Николай Мерперт – Мерперт Н.Я. Из прошлого: далекого и близкого. Мемуары археолога (страница 57)

В Ниппуре же американская экспедиция проф. Роберта Мак-Адамса вскрыла гигантскую площадь, включавшую целый комплекс по сторонам зиккурата. Зиккурат не реставрирован, и число ее ступеней не ясно, сердцевина его сырцовая, облицована же обожженным кирпичом, сторона нижней ступени — длиной 40 м. Общая сохранившаяся высота достигает 21 м. Наряду с самим зиккуратом на площади раскопа вскрыты остатки ряда массивных построек: двух мощных оборонительных стен, башен между ними и подземных камер.

Стены открыты и с других сторон зиккурата, отношение между ними сложное, но представляется, что первоначально они огораживали священный район. Раскопанный участок огромен, но для Ниппура это булавочный укол. Вокруг серия нераскопанных холмов, уходящих на север и северо-запад. Часть их связана с селевкидским строительством, только зиккурат, очевидно, со временем III династии и «шумерским возрождением». Но где же Ниппур — религиозный центр Шумера, центр Вселенной по шумерским представлениям, город, в строительство которого должен был внести вклад царь каждого города?

Ведь Ниппур упоминается уже в раннединастических документах. По традиции еще в архаический период сюда собирались представители «городов-государств» для выборов военачальника, что отразилось и позднее в формальных выборах богом Энлилем. Ниппур — город Энлиля, центр своего рода метрополии, сердцевина теологической мысли. Я уже отмечал находки здесь ряда важнейших документов. Но для всех ли сохранились сведения о времени и месте их находок? Где следы этих раскопок? Никто из наших «гидов» не мог ответить на подобные вопросы.

6 февраля утром въезжаем в Ур (15 км к югу от Насирии). Появляется Ур как огромный пологий холм среди абсолютной глади пустыни. Разве только близлежащие подступы к нему окружены полями и в известной мере культивированы.

С западной части холма, а вернее, системы холмов, уже за 10 км хорошо видно полуконическое возвышение — знаменитый зиккурат Ура («Гора Бога»), построенный царем III династии Урнамму. Это наиболее сохранившийся зиккурат. Он сравнительно невелик, но пропорции его прекрасно продуманы: небольшая скошенность рассеченных контрфорсами стен, наконец, сами лестницы, с трех сторон ведущие на специальную площадку, вынесенную перед первой террасой, создают впечатление огромной высоты и фундаментальности.

Для начала бегло рассматриваем зиккурат, не поднимаясь на него. Затем начинаем детальный осмотр. Между не раскопанными холмами и скоплениями строительного мусора, по широкой тропе, выложенной кирпичным ломом, идем к востоку от зиккурата. Проходим линию очень большого и глубокого (более 16-ти метров при оплывших стенах и засыпанном дне) раскопа: здесь Леонард Вулли пытался документировать свидетельства потопа. Идем в восточную часть холма. Это район бедноты, может быть, строителей зиккурата. Дома — маленькие, неправильной формы комнаты, но все внутри. Соблюдены и форма, и единообразие, столь необходимые для процветающего государства (а III династия Ура — период наивысшего процветания шумерского государства). Остальное скрыто для глаз. За очередной дверью — комнаты со стенами: внизу — из обожженного, выше — из сырцового кирпича. Из последнего сделаны и внутренние перегородки. Один это дом или два? Сколько в нем комнат? Во всяком случае, мало, и комнаты маленькие. А жил здесь, возможно, человек, ради следов которого международным библейским обществом были начаты грандиозные исследования Ура: в первом помещении были найдены таблички с именем Ибрагим (= Авраам). Кто это — один из первых Авраамов — их тысячи, или пророк Авраам, который по библейской книге Бытия жил в Уре? Хочется верить в последнее. Во всяком случае, археологи так улицу и назвали — «улица пророка Авраама». Вторая система помещений богаче первой, имеет 6 разновеликих комнат; одна из них дугообразна, две, скорее всего, кладовые, со вмазанными в пол большими сосудами и узкими нишами («стенными шкапами»). В самой большой комнате открыт выход на кирпичную лестницу, ведущую на второй этаж.

«Улица пророка Авраама» выводит на площадь, к которой сходятся еще 4 улицы — более узкие (до 1,30 м). Дома на них разные, стены — до 30 рядов обожженного кирпича, полы, неоднократно наращивавшиеся в соответствии с ростом уровней узких улиц.

Представляя наш насыщенный южный маршрут, я остановился лишь на наиболее значительных памятниках, знаменовавших крупные сдвиги в истории древней Месопотамии, переходы к следующим — как позитивным, так и негативным этапам ее развития. Разумеется, здесь приходилось пользоваться принципом избирательности, учитывая степень информативности памятника, уровень и методическое совершенство его исследования; существенная помощь в этом была получена от профессора Ф. Сафара и сопровождавшего нас доктора Фавзи Рашида. Естественно, большое содействие оказали нам и сотрудники германской экспедиции.

