Николай Морхов – Ментальные экспликации (страница 10)

Вертикальная трехмерная модель, экземплярно и полномасштабно иллюстрирующая кардинальное отличие трансцендентальных методов от спекулятивных практик, имеет следующую морфологическую конфигурацию. Вполне понятно, что она (модель) может рассматриваться и экзегетироваться в качестве полноценной цилиндрической инстанции. Так тот или иной теоретический подход должен апперцепироваться как высота данного цилиндра, проходящая через его центр и ограниченная нижней и верхней плоскостями последнего (цилиндра). Естественно, тот или иной генерируемый им (подходом) оригинальный интеллектуальный дискурс будет репрезентировать собой полновесный четырехугольник. Одна из сторон последнего будет являться вертикальным отрезком, пронизывающим центр вышеуказанной цилиндрической фигуры и обрамляемым ее верхней и нижней двухмерными циркулярными парадигмами. Ранее уже отмечалось, что инициируемые самобытной и корректной ментальной методологией те или иные когитативные реализации манифестируют посредством гетерогенных режимов модальности. Кроме того, непосредственное число последних (реализаций) может достигать бесконечно множественной величины. Безусловно, именно отдельные эксклюзивные семантические нюансы и аспекты свойственные каждой из них (реализаций) будут ингерентно и верифицируемо подчеркивать ее исключительную индивидуальность. Кристально ясно, что вышеобозначенные двухмерная циркулярная и трехмерная цилиндрическая конструкции, интерпретиррванные и дескриптированные определенным концептуальным образом, должны апперцепироваться вменяемым, бодрствующим и здравомыслящим рассудочным реципиентом в виде не буквальных и реальных, а условных и абстрактных метафорических, геометрических и символических смыслообразующих модусов. И тем не менее, эталонность присущая последним (модусы) носит неотъемлемый и непреложный характер. Таким образом, важно отметить, что адекватность тех или иных рациональных схематических построений, обладающих разновидными парадигмальными чертами, параметрами и особенностями, зависит от бесчисленного множества разнотипных семантических компонентов и атрибутов.

Итак, осуществленное выше рассмотрение основополагающих эпистемологических и экзистенциальных смысловых элементов и аспектов контрастно, ярко выраженно, ингерентно и корректно демострирует дистинкцию между теоретическими методами и спекулятивными когитациями. Кристально ясно, что оно (рассмотрение) инкорпорировало в собственное интериорное пространство разнородные концептуальные конструкты, не только обнаруживающие и конституирующие последнюю (дистинкцию), но и иллюстрирующие те или иные семантические нюансы, ракурсы и особенности свойственные гносеологическим практикам как таковым. В основании последних (практик) лежат исключительно экземплярные и полнообъемные логоцентричные реализации, не выходящие за эндогенные и экзогенные границы присущие рациональной сфере. Естественно, ранее уже подчеркивалось, что пневматическое измерение, с одной стороны, являющееся базовым и неотъемлемым эссенциальным модусом эзотерической холистичной и многомерной структуры антропологического актора, а с другой – инициирующее аподиктические предпосылки для ее (структуры) всеобъемлющей манифестации, всесторонне обусловливает последнюю (сферу). То есть оно (измерение) не может не аффицировать и не корректировать интеллектуальную область гетерогенным и полномасштабным образом. Кроме того, выше уже отмечалось, что она (область), в том или ином виде, аффицируется иррациональными текстурами, включающими в себя не только подсознание, продуцирующее бесчисленное множество разновидных сомнамбулических, делирических, фантазматических и иных аффектаций, фабул и гештальтов, но и имагинативные, мнемические, психо-эмоциональные и другие страты и сегменты. Конечно, различные корреляции между первым (подсознанием) и последними (…сегментами) носят неотчуждаемый поливалентный, полимодальный, парадоксальный и энантиодромический характер. Соответственно, можно констатировать, что уникальная ментальная сфера симультанно коэкзистирует с иными разнотипными самотождественными и эксклюзивными областями и модусами, относящимися к внутренней матрице ноэтическо-волюнтативного субъекта и генерирующими ее (сферы) поливариантное инспирирование и многоплановое суггестирование.

