Николай Масолов – Позывные с берегов Великой (страница 4)
— Не знаю. Пока в Москву, а мечтаю сесть на железного конягу.
— А бригада?
— В надежных руках. Комбригом рекомендовал Германа[7]. Сейчас она переформировывается. В тыл врага пойдет как 3-я Ленинградская. Кусок сердца своего оставил там.
Помолчали немного. Злочевский предложил:
— Пойдем в хату. Посидим на дорожку.
Злочевский залюбовался своим другом. Выше среднего роста, стройный, с тонкими правильными чертами лица и прядью черных волос, спадающих на высокий лоб, Литвиненко был чем-то схож с шолоховским Григорием Мелеховым. Да и служил, как тот, в казачьих войсках. В середине тридцатых годов начальник штаба 10-го Сальского казачьего полка Литвиненко демонстрировал Семену Михайловичу Буденному высшую выездку лошадей — да так классно, что растрогал старого конника. Тогда-то и свела судьба двух будущих разведчиков. Сальский полк стоял в Белоруссии, вблизи погранотряда, в котором служил Злочевский. Спустя пять лет, в августе сорок первого, они встретились на горьких дорогах отступления — начальник разведки стрелковой дивизии и командир формируемого особого партизанского соединения. Подружились…
Не успели войти в дом — загудел зуммер. Дежурный штаба сообщил: на нейтральной полосе задержана девушка, пробиравшаяся к нашим позициям. Сопротивление не оказала, но на вопросы командира батальона отвечать отказалась. Попросила отправить в хозяйство Дубровского[8]. Комбат говорит ей: «Брось шутки шутить, а не то вмиг и с Дубровским и с Троекуровым встретишься на том свете. Говори, кто послал?» А она спокойно отвечает: «Дубровский тот, что с генералом Ватутиным знаком». Остыл комбат. Отправил в полк. Оттуда позвонили нам.
— Где она сейчас? — перебил Злочевский.
— Я ее под конвоем к вам направил.
— Спасибо.
— Ждал, что ли, кого? — спросил Литвиненко.
— Давно, если только это она. По твоей оценке — дюже гарная… — Злочевский помедлил немного и уверенно сказал: — разведчица.
Через несколько минут в комнату в сопровождении красноармейца вошла девушка в старом ватнике. На заостренном от усталости лице поблескивали, как угольки, глаза. Подойдя к столу, задержанная отрапортовала:
— Товарищ майор, боец Круглова…
— Зойка! — не сдержал своих чувств Злочевский. — Ты?
— Я, Гавриил Яковлевич! — радостно, забыв про субординацию, ответила Круглова.
— Садись. Расскажи, что случилось. И сразу же отдыхать! На тебе лица нет.
Разведчица повернулась в сторону Литвиненко.
Злочевский улыбнулся:
— Валяй. При этом майоре можно.
— В мае у нас сломалась рация, — начала свой доклад Круглова, починить ее не смогли. Помня ваше указание в неотлагательном случае обратиться в группу «01», послала туда радистку, но она не вернулась. Что случилось — не знаю. А у нас поднакопилась важная информация с островского направления. Вот и решила сама идти сюда. Зеленая тропа[9], на которую рассчитывала, оказалась под контролем. Нарвалась на засаду.
— Да ты не нервничай, — Злочевский видел, как Зоя взволнована. — В нашем деле и такое бывает. Значит, схватили, доставили в штаб. Так, что ли?
— Первое да, второе — нет. По дороге бежала. Конвоир попытался облапить, а я ему горсть песку в глаза. Стрелял наугад вдогонку. Рукав ватника продырявил. Кинулась в болото, а там чуть партизаны не расстреляли. Их дозор принял меня за вражескую лазутчицу. Выручило то, что в отряде оказался мой знакомый Володя Верх. Он с товарищем и провели меня к нейтралке. Вот кратко и все, товарищ майор, — устало закончила разведчица.
— Хорошо. Завтра после отдыха все расскажешь подробно. А сейчас ответь на один вопрос.
— Какой?
— С Островом связь есть?
— Есть. Только пока некрепкая. Побывать надо в городе. Ой, Гавриил Яковлевич, — Зоя вновь оживилась, заговорила быстро, — если бы вы знали, какой переполох поднялся там недавно. Между Опочкой и Островом начал действовать наш конный военный отряд. Где пройдет — подчистую уничтожит и фашистов, и их прихвостней. Командира отряда в народе батькой Литвиненко окрестили. Рассказывали очевидцы — человек он необыкновенной отваги и силы, богатырь настоящий. Одного его имени гитлеровцы и полицаи страшились. Приведут к нему предателя — Литвиненко как глянет на него — у того и дух вон. Да вы не смейтесь, Гавриил Яковлевич, так все говорили. Когда связь с вами потеряла, решила до этого батьки добраться.
— Ну и чего же не добралась? — Злочевский посмотрел на смущенного Литвиненко.
