Николай Молчанов – Монтаньяры (страница 12)
1 октября офицеры лейб-гвардии устраивают обед прибывшим в Версаль офицерам Фландрского полка. Для пиршества им предоставлен оперный зал Версальского дворца. В разгар возлияний и тостов в ложе появляются король и королева с маленьким дофином на руках. Офицеры охвачены монархическим экстазом. Они срывают с себя трехцветные национальные кокарды и топчут их ногами. Придворные дамы предлагают им белые королевские кокарды. Звучит монархический гимн, но звучат и угрозы по адресу патриотов…
Через день это стало известно в Париже. Негодуют все: санкюлоты, радикалы Пале-Рояля, даже в Ратуше члены муниципального совета. Дантон принимает решение: ответить Версалю восстанием Парижа! 3 октября своды монастыря Кордельеров дрожат от раскатов его могучего голоса, призывающего к походу народа и Национальной гвардии во главе с батальоном округа Кордельеров на Версаль. Составлен манифест, типографщикам Брюно и Моморо поручено отпечатать его, а жителям округа — расклеить афишу по всему Парижу. С утра колокол монастыря Кордельеров бьет в набат. Париж поднимается, начинается новый грозный акт Великой революции…
События первых месяцев революции логично приводят к трем будущим вождям монтаньяров, ибо они с самого начала в центре этих событий: Робеспьер — в Учредительном собрании в Версале, Марат и Дантон — в Париже. Каждый действует сам по себе, но их объединяет главное — убеждение, что революция только начинается, что ее решающие битвы еще впереди. Разные чувства и замыслы связывают их с народом. Удивительно совпадает их мысль о том, что революция не может восторжествовать без поддержки народа. Марат особенно яростно требует, чтобы она удовлетворила не только буржуазию, но и народ.
Каждый по-своему отразит народный характер революции. Это не значит, что они играют главную роль, хотя она окажется решающей в критические моменты. Своеобразие Великой французской революции в том, что ее возглавил не какой-либо один или несколько вождей. Перед взором потомков проходит обширная галерея многих неповторимых и разных деятелей, чаще всего не объединенных, а соперничающих между собой, сведенных воедино лишь участием в исторической трагедии Французской революции. Но двухвековая традиция не случайно выделила среди них фигуры Дантона, Робеспьера и Марата. Судьба каждого из великих монтаньяров поднимает их до истинно трагического величия с истинно трагической быстротой. Марату предстоит прожить всего три года, Дантону — около четырех, Робеспьеру — всего на три месяца больше. Но они успели за это фантастически бурное и короткое время обрести бессмертие, совершили нечто неизмеримо замечательное, чем за более продолжительное время своего предшествующего существования. В 1789 году Марату было 46 лет, Робеспьеру — 31, а Дантону — 29.
Каждый из них уже имеет интересную биографию, во многом объясняющую удивительную судьбу, выпавшую на их долю. В основной по продолжительности, но не по значению предреволюционный период жизни наши герои не связаны между собой и каждый решает свои личные задачи. Они находятся в разных местах; общее между ними — Франция, да и то лишь для Робеспьера и Дантона, тогда как Марат — уроженец княжества Невшатель и до революции долго жил в Англии. Поэтому об их дореволюционной жизни придется рассказать отдельно. Но уже в первые полгода революции это становится невозможно, ибо она втягивает, поглощает, объединяет вокруг себя трех выдающихся монтаньяров, совместно участвующих в одних и тех же событиях. В этой второй, по времени значительно более короткой, но неизмеримо более важной части своей жизни они становятся историческими героями и творят общее великое дело, сохраняя свою неповторимую индивидуальность. В разнообразии их судеб, характеров, убеждений, возможно, и таится разгадка пресловутых «тайн» монтаньяров.
РОБЕСПЬЕР
В раннем детстве Максимилиана Робеспьера ищут объяснения загадочной сущности этого человека, которого еще А. С. Пушкин называл «сентиментальным тигром». Разумеется, речь не идет о двух крайностях в оценках Робеспьера. Враги революции изображают его просто кровожадным чудовищем. Напротив, левые поклонники массового террора превращают Робеспьера в идеального демократа и революционера, чтобы оправдать историческим прецедентом террористическую практику как орудие диктаторской власти. И те и другие вольно или невольно схематизируют или искажают сложную и противоречивую личность великого монтаньяра.
На какие же обстоятельства рождения и детства Максимилиана указывают для объяснения его сурового и мрачного характера в зрелом возрасте?
Прежде всего, естественно, речь заходит о среде, обстановке тех мест, где родился и вырос человек. Для Робеспьера это Север Франции, места унылые, пасмурные, конечно, по сравнению с югом, с солнечным Лангедоком или Провансом, лежащими у лазурного Средиземноморского побережья. История тоже не баловала жителей Севера. Аррас — один из городов, особенно часто упоминаемых при описании многочисленных сражений. Нелегко было здесь многим поколениям отстаивать и обеспечивать свое существование. Бальзак писал, что весь характер уроженцев этих мест «в двух словах: терпенье и добросовестность…, которые делают нравы страны столь же скучными, как ее широкие равнины, как ее пасмурное небо». Но еще сильнее воздействуют на формирование человека семья, родители, их особенности, их судьбы.