Центральный и первостепенный семантический элемент, позволяющий осуществить корректное и полновесное различие между трансцендентальными подходами и спекулятивными развертываниями, репрезентирует себя посредством определенной концептуальной эпистемы. Последняя (эпистема) артикулирует о том, что именно лингвистическое измерение является доминантным и генеральным смысловым аспектом, санкционирующим кардинальное отличие первых (подходов) от последних (развертываний). Кристально ясно, что тот или иной теоретический метод представляет собой дистилированную абстрактную рацио-логико-центричную (в общем смысле) структуру, состоящую из гетерогенных специфических и эталонных процедур, алгоритмов, постулатов, установок и т.д. и исключающую филологическую компоненту. Тогда как, генерируемое им (методом) та или иная интеллектуальная реализация, инкорпорирует в свое эндогенное пространство не только его (метода) разновидные операции, принципы и доктрины, но и глоссотические сегменты и атрибуты. Так она (реализация) в отличие от последнего (метода) с присущими ему рафинированными диалектическими (и/или полилектическими) парадигматическими (с точки зрения структурной лингвистики Ф. де Соссюра) формулами, игнорирующими риторическую синтагматическую текстуру, не может не соприкасаться с ее (текстуры) уникальными стилистическими фигурами и синтаксическими моделями. То есть ее (реализации) непосредственная актуализация фундируется и конституируется при помощи как первых (формул), так и вторых (…моделей). Безусловно, любая из всевозможных смыслообразующих трансцендентных и имманентных, отвлеченных и конкретных, потенциальных и актуальных и т.д. областей, осуществляя собственную репрезентацию, не способна полнообъемно изолироваться от тех или иных корреляций с филологической сферой. И тем не менее, ранее уже подчеркивалось, что тот или иной дистиллированный и всеобъемлющий интеллектуальный подход не продуцирует какие бы то ни было взаимодействия с лингвистическим модусом. Следовательно, сама граница между первым (подходом) и последним (модусом) носит непреодолимый, неотчуждаемый и непреложный характер.

Гетерогенные эталонные и специфические гносеологические методологии репрезентируют себя посредством не риторико-филологической, а исключительно семиотической структуры. Так каждая из них (методологий) представляет совершенно конкретную эпистемологичскую модель, состоящую из определеного числа знаков и символов. Естественно, какие-то из них (…символов) могут рассматриваться и идентифицироваться в виде полноценных синтаксических фонем и/или лексем. Однако данное обстоятельство не артикулирует о том, что разнородные оригинальные спекулятивные подходы каким бы то ни было образом взаимодействуют с лингвистическим пространством. Поскольку сами те или иные взаимоотношения между разнотипными уникальными и полновесными концептуальными системами должны базироваться на более основополагающих и многочисленных семантических сегментах и аспектах. Тогда как минимальное количество малозначительных смысловых элементов, заимствованных одной самобытной и полнообъемной трансцендентальной матрицей у другой, абсолютно не означает, что между ними (матрицами) можно обнаружить и зарегистрировать неотъемлемое и неоспоримое наличествование каких-либо существенных взаимосвязей. Конечно, само ингерентное и верифицируемое изолирование одних эксклюзивных и полномасштабных самотождественных интеллектуальных структур от других носит не безусловный и безотносительный, а условный и релятивный характер. И тем не менее свойственные ему (изолированию) непреодолимость, релевантность и неотчуждаемость никоим образом тотально и необратимо не элиминируются вышеуказанным положением вещей. Таким образом, важно понимать, что в основании фиксирования и конституирования тех или иных корреляций между разновидными фундаментальными и исключительными ментальными парадигмами должен лежать внушительный и гигантский критический объем различных семантических атрибутов и компонентов.

Специфическая и полновесная семиотическая сфера, естественно, может включать в собственную интериорную текстуру не только концептуальное, но и лингвистическое измерение. Так, с точки зрения европейского филолога и интеллектуала Ф. де Соссюра, она (сфера) формирует и аффирмирует себя посредством тех или иных взаимоотношений между разнотипными риторическими лексемами и спекулятивными понятиями. Безусловно, конституированное им трансцендентальное представление носит интерсубъективный характер и должно апперцепироваться лишь как одна из бесчисленного множества разновидных ментальных позиций, симультанно коэкзистирующих друг с другом. То есть в данном случае игнорирование последнего (представления) не является какой-то экстраординарной и незаурядной концептуальной реализацией и обладает ингерентным легитимным и релевантным смысловым основанием. Вместе с тем, если корректно, обстоятельно и полнообъемно продуцировать герменевтику семиологической области, эксплуатируемой той или иной гносеологической методологией, то можно постулировать следующие интеллектуальные сентенции и тезисы. Так последняя (методология) экспозиционирует себя лишь при помощи различных семантических элементов присущих первой (области), исключая при этом какие бы то ни было взаимодействия с филологической сферой. Другими словами, любой из гетерогенных и эксклюзивных спекулятивных подходов как таковых ограничивает себя от тех или иных коммуникаций с глоссотической матрицей, эксплицируя собственные трансцендентные установки, процедуры, постулаты, алгоритмы и т.д. только посредством семиотических модусов. Соответственно, необходимо подчеркнуть, что именно они (модусы) представляют собой базовый отвлеченный инструментарий, используемый каждым из них (подходов) для экстраполяции своих фундаментальных и неотъемлемых смыслообразующих конструкций.