Николай Метельский – Устав от масок (страница 5)
— Что-то не помню такого, — ответила она. — Да нам и не рассказывали про легенды, связанные с храмами. Разве что пару. Я могу тебе рассказать, как Нобунага сжёг Хонно-дзи. Что этому предшествовало, во что вылилось… А легенды и сказки — это не про Сейджо.
Дождавшись, когда подойдут друзья, я направился по дороге в храм. Толпа, собравшаяся по обе стороны дороги, не особо шумела, но некий постоянный гул был. Многие, особенно когда я смотрел в их сторону, низко кланялись, но в целом падать на колени люди не спешили. На лестнице, которая вела в храм, народу тоже было достаточно, но гораздо меньше, чем на дороге. Ну да там и места меньше — лестница хоть и была широкой, но не бесконечной. И, видимо, из-за того, что люди находились ко мне ближе, чем те, что стояли на дороге, разговоров было гораздо меньше. Во всяком случае, когда я приближался, все замолкали. А вот поклонов стало больше.
Ну а во дворе храма царило настоящее столпотворение. Поначалу даже прохода видно не было, но стоило только людям понять, кто пришёл, и передо мной они сразу стали расступаться. Словно воды океана перед Моисеем. Друзья молчали. Выглядели они, будто ничего необычного не происходит, только Мизуки… В общем, рыжая выглядела так, словно сейчас взорвётся от восторга.
А потом кто-то крикнул:
— С праздником, Аматэру-сама!
И словно плотину прорвало.
— С праздником!
— Поздравляем!
— Вечной славы Аматэру!
— Счастья Роду Аматэру!
— Мы за вас горой, господин!
— Вечного солнца на вашем пути, Аматэру-сама!
— Вечности Роду Аматэру!
А на полпути к храму, на входе которого стояли три монаха, из толпы вышла девочка. Милый ребёнок, который протягивал мне цветок. Как и в прошлый раз. Чёрт, да, по-моему, это она и есть.
— Вы потеряли свой цветок, Аматэру-сама, — произнесла она робко.
— Извини, малышка, — ответил я, беря цветок в руку. — Постараюсь следить за ним повнимательнее.
На что она низко поклонилась и юркнула обратно в толпу, а я медленно повернулся и посмотрел себе за спину, где ощущалась дикая смесь чувств, от страха до удивления. А я, напомню, могу чувствовать чужие эмоции, только когда они ну очень сильные. Да и с определением источника эмоций проблема. Если в толпе нахожусь. Сейчас же, в том направлении, если не принимать в расчёт толпу, а вспышка эмоций была явно ближе, находилась только Норико. Девушка стояла, словно лом проглотила, и смотрела куда-то в сторону храма, а когда я к ней подошёл и взял за руку, почувствовал, как она напряжена. Впрочем, в себя девушка пришла довольно быстро и постаралась расслабиться.
— С тобой всё хорошо? — спросил я.
— Д-да… — ответила она с натугой улыбнувшись. — Всё хорошо.
— А выглядишь так, словно демона увидела, — не отставал я. — Пойдём потихоньку.
— Со мной всё в порядке, правда. Ничего не случилось, — ответила она, постаравшись сделать это непринуждённо.
— Ты моя невеста, — произнёс я. — Если что, не стесняйся просить помощи.
— Я это знаю, Синдзи. Спасибо, — улыбнулась она. — Со мной правда всё хорошо.
Настаивать дальше означало бы лезть в чужие дела, так что мне пришлось отступить, а через несколько секунд мы и вовсе подошли к главному зданию храма, где мне пришлось ненадолго покинуть друзей.
Зайдя в помещение со статуей Аматэрасу, я огляделся. Ничего необычного — позолота, камень, алтарь. Что делать, я, как и в прошлый раз, не знал, так что подойдя к алтарю и посмотрев на статую, просто поклонился. Выходить сразу было нельзя, так что я немного постоял возле статуи со склонённой головой, после чего направился на выход.
— Этот подарок от чистого сердца, — услышал я голос, что раздавался со всех сторон. — Храни его.
— Ты про цветок? — спросил я, смотря на статую. — Или про что? О чём ты вообще?
А в ответ тишина. Постояв ещё немного, дожидаясь непонятно чего, я вновь развернулся в сторону выхода. Правда, у самых дверей остановился на секунду. Этот голос меня до мурашек доводит, даже мне нужно собраться после такого. Особенно когда твоего появления ждут сотни людей.
Выйдя обратно во двор, я остановился. Буквально на несколько секунд, чтобы все, кто хотел, могли меня увидеть. И именно в этот момент тучи, что скрывали небо над Токусимой уже несколько дней, немного разошлись, позволяя одинокому лучу света пробиться к грешной земле. Забавно было то, что именно я оказался в центре этого луча. Я, в общем-то, и не придал бы этому значение, если бы толпа не всколыхнулась. По ней словно волна прошла. Первые ряды начали кланяться в пояс, а некоторые люди и вовсе становились на колени. Стоящие за ними видели то, что и передние ряды, и тоже склоняли спины. И так до тех пор, пока весь двор, те самые несколько сотен человек, не стоял передо мной в поклоне. Ну или на коленях, как я и говорил. Только мои друзья застыли столбиками и не понимали, что делать. Да я и сам не понимал, что уж там.