Максимилиан Мари Исидор Робеспьер родился в Аррасе в мае 1758 года, когда прошло всего четыре месяца со дня вступления его родителей в официальный брак. На церемонию бракосочетания не явился никто из родственников невесты, дочери богатого пивовара. Они терпеть не могли зятя, вынудившего согласиться на брак с их дочерью из-за наличия факта, скрывать который было уже невозможно. Адвокатская деятельность отца Максимилиана складывалась в Аррасе неудачно, и в поисках заработка он вынужден надолго уезжать, часто занимать деньги. По мнению родственников со стороны матери, это и послужило причиной ее ранней смерти, когда Максимилиану было всего шесть лет. Отсюда некоторые французские биографы, например, Макс Галло, и делают заключение о том, что эти неблагополучные обстоятельства детства породили у юного Робеспьера чувство решительного осуждения беззаботности и безответственности отца, умершего в 1777 году в Германии, и противопоставление его предосудительному поведению нарочитой серьезности, пуританской добродетели и сознания долга. Этот психологический выбор якобы предопределяет характер Робеспьера на всю жизнь.
Конечно, нельзя полностью отвергать такое объяснение. Однако легенда об униженном и оскорбленном «бедном сироте» не выдерживает сопоставления с фактами его благополучного детства и юности. Прежде всего, он принадлежит к привилегированному сословию — дворянству мантии, чем весьма гордится. Не случайно даже в первые годы революции, когда дворянские привилегии уже отменены, он не забывает ставить перед своим именем частицу «де» — указание на благородное происхождение. Так ли уж несчастен он из-за своего сиротства? Отец Мирабо, к примеру, богатейший аристократ, не только не давал сыну ни гроша, но и не выпускал его из тюрем. Дантон потерял отца в возрасте трех лет и провел детство на скотном дворе. Но это не лишило ни того, ни другого обаятельного добродушия, даже тени которого никогда не обнаружит Робеспьер!
После смерти матери Максимилиан живет в богатом доме деда Жака Карро, который в 1765 году отдает внука в коллеж Арраса, где учат священники-ораторианцы. Святые отцы оценили послушание, аккуратность, примерную набожность ребенка. В 1769 году, когда ему было 11 лет, епископ Арраса пожаловал Максимилиану стипендию для продолжения учебы в знаменитом коллеже Людовика Великого.
Несколько лет Максимилиан учится в самом сердце Латинского квартала Парижа. Он отдается учебе до самозабвения, держится замкнуто, хотя вокруг много интересных сверстников. С ним учится Станислав Фрерон, позже редактор газет, депутат Конвента, монтаньяр и, наконец, ренегат; Сюло, который тоже станет издателем газет, но крайне контрреволюционного направления; будущие министры Дюпон дю Тертр, Лебрен. Максимилиан не сближается ни с кем. Правда, его суровое одиночество дружелюбно пытается нарушать один из его товарищей, талантливый, веселый, безалаберный и добрый Камилл Демулен…
Максимилиан поглощен страстью к учебе, в которой он преуспевает, завоевывая первые награды и восхищенные отзывы преподавателей. Он изучает историю, литературу, древние языки. Молитвы, мессы, исповеди определяют религиозный дух учебного заведения, всю жизнь воспитанников. Аббат Руаю, будущий редактор роялистской газеты «Друг короля», преподает философию. Максимилиан почтительно внимает проповедям аббата, но в душе питает иные, тщательно скрываемые духовные устремления. Некоторые из его юных коллег увлекаются энциклопедистами, кое-кто лично познакомился с д'Аламбером. Сердце Максимилиана отдано Руссо. Он увлечен не столько «Общественным договором», сколько «Исповедью» философа, ибо тоже считает себя одиноким, гонимым, но превосходящим духовно окружающих. Максимилиан узнал, что Руссо живет под Парижем в поместье маркиза де Жирардена Эрмонвиль. И в один прекрасный день Робеспьер тайно отправляется туда. Мифические рассказы о долгой и проникновенной беседе юного студента и старого мыслителя — плод фантазии. Руссо, особенно в конце жизни, отличался недоверчивостью, подозрительностью. Он уже был очень слаб; встреча произошла за месяц до его смерти. Заслуживает внимания лишь то, что об этой встрече написал в 1789 году сам Робеспьер: «Божественный человек, ты научил меня, еще совсем юного, познавать себя, чувствовать свое достоинство и размышлять о великих принципах… Я видел тебя в твои последние дни, и память об этом служит для меня источником радостной гордости. Я созерцал твои величественные черты: я видел отпечаток горьких чувств, с которыми ты осуждал несправедливость людей».