Николай Мельников – Незримый фронт (страница 51)
Так предатель снова «всплыл». На поверхности болота, где барахталась международная нечисть, служившая Гитлеру, — уголовники, профессиональные убийцы и другие подонки — показалась и его голова. Голова подпоручика РОА.
А в начале 1944 года судьба свела предателя с гауптманом Гансом Уттовом. Этот фашистский офицер руководил школой военных разведчиков в Нойендорфе.
Несколько месяцев Карнаухов с прилежанием первоклассника изучал шпионскую науку, пополнял и без того солидный запас своих познаний в поджогах, убийствах, взрывах и других атрибутах ремесла диверсанта.
Сначала Карнаухов готовился к заданию вместе с неким Роговым. Но тот однажды неосторожно проговорился, что намерен порвать с прошлым, явиться на советскую территорию к властям с повинной. Карнаухов насторожился, стал, как вспоминает Рогов, относиться к нему с холодком. А когда через несколько дней Рогов повздорил с одним немцем, Карнаухов зашел к этому гитлеровцу и о чем-то с ним разговаривал. В тот же вечер Рогова бросили в концлагерь.
Летом 1944 года после окончания школы Карнаухов уже с другим, «благонадежным», напарником — изменником Родины Вороновым был выброшен на парашюте в тыл Советской Армии в районе Ровно. Эти двое собирали для немецко-фашистского командования сведения о расположении советских войск, строительстве аэродромов, а также о действиях знаменитого партизанского отряда Героя Советского Союза Д. Н. Медведева.
За выполнение этого задания Карнаухов получил от фашистов еще одну медаль и был произведен в чин унтер-офицера немецкой армии.
А в начале 1945 года пришла вожделенная третья медаль. О том, как это случилось, Карнаухов рассказывает сам:
«Третью медаль я, по существу, сам выпросил у немцев.
…Во время моего нахождения на службе в РОА в городе Линце в Австрии… лица, называвшие себя казаками, получали немецкие паспорта, то есть вступали в германское подданство. Я также имел желание получить немецкий паспорт, однако мне не выдавали его, так как я не являлся казаком. Тогда я написал немцам письмо, в котором указал, что имею заслуги, что, рискуя своей жизнью, выполнял их задания, забрасывался в тыл Советской Армии. Я жаловался на то, что, несмотря на имеющиеся у меня заслуги, мне не выдают немецкого паспорта.
В ответ на мое письмо я получил небольшую посылку, в которой мне была прислана еще одна медаль и удостоверение к ней. Кроме того, в посылке была бутылка водки и табак…»
Согласно евангельской легенде, Иуда получил за предательство тридцать сребреников. Иуда Карнаухов не выклянчил ни одного сребреника. За три медяшки, за три медных медали продал он фашистам свою душу, предавал свой народ, Родину.
Баталов приехал в Алма-Ату поздней осенью. Моросил дождь. Поеживаясь от холода, Иван Гаврилович долго петлял по улицам незнакомого города, разыскивал по адресу родителей одного из сослуживцев.
Они жили на тихой улице в добротном деревянном доме, огороженном высоким забором. Встретили приветливо. Долго расспрашивали о здоровье сына. Выпили за его благополучие и радушно пригласили Ивана Гавриловича остановиться на первых порах у них.
Несколько дней Баталов не выходил из дома, наслаждаясь теплом и домашним уютом, от которого отвык за долгие годы странствований. Но надо было думать о работе. Специальности он не имел, к физическому труду не привык и не представлял, каким делом станет заниматься. Ходил по улицам и читал таблички с названиями учреждений. Однажды он остановился перед входом в художественную мастерскую. Вспомнил, что в детстве любил рисовать.
В мастерской задержался ненадолго: выяснилось, что таланта и умения не хватает. Вскоре пристроился в одну из школ преподавателем физкультуры.
Появились знакомства. Приятель, занимавший видный пост на одном из алма-атинских заводов, за выпивкой предложил:
— Иди-ка ты, Иван Гаврилович, к нам. Довольно тебе прозябать на этой самой физ-культ-уре. Не по тебе это.
— Может быть, ты предложишь мне таскать болванки или стать к станку? — иронически спросил Баталов.
— Зачем болванки? — удивился приятель. — Конечно, пост главного инженера я не могу тебе сразу предложить. Но поработаешь, например, техником в конструкторском отделе, а там видно будет…
Прошло несколько лет. Баталов «сделал карьеру». Он стал главным конструктором завода. Как-то все само собой образовалось. Получил квартиру. Обзавелся семьей…
Все шло как по маслу до того злополучного дня, когда у заводской проходной он лицом к лицу встретился с человеком, который знал почти все…
Прошла неделя, другая. Потом месяц, второй, третий… Не приходили те, которых Баталов ждал с животным страхом. Не появлялся и тот человек. Постепенно Иван Гаврилович успокоился. Решил, что все обошлось.
