Николай Масолов – Позывные с берегов Великой (страница 2)
Они рисковали жизнью ежедневно, многие из них погибли в неравной схватке с врагом.
Смелые и героические подвиги совершили в битве за Ленинград на берегах Великой зафронтовые разведчики. Спецгруппы «ВРК», «Быстрый», «Борец», «Гонтарь» или обозначенные в штабах цифрами раскрыли многие тайны «Пантеры», помогли командованию советских войск в деталях узнать планы и замыслы врага.
Жить в стане фашистов, скрываясь под чужой личиной, все равно что идти по ломкому льду, шагать по краю обрыва. Далеко еще не все известно об их действиях, но каждый из зафронтовых разведчиков достоин того, чтобы остаться в памяти народной.
Течет Великая. Сорок лет назад гремели на ее берегах выстрелы. Если и услышишь теперь их редкие хлопки, то только в сопровождении охотничьих рожков.
Навсегда ушли от нас годы Отечественной войны и… навсегда остались с нами.
К. Н. Деревянко
Г. Я. Злочевский
К. В. Лихайван
Разведка и еще раз разведка
Лето 1942 года пришло в Ленинград белыми ночами и теплыми дождями. Город, переживший страшную блокадную зиму, был похож на человека после тяжелой болезни. Он встал на ноги, но его еще пошатывало. Давали себя знать последствия голода. Ежедневные артиллерийские обстрелы напоминали о вражеской осаде. 3 июня на территории Кировского завода разорвалось 75 снарядов, на судостроительном заводе имени А. А. Жданова — 98. 9 июня гитлеровцы вели огонь по Балтийскому вокзалу, по одному из хлебозаводов, больнице «В память 25 Октября». 15 июня дальнобойные орудия врага обрушили на город 199 снарядов, 16 июня — 143, 20 июня — 189.
Ожесточенные бои в районе Волхова не принесли войскам Ленинградского фронта желаемого результата — деблокировать Ленинград не удалось. Не увенчалось крупным успехом и майское наступление Северо-Западного фронта — демянской группировке врага был нанесен большой урон, но полностью окружить ее наши войска не смогли.
Руководители обороны Ленинграда понимали, что вряд ли гитлеровцы откажутся от новой попытки штурма города. Штабы Ленинградского и Северо-Западного фронтов были обеспокоены начавшейся в июне перегруппировкой сил противника. Командующие Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров, Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков и Северо-Западным фронтом генерал-лейтенант П. А. Курочкин потребовали от разведки ясного ответа о ближайших целях противника.
В один из июньских дней, с которого начинается наш рассказ, на совещании у начальника разведотдела штаба Северо-Западного фронта полковника Кашникова шла речь о перегруппировке сил противника. Константин Васильевич совсем недавно возглавил отдел, но положение на фронтах знал обстоятельно. Информируя своих помощников о разговоре с комбригом Евстигнеевым[3], Кашников говорил:
— Товарищи из хозяйства Петра Петровича называют предположительно две версии перегруппировки войск противника. Одна связана с попыткой врага вновь нанести удар через Тихвин в направлении на Свирь, чтобы наконец полностью окружить Ленинград, другая — с намерениями группы армий «Север» штурмовать непосредственно город.
Как человек весьма осторожный, полковник не преминул повторить:
— Все это только предположительно. Однако в том и в другом случае дороги от Пскова к берегам Невы и особенно район Острова с его коммуникациями из Прибалтики приобретают исключительное значение. И если какая-либо из двух версий подтвердится, с нас спросят за обстановку на берегах Великой. А с информацией оттуда негусто. Не так ли, Гавриил Яковлевич? — повернулся полковник к майору Злочевскому.
— Согласен с вами, Константин Васильевич, — поднялся Злочевский. — Действительно, мы стали реже снабжать свой штаб ценной информацией из районов Пскова и Острова. Упрек справедливый: негусто, хотя, правда, и не пусто…
— Ну, заговорили пословицами, — улыбнулся Кашников и уже приказным тоном добавил: — Приготовьте свои соображения, Гавриил Яковлевич. По данному вопросу, думаю, нам предстоит не очень приятный разговор у командующего.