— Не хотела конспирацию нарушать. Вы же сами учили.
Литвиненко заторопился:
— Мне пора. Машина уже, очевидно, ждет. Прощай!
— Не прощай, а до свидания, — обнял друга Злочевский.
Когда Литвиненко вышел, Круглова задумчиво произнесла:
— Чудной какой-то человек. И глаза у него точно прожекторы.
— Чудной, говоришь, — Злочевский добродушно рассмеялся, — а сама к нему под Остров собиралась в гости идти.
— Неужто Литвиненко?! — изумилась Круглова.
— Он самый, бывший командир особой партизанской бригады. Нашего с тобой хозяйства человек.
— Почему вы… — разведчица смущенно осеклась.
— Хочешь сказать, почему не познакомил его с тобой. Не хотел нарушать конспирацию, как и ты. А сейчас, Зоя, приказываю: отсыпаться! Вот только распоряжусь, чтобы тебя хорошо устроили…
Оставшись один, Злочевский вслух произнес:
— Живая связь с Островом. Молодец Круглова!
Много лет спустя полковник в отставке Гавриил Яковлевич Злочевский напишет:
«Круглова — волевая, цельная натура. Порой я удивлялся: ведь ей только двадцать лет, а такая внутренняя собранность, такая привычка к дисциплине! Конечно, была горяча, но при провале никого не выдаст. Мог ручаться за нее, как за себя».
Как за себя! Высокая оценка. Кто же взрастил эту гордую душу? Где нашла она такую силу праведного гнева и благородной ярости?
Зоя Круглова
Владимир Алферов
Анна Дмитриева
Фрейлейн Байгер и другие
Пожелтевшие газетные страницы. На выцветшей фотографии девочка с косичками — пионерка Зоя Круглова. В очерке, напечатанном в районной газете «Мошенский колхозник» от 7 апреля 1935 года, рассказывается о том, как воспитывают своих детей Григорий Васильевич и Федосья Капитоновна Кругловы. Валя, Паня, Зоя и Борис учились в одной школе и все были хорошими учениками. «Школа гордится детьми Кругловых», — писали в газете учителя С. Г. Орлов и А. Г. Семенов.
Посеревшая от времени обложка школьного дневника. Аккуратно выведенные слова: «Ученицы 9 «А» класса Кругловой 3. Г.» — и ниже: «1938/39 учебный год». На одной из первых страниц рядом с записанным заданием по естествознанию: «От Ламарка до Дарвина» — размашисто выведено: «Отлично». Такой же оценкой отмечено выполнение задания политературе — «Письмо Белинского к Гоголю»… Девятый класс Зоя окончила с двенадцатью пятерками.
…Более 50 километров нужно проехать по проселочным дорогам от города Боровичи, чтобы попасть к берегам реки Уверь — в Мошенское. «Край, куда ворон костей не заносил», — говорили в старину о таких местах. Затерявшийся в неоглядном просторе новгородских лесов поселок Мошенское и впрямь, казалось, лежал в стороне от большой жизни.
Зоя не чувствовала этого. Ее отец коммунист Круглов, в молодости батрак, с малых лет привил своим детям любовь к труду и ко всему тому, что дал нам Великий Октябрь. Школа и комсомол укрепили у Зои серьезное отношение к жизни, помогли сформироваться сильному, волевому характеру.
Частенько в воскресные дни на улицах Мошенского раздавались слова военной команды, и юные жители поселка четким строем с учебными винтовками и противогазами за плечами уходили в сторону синеющего на горизонте бора. Это были увлекательные походы, во время которых проводились военизированные игры. Зоя была в числе тех, кто относился к этим походам серьезно. Она хорошо стреляла, ходила на длинные дистанции на лыжах, отлично плавала, быстро ориентировалась по карте, знала азбуку Морзе и всегда безукоризненно выполняла приказы командиров — активистов Осоавиахима.
«Однажды, — вспоминает участница этих походов Зоя Васильевна Бачина, — во время военной игры произошел такой случай. Я была бойцом отделения, которым командовала Зоя Круглова. Находились мы в разведке. Неожиданно послышались и справа и слева голоса «синих». Позади нас было озеро, деваться нам было некуда. Мы растерялись, но раздался негромкий и спокойный голос нашего командира:
— Быстрее все в камыши!
Первым за Кругловой полез в холодную воду Ваня Матвеев, горячо любивший Зою и готовый следовать за нею повсюду. За Ваней — другие ребята. Я медлила: мне, тогда очень молодому педагогу, казалось неудобным забраться в озеро по шею. Зоя подошла ко мне и тихо, но твердо сказала:
— Комсомолка Бачина, выполняйте приказ!
Конечно, пришлось лезть. А вскоре по берегу прошли подразделения «синих». Никому из них и в голову не пришло, что в двадцати шагах находятся разведчики «красных». Наше отделение выполнило «боевое задание» образцово».