Кропотливо, внимательно, чтобы не оговорить невинного человека, органы государственной безопасности нитку за ниткой распутывали сложный клубок.
Поздним вечером, когда затих город, в кабинет подполковника вошел капитан.
— Как обстоят дела с Баталовым? — спросил подполковник.
— Проверка закончена. Заявитель сообщил нам правильные данные. Оказывается, органы государственной безопасности уже давно разыскивают агента германской разведки Евгения Лапина. Мы предположили, что это не настоящая фамилия агента, а кличка. И вот нашелся человек, который присутствовал при вербовке Лапина.
— И что же?
— Он заявил, что Лапин — кличка человека, который при вербовке немецкой разведкой в марте 1944 года назвал себя Лоцмановым Иваном Феоктистовичем.
— Вы проверили Лоцманова?
— Да. Оказалось, что он также разыскивается как активный каратель.
Нам удалось установить, что настоящий Лапин Евгений Федорович проживал в селе Панкино Пронского района Рязанской области и что он умер еще в 1940 году.
— Следовательно…
— Мы могли только предполагать, что Баталов при поступлении в разведшколу присвоил себе в качестве псевдонима фамилию умершего односельчанина.
— Кто же все-таки этот Баталов?
— Сначала мы считали, что это его настоящая фамилия. Ведь у него на руках имеется свидетельство о рождении, полученное из Пронского загса. Но одно обстоятельство дало основание усомниться в подлинности фамилии. Ранее я докладывал вам, что в анкетах для райвоенкомата Баталов указывал об окончании им в 1941 году Ленинградского артиллерийского училища. Мы запросили училище и получили ответ, что в списках курсантов, обучавшихся в 1939—1941 годах, Баталов Иван Гаврилович не значится. Тогда мы направили работника в Пронский район. Он установил, что Баталов Иван Гаврилович действительно проживал в селе Панкино. В 1941 году был призван в Советскую Армию и служил в танковых войсках. У живущей в этом селе родственницы Баталова — Екатерины Семеновны — имеется официальное извещение о том, что лейтенант Иван Гаврилович Баталов в январе 1943 года погиб в бою под Сталинградом. Когда Екатерине Семеновне показали фотокарточку Баталова, проживающего в Алма-Ате, она твердо заявила, что этого человека не знает. В подтверждение она тут же нашла и передала фотокарточку погибшего офицера Баталова. Сходства, разумеется, никакого.
— Поскольку алма-атинский Баталов, — продолжал свой доклад капитан, — указывает в анкетах и автобиографии на окончание в 1939 году Большесельской средней школы Пронского района, мы разыскали бывшую учительницу Анну Фроловну Карцову. Она подтвердила, что Иван Баталов был ее учеником. Когда же ей предъявили фотокарточку, учительница определенно заявила, что это не Баталов, а Гавриил Карнаухов, который также учился в Большесельской школе.
— А Лоцманов и Лапин? — спросил подполковник.
— Это уже было проще. С помощью опознания мы установили, что в фашистском карательном отряде «СД» Карнаухов служил под вымышленной фамилией Лоцманова, в немецкой разведшколе — под кличкой Евгений Лапин. А после окончания войны Карнаухов пробрался в Мюнхен, попал в американский лагерь репатриантов. Там он назвался Иваном Баталовым и под этой фамилией был отправлен в Советский Союз.
Правосудие свершилось. Изменник Родины получил по заслугам. Таков логический конец предательства. И можно, как говорится, ставить точку.
Но рассказ будет неполным, если не попытаться ответить на вопрос: как могло случиться, что рядом с нами долгие годы скрывался враг? Ходил по нашим улицам. Работал на нашем заводе.
Когда Карнаухов прибыл в Алма-Ату, он стал добывать себе документы, подтверждающие право на фамилию Баталова. Послал заявление в Пронский райзагс Рязанской области, чтобы прислали ему дубликат свидетельства о рождении. Работников загса не смутило, что заявитель неправильно указал имя и отчество своих родителей, и документ был выслан без задержки.
Карнаухов действительно окончил среднюю школу. Но ему нужен был аттестат на имя Баталова. Один из родственников жены (кстати, ни жена, ни дети Карнаухова не знали, что он не тот человек, за которого себя выдает) свел его со своим приятелем — заведующим Лениногорским гороно Рыжовым. Карнаухов рассказал ему жалобную историю, как во время войны потерял документ об окончании десятилетки. Рыжов расчувствовался и обещал помочь ему в беде. Так через некоторое время у Карнаухова-Баталова появилась справка, в которой указано, что Баталов И. Г. в 1946 году окончил среднюю школу № 8 в Лениногорске.