Первый — город Киш — к востоку от Вавилона (около 15 км), ныне представленный отдельными разновеликими группами холмов. Холмы — это оплывшие остатки построек. Обе их концентрации знаменуют два основных района, обладавших даже особыми наименованиями, только в отличие от Урука, территориальный разрыв между ними был более 3 км. Зафиксировано чуть не древнейшее в Месопотамии монументальное (в том числе дворцовое) строительство, причем древнейший дворец носил не храмовый, а светский характер. Исследовалось большое кладбище конца раннединастического периода, наиболее ранние погребения которого заметно нарушили упомянутую выше большую дворцовую постройку. Тем самым была установлена более ранняя дата последней: она получила наименование «дворец А» и была с определенной долей справедливости признана первым для 20-х годов XX века образцом монументальной архитектуры, представленным массивной платформой основания зиккурата. Очень интересно, что конструктивное первенство Киша получило у шумеров широкое признание и связывалось с общим особым его статусом первого города из упоминаемых в знаменитом «Царском списке» и даже идентификацией титулов «Царь Киша» и «Царь Шумера».

К району Вавилона относится еще один, значительно более поздний (вплоть до позднего эллинизма) объект, хронологически и по значению своему далекий от архаических (шумерских) и классических (аккадских, ассирийских, ранневавилонских, митаннийских) городов, но объект, просуществовавший около 2000 лет, являвшийся подлинным городом-спутником Вавилона и по общим их судьбам, и по ближайшим их связям. И, наконец, объект крайне интересен, но невелик (немногим больше 1 км в диаметре), поэтому мы успели составить представление о нем за один день посещения.

Я имею в виду Борсиппу — небольшой город, а точнее — большое святилище в нескольких километрах восточнее Вавилона. Сооружение его следует датировать, скорее всего, второй половиной II тыс. до Р.Х., а главным сооружением считать очень большой зиккурат, сильно разрушенный и подвергшийся длительному огневому воздействию.

Прокаленные и спекшиеся блоки обожженного (обжиг или результат преднамеренного сожжения постройки?) кирпича его составляют беспорядочное нагромождение, сохранившееся на многих десятках метров. Картина эта произвела такое впечатление на средневековых путешественников, что они пытались локализовать здесь сам Вавилон и его «башню», а состояние последней приписывать молниям Св. Архангела Михаила. Территория Борсиппы была обвалована, но застроена очень слабо; сохранились лишь отдельные скромные сооружения, руины и пятна строительных развалов. Между тем, в текстах конца II — первой половины I тыс. до Р.Х. упоминания Борсиппы сохранились, хотя они и редки. Так, в одном из текстов сообщается о нарушении в течение ряда лет в ходе новогоднего праздника, в силу дурных предзнаменований, традиции свободного передвижения божественных статуй в Вавилон и обратно; из-за этого праздник не состоялся: Бел (Мардук) не приходил из Борсиппы в Вавилон и обратно. В 1851 году до Р.Х. арамеяне спровоцировали разрыв между вавилонским царем Мардук-закир-шуми и его родным братом. На помощь были призваны ассирийцы. Салманасар опрокинул смутьянов, вошел в Вавилон, «воцарился в небесах и на земле», «воцарился в жизни», принес жертвы в храме Мардука в Есадиле, а также в святилищах Кутхе и Борсиппе, и отнесся к обитателям этой святой земли с исключительным дружелюбием.

Для народа Вавилона и Борсиппы — покровительство и благоволение великого бога, празднество, дары пищи и вина, яркие цветные одежды и предоставление им всех этих даров.

И текст с информацией обратного порядка. В период персидской экспансии города Вавилон, Борсиппа и Дильбара заключили договор против Ксеркса. Это была последняя попытка вернуть им свободу, но привела она к их жестокому разгрому Ксерксом в 482 г. до Р.Х. Не исключено, что этот разгром связан с судьбой зиккурата Борсиппы и всего поселения в целом. По письменным свидетельствам вплоть до столь поздней даты Борсиппа оставался одним из немногих городов Месопотамии, сохранивших традиции шумеро-аккадской культуры: в нем велись хроники, храмовые писцы фиксировали происходящие события, копировались тексты древних мифов, возрождались священные ритуалы и гимны, так или иначе воздействовавшие на обширные районы Месопотамии, вплоть до арамейского государства на Евфрате (Мари). В то же время Борсиппа противодействовала имперским устремлениям Ассирии, также как и более поздней персидской экспансии. Она последовательно поддерживала Вавилон в его противостоянии Ниневии и традиционных шумеро-аккадских, а далее — и вавилонских богов ассирийским. Отмеченное сохранение специфического месопотамского пантеона при всем его многообразии и специфике в различных районах и городах-государствах являлось весьма позитивным фактором в духовной жизни Месопотамии, и здесь роль такого значительного религиозного центра, как Борсиппа достаточно определена, несмотря на отрывочность свидетельств о ней. Совершенно естественно она оказалась в поле интересов современников, в том числе, интеллектуалов древней Греции и, прежде всего, «отца истории» Геродота, свидетельства которого имеют здесь особое значение, в первую очередь, в силу их правдивости и подлинного проникновения в суть явлений.