Николай Мерперт – Мерперт Н.Я. Из прошлого: далекого и близкого. Мемуары археолога (страница 62)
В музее эта огромная коллекция попала к гениальному английскому ориенталисту, бывшему рабочему и почти самоучке, Джорджу Смиту, который не только сумел ее систематизировать, но и поехал в Мосул и в толще Куюнджика обнаружил утерянную Рассамом концовку мифа о Потопе.
Ныне мы с Николаем Оттовичем стояли на полах помещений архива, на месте этих драматических событий в нашей мирной, казалось бы, науке. Осматриваем сохранившиеся и возвращенные на свои места поразительные рельефы и продолжаем свое обследование, особенно впечатлительное благодаря превосходным комментариям наших хозяев, которые с беспримерной любезностью организовали эту интереснейшую поездку. Посетили фактически все реставрируемые ворота, далее — за пределами города — деревню Чинча, где ассирийские слои перекрывают более ранние, вплоть до т.н. «северного убейда». Почти в сумерках показались огромные валы и боевые башни Хорсабада. За пеленой тумана вижу контуры очень большого холма, перекрывающего остатки дворца. Пытаемся представить себе состояние П.Э. Ботта, который, поначалу, после не слишком удачных раскопок на Куюнджике, застал здесь поразительное скопление фантастической скульптуры и барельефов, а очень скоро — и остатки квадратного города, со стороной свыше полутора километров, огражденного стеной с башнями и семью воротами. Я вспоминал хорсабадский зал Лувра и думал о подлинном перевороте в представлениях о культурной истории человечества, вызванном этими открытиями. И впрямь, если XV век открыл человечеству Америку, то XIX век открыл Месопотамию.
После краткого, к сожалению, визита в Хорсабад мы вернулись на базу Ниневийской экспедиции и на следующее утро продолжили свой маршрут.
Минуем Дур-Шаррукин, отклоняемся вправо, в сторону Эрбиля, и через несколько километров оказываемся (совершенно неожиданно) в районе нескольких оливковых рощ. Рядом деревня, славящаяся на весь Ирак своими оливками. Стоит она у подножья горного кряжа, именуется Фаволия. Дома в ней очень высокие со светлой окраской стен. В строительстве широко применялся камень. За деревней — на склоне горы — оплывший холм, не вскрытый, но с репутацией древнейшего поселения на территории страны. Проверить этот слух, ставший новостью и для наших спутников, мы были не в силах: проливной дождь превратил все окружающее в море грязи. Ганем, который вел машину, непрестанно включал передний мост, что не спасало от скольжения при малейшем спуске, буксовки, вращения. У подножья гор опять оливковые рощи. Далее переваливаем через небольшую гряду и съезжаем в очень оригинальный поселок. Осматриваем его спокойно. Дома здесь высокие, стены, как в Фаволии, с широким применением камня: что ни дом, то крепость. Узкие улочки между высокими стенами заставляют вспомнить средневековые города. В ряде мест близкие по форме мавзолеи, перекрытые конусовидными шатрами. На площади — христианская церковь византийского стиля юстинианового времени, но без креста. Напротив — мечеть, близкая местным, шиитским. Люди в малиновых чалмах, часто и женские платья того же цвета. Именуется деревня Баашика, она слилась из двух ранее самостоятельных поселков, а население ее исповедует особую синкретическую религию: признает и Христа, и Мохамеда, но верховным считают своего Бога. Себя называют «изидами» и считают отдельной нацией. Кстати, знал о них А.С. Пушкин («Путешествие в Арзрум») и называл «поклонниками дьявола». Группа эта в Ираке распространена на севере страны, замкнута, никого к себе не подпускает. Но несколько изидов, работавших позднее в нашей экспедиции, вели себя нормально, ничем не выделяясь из прочих.
XXVII. Раскопки в Ираке
Комплектование Иракской экспедиции 1969 года, ознакомление ее состава с основной литературой и общей научной ситуацией в стране, а также техническая подготовка с приобретением должного оборудования были проведены с предельной оперативностью. Основную роль сыграли здесь выдающиеся организаторские способности Р.М. Мунчаева в научном плане и П.Д. Даровских — в хозяйственном.
В конце февраля 1969 года мы уже были в Багдаде, встречены, как и в прошлый раз, О.В. Ковтуновичем, на другой день были приняты советником-посланником нашего посольства в Ираке Ф.Н. Федотовым, далее закрепили книжные знания внимательным ознакомлением с экспозицией, а частично и с фондами Иракского музея. Вечером мы с Рауфом Магомедовичем и Николаем Оттовичем посетили Британский археологический центр, встретились с Отсами, провели очень полезную беседу с ними. Дэвид посоветовал нам взять их бригаду шургатцев во главе с бригадиром Халафом и передал письмо сторожу базы в Телль-эль-Римахе с просьбой пополнить наш запас инструментов орудиями, обычными для местных рабочих, прежде всего «разнокалиберными» кирками (наши обычные лопаты, особенно совковые, для них новинка).
