, максимально корректным и полнообъемным образом осуществляющим герменевтику всевозможных эндогенных и экзогенных, потенциальных и актуальных, центральных и периферийных, эксплицитных и имплицитных, вертикальных и горизонтальных, трансцендентных и имманентных, абстрактных и конкретных, рациональных и иррациональных, непосредственных и опосредованных и т. д. онтологических, космологических, эпистемологических, антропологических, аксиологических, этических и эстетических парадигмальных положений и смысловых аспектов. Наряду с этим, необходимо подчеркнуть, что сама матрица мироустройства продуцирует всевозможные предпосылки для актуализации диалектического подхода в качестве определенного гносеологического инструмента, предназначенного для ее адекватной разносторонней и полноценной деконструкции и интерпретации. И наоборот, именно последний (подход), осуществляя дешифровку и экзегетику глубинных и фундаментальных эссенциальных измерений структуры мироздания, обнаруживает, фиксирует и высвобождает в них свою собственную экзистенциальную и примордиальную каузальность.

Часть II. Антропологическая структура

V. Герменевтика отдельных сциентистских конструктов и эпистем

В натурфилософском направлении и естественно-научной сфере наличествуют такие базовые трансцендентальные представления, как "преформация (или преформизм)" и "эпигенез". Первый концептуальный конструкт аффирмирует, что в каждом биологическом организме изначально присутствуют те или иные врожденные структуры (или протоструктуры), являющиеся основополагающими информационными матрицами, продуцирующими всевозможные необходимые предпосылки для возникновения разнородных эндогенных и экзогенных физиологических органов. Данный ментальный взгляд — в том или ином виде — преобладал в философских школах Алкмеона, Эмпедокла, Анаксагора и стоицизма, а также в теологических учениях Отцов Церкви (Григория Нисского и Августина Блаженного). В современном естествознании эта интеллектуальная точка зрения в полномасштабном объеме представленна в такой теоретической дисциплине, как генетика. Вторая интеллектуальная дефиниция (т. е. "эпигенез") декларирует о том, что сами интериорные и экстериорные биологические органы формируются у гетерогенных физических субъектов в процессе эволюционного развития и не обладают никакими генерирующими их (органы) неотчуждаемыми и неотъемлемыми врожденными информационными структурами. В области философии данная концептуальная эпистема обстоятельно и исчерпывающе представленна в интеллектуальных учениях атомистов (Левкиппа и Демокрита), киников (Антисфена и Диогена Синопского), перипатетиков (Александра Афродизийского), номиналистов (И. Росцелина и У. Оккама) и т. д… Современная сциентистская сфера, в свою очередь, ретранслирует данное трансцендентальное воззрение посредством таких естественно-научных дисциплин, как эмбриология и физиология. Соответственно, можно констатировать, что сами концепты "преформация" и "эпигенез" являются абсолютно противоположными теоретическими представлениями, перманентно находящимися в эксплицитных и транспарентных энантиодромических и поливалентных диалектических взаимоотношениях.

Вместе с тем, если рассматривать данные оппозиционные друг другу ментальные взгляды с точки зрения структуралистской методологии, то их интерпретация будет обладать следующим семантическим содержанием. Так, согласно последней (методологии), сами понятия "преформация" и "парадигма" (по мнению структурализма) можно идентифицировать в качестве определенных концептуальных представлений, описывающих одну и ту же — по всем своим смысловым атрибутам, свойствам и предикатам (безусловно, за исключением гилетических коннотаций) — теоретическую модель. Аналогичная позиция касающаяся дескриптируемых при помощи терминов "эпигенез" и "синтагма" определенных трансцендентальных конструкций, в свою очередь, также носит абсолютно легитимный и релевантный характер. При этом, описываемая посредством первой пары понятий (т. е. — "преформация" и "парадигма") эпистемологическая матрица, с ее (методологии) точки зрения, обладает всеми необходимыми параметрами и характеристиками полновесной синхронической экспозиции, тогда как обозначаемая при помощи второй — (т. е. — "эпигенез" и "синтагма") — диахронической. Соответственно, концепты "преформация" и "парадигма" дескриптируют, с точки зрения структуралистского подхода, одну и ту же унитарную и целостную автономную универсальную и интегральную гиперструктуру, позволяющую всем своим экстериорным и интериорным эссенциальным элементам и сегментам, манифестировать симультанным образом. При этом последние (элементы и сегменты) также одномоментно коэкзистируют друг с другом посредством либо возможного, либо действительного, либо и одного, и другого режима модальности. То есть все они одновременно сосуществуют друг с другом либо как имплицитные потенциальности, либо как эксплицитные актуальности, либо как и одни, и другие. Конечно, корректной и легитимной точкой зрения также может считаться совершенно конкретный интеллектуальный взгляд, декларирующий о том, что первостепенный и доминантный семантический аспект заключается не в том или ином определенном модальном статусе присущем гетерогенным элементам, стратам, измерениям, уровням, сферам и т. д., принадлежащим к эндогенному и экзогенному пространству одной и той же единой и цельной суверенной интегральной гиперструктуры, описываемой посредством концептов "преформация" и "парадигма", а в симультанном функционировании последних при помощи одного и того же гомогенного состояния модальности.

