Николай Масолов – Позывные с берегов Великой (страница 7)
— Помню. Борька Сулаков тогда захватил с собой отцовский наган. Поймали их на У рале.
— А историю с козлом Фомкой помнишь?
— Кто же ее забудет.
Как-то главный проказник их класса Сулаков привел в школу козла-великана и поставил перед дверьми в класс. Фомка стукнул в них рогами. Учительница немецкого языка решила, что стучит кто-то из опоздавших учеников, сказала по-немецки: «Входи».
Услышав голос, Фомка открыл дверь — и к столу. Учительница испугалась и за доску. Фомка за ней. Она на парту… смеялись ребята до слез. Сулакову, конечно, изрядно попало.
— Где-то он теперь, наш Борька?
— Слышала, погиб, — ответила Нина, — говорят, отчаянно воевал.
— Его характер.
Вспомнили любимых учителей… Борис Ефимович Балов. Это на его уроках совершали ребята увлекательные путешествия в далекие страны. Часами могли слушать они рассказы о мужестве русских мореплавателей, о долге перед Родиной. В дни советско-финляндской войны коммунист Балов добровольцем ушел на фронт и погиб в Выборге в последний день военных действий… Екатерина Дмитриевна Очинская. Тонкий знаток классической литературы. Это она ввела Зою в мир больших чувств и страстей героев пьес Островского, помогла понять и полюбить Блока, Маяковского.
Девушки подошли к реке. Постояли немного молча.
— А знаешь, Нинок, — думая о чем-то своем, сказала Круглова, вот здесь наша Уверь точь-в-точь как река Великая…
— Что же ты замолкла, Зоенька?
— Не расспрашивай, дружок. У Великой враги вытворяют такое, что и подумать страшно…
Вечером, как когда-то в детстве, Зоя забралась к матери в кровать, приласкавшись, шепнула:
— А я завтра уезжаю.
— Как же так, доченька, — дрогнувшим голосом отозвалась Федосья Капитоновна, — ты говорила, десять полных дней будешь дома, а и пяти не прошло.
— Так нужно, мамочка! Не обижайся на меня. Я всех вас очень, очень люблю. Но надо.
— Могу ли я на тебя обижаться, дите ты мое ненаглядное. Горе-то у нас теперь великое…
И вот прерван отпуск. Вновь стоит боец-разведчица Круглова перед Злочевским и просит послать ее на задание.
— Я знал, Зоя, что увижу тебя раньше срока. Значит, за работу. Поступишь в распоряжение капитана Смирнова. Он после дополнительной подготовки группы будет сопровождать вас в партизанский край. Оттуда с проводниками пойдете к Регине (Анне Дмитриевой. —
Летом 1942 года партизанские силы повсеместно росли. Исключение составляла лишь оккупированная территория Ленинградской области. Здесь их рост сдерживался высокой концентрацией вражеских войск. Такой плотности в других местах не было: в большинстве населенных пунктов стояли полевые части вермахта или размещались охранные и вспомогательные подразделения. Командующий тыловым районом группы армий «Север» генерал-лейтенант Рокк почти к каждой карательной экспедиции против партизан привлекал танковые и артиллерийские части, авиацию. В июне две партизанские бригады сделали попытку обосноваться поближе к Пскову, но вынуждены были отойти.
В таких условиях партизанская разведка ограничивалась решением локальных задач и не могла снабдить Ленинградский штаб партизанского движения (ЛШПД) и командование советских войск исчерпывающей разведывательной информацией о положении в Пскове, Острове, Опочке, Порхове, Новоржеве. Отсюда понятна радость Злочевского от телефонного звонка из оперативной группы ЛШПД. Заместитель начальника опергруппы Алексей Алексеевич Тужиков сообщил, что у него находится человек, прибывший из района Острова, которого он хочет послать в разведотдел. Предупредил:
— Паренек горячий, не без мальчишеского самолюбия, но на счету у него есть боевые дела, да и память цепкая. Думается, что в вашем «хозяйстве» сгодится.
— Присылай. Спасибо, что не забываешь.
Часа через три после разговора с Тужиковым в кабинет Злочевского вошел невысокого роста крепыш лет семнадцати. Сняв с плеча автомат, небрежно представился:
— Я из Острова. Нужен вам?
— А я из Москвы, — не отрываясь от бумаг, ответил Злочевский. — Лично ты мне не нужен.
— Я действительно из Острова, и меня точно послали к вам, — растерялся юноша.
— Тогда и доложи как положено. В воинскую часть пришел.
— Простите. Товарищ майор, Владимир Алферов послан к вам из штаба партизанского движения.
— Вот так-то. А теперь садись и кратко отвечай на вопросы. К кому направили, догадываешься?
— Да. К разведчикам.
— Автомат в бригаде дали?
— Нет. Сам у фашистов взял.
— Как?
— В бою. Моя небольшая группа действовала вокруг Острова.
— Твоя или наша?
— Наша, товарищ майор.
— И долго вы постреливали?
— Несколько недель.
— Попадали в переплет?
— Дважды. Последний раз вырвались из окружения с трудом.
— Кто в Острове остался из родных?
— Мама. Учительницей была.
— Как звать?
— Антонина Германовна.
— Можешь на нее положиться?
— Абсолютно.
— Потому что мать?
— Не только поэтому.
Бледное лицо Алферова при последних ответах порозовело, в глазах появился нервный блеск. Новый вопрос Злочевского прозвучал мягче.
— Боишься за маму?
— Да. Ее уже арестовывали. Она ничего не сказала про моих товарищей.
— Это хорошо. А много, по-твоему, в городе надежных людей?
— Много. Но и предателей хватает.
— Нельзя всех огульно охаивать. Человек — загадка, и ее подчас долго разгадывать приходится. Знаешь, кто сказал это?
— Не знаю.
— Достоевский. А он в людях толк понимал. Разгадывать надо. Иной затаился и ждет, когда ударить по врагу.
— Действовать надо быстрее. Гремят же у нас в городе, хотя и не часто, взрывы.
— Кто их совершает, знаешь?
— Думаю, что причастны к ним ребята из группы Назаровой.
— Кто она?
— Старшей пионервожатой в школе была. Ее ученики слушались больше, чем учителей, — Владимир по-детски улыбнулся, — и я тоже.
— А сейчас?
— Портнихой в частной мастерской работает.