— Этот город благословлён! — произнёс я громко. — Аматэрасу-ками-сама смотрит на нас! Будем же достойны её взора!
Не, ну а что ещё я мог сказать?
Глава 2
Сидя в машине, Анеко смотрела на проплывающие мимо улицы города, который ей, если честно, не нравился. Она даже толком не могла слова подобрать, почему именно, вот просто не нравился — и всё.
— Как думаешь, — произнесла она, — это правда был знак свыше?
Сидящий рядом брат точно так же задумчиво смотрел в своё окно.
— Процентов тридцать, что это так, — откликнулся он, даже не обернувшись.
Анеко знала своего брата, знала о техническом складе его ума и довольно материалистичном взгляде на жизнь, так что из его уст тридцать процентов звучало как очень много. Но не соглашаться же с ним так просто?
— Тридцать — это мало, — произнесла она. — Это всё же Аматэру, богиня вполне могла отметить его.
— Так я и не спорю, — ответил Райдон и повернулся к ней: — Могла. Но, скорее всего, это просто случайность. Вот с чего бы ей размениваться на такую мелочь, как луч света из-за облаков? Син грамотно этим воспользовался, но думаю, он и сам считает это совпадением.
— Ну не знаю, не знаю… — протянула Анеко. — Его слова до мурашек пробирали. Даже меня, что уж там говорить о простых людях. А громкость? Он ведь явно не кричал, а его слова слышали все. Чётко и ясно.
— Акустика там отличная, вот и всё, — дёрнул плечом её брат.
— Что ж ты такой неверующий-то? — вздохнула она.
— Я материалист, сестрёнка — усмехнулся Райдон. — Сомневаюсь, что богам есть до нас дело, даже до Аматэру, а уж светить фонариком со своих небес и вовсе как-то мелковато.
— Не нам решать, что для богов мелковато, а что нет, — нахмурилась она.
— Да-да, как скажешь, — отмахнулся он.
Тон брата Анеко, конечно, не понравился, но и педалировать тему она не хотела. К тому же у неё не было доводов, чтобы его переубедить, так пусть он оставит себе последнее слово, а она будет умнее и промолчит.
Однако долго молчать было скучно.
— Кстати, видел, как Норико резко отвернулась от Сина, когда ему дарила цветок та девочка? — спросила она.
— И что? — посмотрел на неё Райдон.
— Да так, странно, — пожала она плечами. — Как будто взревновала.
— Не говори ерунды, — чуть приподнял он брови. — Ты сама-то в это веришь?
— А о чём ещё было думать? — ответила Анеко вопросом на вопрос. — Ей явно не понравилось происходящее. Похоже, она та ещё единоличница. Ох, и натерпится с ней Синдзи.
— Чушь, — ответил Райдон. — Что у вас, девчонок, в голове, не знаете и вы сами. Так что о причинах гадать можно вечно.
— Зато мы всё знаем о вас, парнях, — хмыкнула она. — Философ фигов.
— Вот и оставайтесь с этим заблуждением, — улыбнулся Рей. — Нам, парням, так проще будет. Всезнающие вы наши.
Мизуки была в приподнятом настроении, скорее, даже в хорошем. Шина не знала, с чего, но даже не будь та её сестрой, покачивания из стороны в сторону головы, будто рыжая что-там про себя напевала, говорили сами за себя. Но так как Шина была её сестрой, она знала, что Мизуки и сама могла не догадываться, отчего ей так весело. Рыжая малышка большую часть жизни прожила не в самой позитивной обстановке и всегда старалась видеть хорошее даже там, где другие просто пожали бы плечами. Можно сказать, искусственно поднимая себе настроение. А по-настоящему расслаблялась Мизуки только с семьёй. И с Синдзи. Непонятно, чем он вызвал у неё такое доверие чуть ли не с первого дня их знакомства, но факт есть факт. Даже ей, Шине, пришлось приложить немало сил, чтобы расположить к себе маленький рыжий комочек отчуждения. И ещё не один год потребовался на то, чтобы начать распознавать, когда она серьёзна, а когда нет. Когда она улыбается искренне, а когда просто играет роль. А вот Синдзи, к слову, на это потребовалось около полугода. Тогда она этого не понимала, но, если оглянуться назад, всё становится очевидным.
— Хей, — толкнула её плечом Мизуки. — Ты чего такая задумчивая? О Синдзи думаешь?
Ну да. Сестру Шина знает хорошо, однако верно и обратное.
— Ты когда-нибудь задумывалась, что Син за всё то время, сколько мы его знаем, так и не изменился? — спросила Шина. — Хотя нет, лет в восемь он всё-таки другой был, но я те времена плохо уже помню.
— Хм-м-м… — подняла Мизуки глаза к потолку и постучала пальцем по подбородку. — Ну да, пожалуй, так и есть. И что с того?