Что касается понятий "эпигенез" и "синтагма", то, согласно структуралистскому подходу, они дескриптируют то или иное развертывание, осуществляющееся в интериорном ареале холистичной безусловной и универсальной гиперструктуры исключительно по одной-единственной траектории, включающей в себя ограниченный и конкретный пласт тех или иных его (ареала) уровней, сегментов и страт. При этом, вполне понятно, что само оно (развертывание) реализуется при помощи не потенциального, а актуального режима модальности. Тогда как все остальные страты, элементы, измерения, зоны и т. д., наличествующие в эндогенном пространстве вышеуказанной гиперструктуры и находящиеся по ту сторону всех инкорпорированных в его (развертывания) внутреннее поле тех или иных ее (гиперструктуры) сегментов и уровней, пребывают в статусе возможности. Таким образом, можно констатировать, что ментальные концепты "эпигенез" и "синтагма", с точки зрения структуралистского метода, сигнифицируют актуализированный и/или актуализирующийся трансцендентальный дискурс, принадлежащий к интерторной матрице целостной и унитарной универсальной сверхструктуры и оставляющий за пределами всевозможных своих границ определенную область тех или иных ее (сверхструктуры) пластов, сфер и компонентов, манифестирующих посредством режима потенциальности.

Между тем, саму семантическую природу этих двух противоположных друг другу теоретических позиций представленных при помощи концептуальных дефиниций "преформация (или преформизм)" и "эпигенез", а также те или иные гетерогенные взаимоотношения между ними можно рассмотреть посредством эпистемологической оптики феноменологической философской школы Э. Гуссерля. Соответственно, данная интеллектуальная герменевтика, осуществляемая при помощи последней (школы), будет выглядеть следующим образом. При этом, необходимо подчеркнуть, что данная ментальная интерпретация, наряду с предшествующей ей трансцендентальной экзегетикой спродуцированной при помощи структуралистского подхода, не является бесспорной и безапелляционной аутентичной концептуальной экспозицией и в любой момент может быть подвергнута корректной, адекватной, обстоятельной, рациональной, осмысленной и исчерпывающей многомерной, многоуровневой и разносторонней деконструкции.

Итак, с точки зрения феноменологического подхода, сама гносеология бесчисленного множества самых разнообразных вещей, предметов, знаков и явлений осуществляется посредством "интенционального/ноэтического акта" или "ноэсиса" (по Э. Гуссерлю). Последний ("акт" или "ноэсис"), в свою очередь, согласно его (подхода) позиции, принадлежит к матрицам рационального сознания ("bewußtsein"), генерируя всевозможные аподиктические условия и предпосылки для возникновения полноценной "ноэмы", репрезентирующей собой его ("интенционального акта"/"ноэсиса") всестороннее и полновесное семантическое содержание. Следовательно, можно констатировать, что сам "ноэсис", инициируемый "трансцендентальным Я/Ego" (по Э. Гуссерлю), представляет собой определенный интеллектуальный процесс, развертывающийся в совершенно конкретном направлении, продуцируя в финальной точке своего магистрального маршрута целостную и унитарную полнообъемную "ноэму". Соответственно, первый ("ноэсис") является однонаправленным ментальным движением, а вторая ("ноэма") отражает его своеобразный эпистемологический конечный пункт. Кроме того, необходимо подчеркнуть, что "ноэматическая конструкция" располагается на самой предельной периферийной границе "ноэтического акта". При этом, и первая, и последний — как уже отмечалось выше — находятся (или коэкзистируют друг с другом) в интериорном имманентном пространстве специфических структур рассудочного сознания ("bewußtsein"). Более того, сама "ноэма", с точки зрения феноменологического метода, полностью независима от самих гетерогенных объектов, относящихся к уникальной матрице гилетической реальности. Так, можно утверждать, что она ("ноэма") лишь антиципирует те или иные разнородные материальные вещи и/или явления, постулируя всевозможные необходимые условия для их возникновения и последующей манифестации. При этом, весьма справедливо и обратное утверждение, декларирующее о том, что последнии (вещи и явления) также абсолютно обособленны и отчужденны от ее ("ноэмы") эндогенного и экзогенного эссенциального пространства. Таким образом, принимая во внимание все вышеизложенное, можно констатировать, что "ноэсис" конституирует суверенную от бесчисленного множества самых разнообразных гилетических предметов и феноменов "ноэматическую матрицу", представляющую собой холистическую ментальную конструкцию, являющуюся экстремумом его одностороннего развертывания в направлении материального космоса и антиципирующую их (предметов и феноменов) непосредственную генерацию и эманацию.