Николай Мельников – Незримый фронт (страница 4)
В феврале 1922 года нашего председателя Акмолинской губЧК товарища Бокшу вызвал в Омск с докладом Феликс Эдмундович Дзержинский. Он в тот год по решению Политбюро ЦК контролировал отгрузку хлеба из Сибири в промышленные центры страны.
Поинтересовавшись работой ЧК, Дзержинский сказал:
— Надеюсь, что условия для вывозки хлеба вы в ближайшее время создадите, кулацко-эсеровские помехи устраните, а вот как у вас обстоят дела с беспризорностью?
— Налаживается борьба и с этим злом, — ответил товарищ Бокша и рассказал Дзержинскому о детском доме, содержавшемся за счет сотрудников, о большой душевной теплоте, которую проявляют работники и их семьи к попавшим в беду детям.
— Передайте мою благодарность петропавловским чекистам за их заботу о детях, — сказал Феликс Эдмундович. — Это большое дело.
Благодарность Дзержинского, объявленная нам на собрании коллектива товарищем Бокшей, воодушевила нас.
Вскоре организация эсера Благовещенского и белого офицера Ванина была полностью разгромлена, бандитские группы, связанные с ними, выловлены. Благовещенский и начальник его штаба Ванин арестованы, а все собранное ими оружие изъято.
Вывозка хлеба из глубинок после этого пошла полным ходом.
…Недавно я прочел воспоминания Г. М. Кржижановского. В них меня поразили вот эти строки.
«В один из голодных кризисов лютой зимы надо было вывезти из необъятной Сибири несколько десятков миллионов пудов хлеба. То была последняя надежда для голодающего центра. Приказами действовать уже нельзя было. Вначале должно было стоять дело, а не слово. Надо было с бешеной энергией сбить маршруты из всего действующего состава железных дорог, поставить во главе их отважного человека и бросить в ледяные поля Сибири. Маршалом всего этого «хлебного корпуса», решившим его судьбы, был назначен Феликс Эдмундович. И с горстью отважных он реализовал это чудо — сибирский хлеб спас нас от трагической развязки»[1].
Я сразу вспомнил собрание сотрудников Акмолинской губЧК, доклад Бокши о разговоре с Феликсом Эдмундовичем в Омске. Вспомнил и еще раз удивился необыкновенной энергии Феликса Эдмундовича: при такой ответственности перед страной он не забыл о беде маленьких советских граждан. Звал, не медля ни часа, вмешиваться в их судьбы. И как он был прав. В таких делах нельзя запаздывать…
И чекисты, следуя указаниям посланца партии и Ленина, не только устранили «помехи» контрреволюции, обеспечили нормальные условия для вывозки хлеба и семян, но и были застрельщиками в спасении детей. Все находившиеся под нашей опекой дети оправились от болезней и голода и весной 1923 года были переданы органам народного образования.
Из доклада Бокши мне запомнилось сообщение о том, как Феликс Эдмундович порадовался, узнав, что чекисты Акмолинского края не очерствели и в нужный момент проявили сердечную заботу о детях.
ШКОЛА ЖЕЛЕЗНОГО ФЕЛИКСА
«Как вы стали чекистом? Как и у кого учились? Как обходились без специальных школ, без курсов?» Эти вопросы неизменно задают мне молодые чекисты.
В двадцатых годах вроде так и было: никто нас не учил по той простой причине, что не было у чекистов ни времени, ни школ, ни преподавателей, ни ранее накопленного опыта. Набирались умения и мастерства непосредственно в борьбе с врагами.
Любознательных такой ответ, однако, не удовлетворяет.
— А как же все-таки было?.. В жизни? — допытываются они. Вот я и решил здесь рассказать, как все это было.
После возвращения с фронта в 1917 году я работал в паровозном депо на станции Баскунчак Астраханского отделения железной дороги подручным котельщика. Летом 1918 года вступил в группу сочувствующих, а уже в октябре был принят в Коммунистическую партию.
Партийная организация депо и станции была самой крупной в отделении. Возглавлял ее плотник дистанции пути Будников. Большой души человек и прекрасный организатор, он пользовался у рабочих непререкаемым авторитетом. В те бурные годы контрреволюция то и дело поднимала голову. Нам, коммунистам, приходилось выезжать на ликвидацию кулацких восстаний и выступлений отдельных банд. Водил коммунистов на боевые дела председатель коммунистической ячейки Будников.
Когда деникинская армия стала подходить к Ахтубе, на станции Баскунчак была создана коммунистическая дружина. В нее вошли и передовые рабочие. Отдельный домик партийной организации в две больших комнаты и одну маленькую, отведенную под склад оружия, стал штабом обороны. Я был старшим по складу оружия и почти постоянно находился при штабе. Разумеется, выезжал на операции; ни одну из них не пропустил.