Следующие несколько дней мы продолжали осмотр Багдада и прилегавших к нему территорий в сопровождении ряда «добровольцев» из посольства. Осмотрели ряд сравнительно поздних (парфянских, римских, средневековых) поселений, где наши соотечественники собирают свои коллекции: монеты, бусы, фрагменты статуэток и керамики. На одном из таких поселков повезло больше всего Рауфу Магомедовичу: он нашел единовременно целую, кем-то забытую или потерянную коллекцию подобных находок, одних только монет больше сотни. Я счел это добрым знаком. Сам же не нашел ни одной, зато с помощью О. Большакова и В. Башилова набросал несколько планов, демонстрируя дипломатам некоторые стороны археологической деятельности. Еще мы успели показать соотечественникам древнейший архитектурный памятник Багдада — исследованный и частично восстановленный в 40-х гг. XX в. — зиккурат Акаркуф времени касситского завоевания (вторая половина II тысячелетия до Р.Х.), высотой более 50 м. Более, чем за полторы тысячи лет до основания Багдада он стоял в центре Дур-Куригальзу, — укрепленного города и царской резиденции правителя Куригальзу.
На следующий день мы выехали в Мосул, куда прибыли вечером под проливным дождем. Вся группа расположилась на хорошо известной базе Ниневийской экспедиции, где комнаты были уже любезно подготовлены к нашему приезду. Утром все поднялись на Куюнджик, где рассматривали огромные дворцы Синаххериба и Ашшурбанипала с замечательными рельефами, украшавшими стены внутренних помещений, в том числе знаменитой львиной охотой. Во дворцах мы увидели комнаты колоссальной царской библиотеки, ставшей объектом широких баталий между французской (Виктор Плейс) и английской (Ормузд Рассам) экспедициями, о которых я уже упоминал ранее. Конец этой «войне» положил в 1874 году Джордж Смит, обнаруживший среди табличек «Миф о потопе», недостающий конец которого здесь же, на Куюнджике, нашел он сам. Этот знаменитый ориенталист касался времени пика развития древней Ассирии и наиболее образованных и культурных из ее царей, активные интересы которых охватывали прошлое всей Месопотамии и использовали как письменные, так и материальные свидетельства (храмы, фортификации, дворцы, «арсеналы», подвергавшиеся осмотрам, реставрации, описаниям, а надписи — сборам или копированию).
Наконец, на следующий день мы посетили военную столицу Ассирийской империи Нимруд (Кальху), основанную Ашшурнасирпалом II (883-859 гг. до Р.Х.) на восточном берегу Тигра, на развалинах предшествующих сооружений. Город почти правильной квадратной формы, со стороной, заметно превышавшей 2 км и по насыщенности архитектурными, скульптурными шедеврами и равно фундаментальными постройками. Охраняется он массивным входом, где расположились гигантские крылатые быки, имеющие человеческие головы и пять ног (дабы видеть четыре при любом ракурсе). Наряду с небольшим зиккуратом, здесь были открыты дворцы самого Ашшурнасирпала с церемониальным залом, где сохранились остатки росписей, бронзовая скульптура и алебастровые сосуды. Найден также дворец Ададнерари III, юго-западный дворец Ассаргадона и Салманасара III, а вблизи него — знаменитый «черный обелиск», храм Нинурти — у подножья зиккурата, вымощенный плитами с надписями, содержащими анналы Ашшурнасирпала. Большинство этих великих открытий связано с именем британского археолога Остина Генри Лэйарда.
Мы были потрясены многообразием, единством, духовной насыщенностью и строгостью, бескрайней фантазией и реализмом воплощения ассирийского искусства. Но не могли не возмущаться разрушительной деятельностью — и здесь, и на Куюнджике — Ормузда Рассама, плоды которой — оторванные каменные головы, разрозненные группы статуй, разбитые рельефы, грубо расчлененные ансамбли — не могут не свидетельствовать о, мягко говоря, болезненном честолюбии этого человека. Нанесенный вред и Нимруду, и Ниневии, а также находкам французской экспедиции в Хорсабаде, отнюдь не окупается открытием Рассамом в 1878 г. двух пар огромных бронзовых ворот в Балавате (восточнее Мосула), созданных Ашшурнасирпалом и Салманасаром III у входа во дворец и храм Ашшурбанипала. Это достижение может рассматриваться как случайная удача.
Утром следующего дня мы двинулись в Синджар на место дислокации нашей экспедиции. Мы едва успели поставить одну палатку, как возобновился дождь, а у нас на руках — выданные для экспедиции в Багдаде крупномасштабные карты района и необходимые нам книги. Пришлось среди ночи объявлять аврал и вторично окапывать палатку. Днем возобновили свой путь и вскоре достигли Абры, заметно расширившейся в результате дождя. К нашему счастью, рядом было туркманское поселение, на краю которого стоял брошенный сарай из дикого камня. Н.О. Бадер предложил его разобрать и вымостить камнем дно Абры. У населения поселка это протестов не вызвало. Наоборот, их поразило знание Рауфом Магомедовичем их языка — тюркского-туркманского, близкого азербайджанскому, которыми Р.М. Мунчаев владеет свободно. Скорее всего, сами они связаны с первой, доосманской волной тюркоязычных племен, докатившихся в первой половине I тысячелетия Р.Х. до Синджара. Во всяком случае, они весело кричали: «К нам из России приехал тюркский парень!» — и помогали мостить переправу, которая тут же получила наименование «Bader-Bridge». Тем временем, мы с Рауфом Магомедовичем, не дожидаясь завершения строительства, форсировали реку, уточнили у туркманов дальнейший путь и менее чем через час рассматривали группу Ярым-Тепе. Наши предварительные наблюдения и данные Отсов полностью были подтверждены, а прибежавшие за нашей машиной аборигены показали, на каком уровне надо ставить палатки, чтобы их не сносили продолжительные ливни.