В августе 1919 года на станцию Баскунчак приехал председатель Астраханской транспортной ЧК Евлампиев. Сделав доклад на партийном собрании о текущем моменте, положении на фронтах, рассказав о вылазках внутренней контрреволюции, он стал говорить о больших задачах ЧК, о необходимости укрепления ее кадрами из коммунистов. Собрание тут же решило выделить для работы в ЧК шесть человек. В их числе оказался и я.
Страшновато было первое время. Огромная ответственность и дело совсем незнакомое. Я было начал отказываться от поездки в Астрахань. Убедил меня все тот же Будников.
— Ну чего ты боишься? — говорил он. — С врагами бороться умеешь, не раз сходился с ними в открытом бою. Чего еще?
— Так тут же не только повстанцы и бандиты… Найти их надо, врагов, да чтобы не ошибиться, — возражал я.
— И опять ничего страшного. Железнодорожное дело знаешь? Знаешь. Вынужденно задерживается воинский эшелон или по злому умыслу — отличить можешь? Можешь. А мешочники и саботажники и так видны, от тебя не уйдут.
— А если заговорщик? Тогда как?
— С этим, конечно, посложнее. Но свет-то не без добрых людей… Помогут, подучат.
— Не решаюсь. Дело сложное, а у меня три класса образования.
— А ты слышал такие слова: всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться?
Я об этом ничего не знал.
— Не слышал? Ленин говорил. Вот и рассуди; пкоа мы будем подыскивать знающих да умеющих, обучать их, враг наступит нам на горло. А мы и защищаться не сможем. Некому! Не нашли, мол, таких людей! Образования не дали!.. — Будников даже расстроился, пораженный моим упрямством. — Вот что. Знаем, что ты для этого дела подойдешь: тверд, решителен, коммунист. Это главное, и этого пока достаточно. А остальное приобретешь.
Возражать мне было нечего. Вшестером мы выехали в Астрахань, явились прямо к председателю ЧК и предъявили направления ячейки. Евлампиев с улыбкой поздоровался со всеми, вызвал секретаря и велел дать новичкам дело с приказами и указаниями.
— Прочитайте, — сказал он. — Здесь все, что надо знать работнику транспортной ЧК. После побеседуем.
Молодые чекисты, по правде говоря, побаивались предстоящей беседы с председателем. Прочитали все, что было в папках, добросовестно, обменялись мнениями и кое-что записали в тетрадях. Я и сейчас помню некоторые из этих записей:
«Быстро и решительно ликвидировать всякие заговоры, не давать им разрастаться».
«Воинские эшелоны и грузы ни при каких обстоятельствах не задерживать. Помнить, что от этого зависит наша победа. Отвечать за них головой». «Быть самим честными и правдивыми». «Прислушиваться к голосу рабочих. Правильно оценивать их заявления и действовать. Рабочих за антисоветские высказывания не арестовывать, чаще всего так говорят не они, а их темнота».
И вот беседа с председателем.
— Прочитали? — спросил Евлампиев.
— Прочитали, — ответили мы.
— Ясно теперь?
— Вроде ясно.
— Ничего непонятного нет?
— Пока нет.
— Ну и хорошо. Сейчас вам заготовят мандаты, и вы поедете на самостоятельную работу.
…С тех пор мне пришлось поработать на станциях Ашулук, Баскунчак, в Астраханской транспортной ЧК, в Калмыкии, начальником окружного отдела ОГПУ в Камышине; и везде в трудную минуту выручали советы товарищей, внимание и забота о нас со стороны партийных организаций. Я приходил в ячейку к Будникову, и не было случая, чтобы он не помог мне. В других местах, работая в ЧК, затем в ОГПУ, я постоянно встречался с руководителями партийных комитетов. Они интересовались, что делают, чем живут чекисты, удовлетворяет ли их работа. Особо следили за тем, не поразила ли кого из чекистов язва карьеризма, не проникли ли к нам случайные люди? Чистота чекистских рядов, преданность делу Ленина высоко ценились и неуклонно контролировались партией.
В 1930 году меня послали в Казахстан.
Вот так я и стал чекистом. Меня сделала им своеобразная школа Дзержинского: его жизнь, его кипучая деятельность были для нас примером.
Почти у каждого чекиста в ту пору была заветная тетрадочка, куда он заносил все, что касалось его работы. Мысли о Владимире Ильиче Ленине и Феликсе Эдмундовиче Дзержинском занимали в ней самое первое место. Вот эта, например, запись осталась в моей памяти навсегда:
«ВЧК родилась по инициативе Владимира Ильича Ленина. Выросла и окрепла под водительством Феликса Эдмундовича Дзержинского. Ленин и Дзержинский выпестовали и отточили этот меч пролетарской революции для защиты Советской республики от посягательств внутренней и внешней контрреволюции. Они утвердили основной принцип ВЧК—ОГПУ: беспощадно разить действительных, неисправимых врагов, поднявших сознательно, злостно руку на пролетарскую резолюцию, и бережно, внимательно относиться к тем, кто по темноте своей и недомыслию оказался игрушкой в руках непримиримых врагов Советской власти».