Весь этот день Злочевский просидел над картами и последними донесениями руководителей спецгрупп. В разведывательной сети, созданной в тылу фашистских армий группы «Север», имелись и слабые звенья, были и «окна» — некоторые группы неожиданно прекратили связь. Что с ними: вынужденное молчание или еще хуже — провал?
Особенно беспокоило Злочевского отсутствие связи с разведчиками Федора Мыхасика и разведгруппами, закодированными под названиями «Быстрый», «ВРК», «Байгер». Дважды наведывался он на радиоузел, но слышал одно и то же:
— Не отвечают, товарищ майор.
Эти разведгруппы действовали вблизи коммуникаций, по которым фашисты должны были осуществить переброску войск в случае второй попытки штурма Ленинграда. Группы старших лейтенантов Федора Мыхасика и Михаила Анипкина считались хорошо подготовленными в штабе Северо-Западного фронта. Бойцами их были командиры Красной Армии среднего и младшего звена; некоторые в оперативной военной разведке служили с первых дней войны.
…Бомбежка Рижского морского порта утром 22 июня сорок первого года подняла по тревоге лагерь военно-политического училища. В тот же день слушатели вернулись в Ригу. Спустя неделю 10 из них были направлены в распоряжение разведотдела штаба Северо-Западного фронта. Все отобранные уже ранее получили боевое крещение: одни в боях у озера Хасан и под Халхин-Голом, другие во время советско-финляндской войны зимой 1939/40 года.
Война в тылу врага началась для младшего политрука Федота Сторчака в конце первой недели июля. Во главе небольшой разведывательной группы он уже находился в районе города Резекне — крупного узла железных и шоссейных дорог. Под видом рабочих, ремонтирующих шоссе, разведчики наблюдали за движением немецких частей, направлявшихся на Опочку, Пустошку, Невель. Разведка в условиях все время менявшейся линии фронта при отсутствии радиосвязи — задача со многими неизвестными.
И все же Сторчаку удалось доставить в штаб собранные за две недели ценные разведданные.
И снова во вражеский тыл. Теперь в составе особой спецгруппы с заданием осесть на длительный срок в районе северо-западнее озера Полисто и взять под наблюдение железную дорогу на Ленинград. Командиром группы был назначен политрук Федор Мыхасик — в довоенные годы секретарь райкома комсомола на Украине. Сторчак стал заместителем командира группы.
Коммунисты Мыхасик и Сторчак проявили завидную способность быстро устанавливать контакты с населением в небольших лесных деревушках вблизи Ашева, Чихачева и других железнодорожных станций, группа довольно быстро «обросла» помощниками и стала получать информацию из лесничества, от ремонтных рабочих, путевых обходчиков, стрелочников.
Большой находкой стал для разведки порховчанин Александр Иосифович Шабанов. Умудренный житейским опытом, хорошо знавший местные условия, Шабанов (он работал под фамилией Пирогов) передавал в группу важные сведения. В паре с ним была комсомолка Тоня Павлова. Они имели надежные документы. По легенде, хотя и простой — дед с внучкой разыскивает сына (отца Тони) — военнопленного, содержащегося в одном из рабочих лагерей, — они не вызывали особых подозрений у оккупантов. В те дни многие разыскивали своих родных и близких.
Осенью 1941 года в район действий группы Мыхасика — Сторчака забросили на парашюте радиста Владимира Зеленкова. Первая же его радиограмма в Центр о скоплении войск противника на станции Сущево была срочно передана авиаторам, которые утром следующего дня совершили удачный налет на скопление вражеских частей.
В декабре группа получила свою радиостанцию. Теперь нередко выдавались дни, когда разведчики успевали дважды за сутки передавать информацию в штаб.
Радистка комсомолка Нина Ванькова безупречно обеспечивала связь. За первый год войны разведгруппа Мыхасика направила в штаб свыше 200 радиограмм и несколько письменных донесений о передвижении войск противника по железным и шоссейным дорогам, сосредоточении его резервов и техники.
За это же время разведчики пустили под откос на железной дороге 10 воинских составов. Было разбито и повреждено 29 платформ с орудиями и танками, уничтожено 30 цистерн с горючим. При этом отличились сержанты Григорий Филиппов и Григорий Гелета, бойцы Василий Ефимов, Петр Агафонов, Ефим Григорьев, Яков Ильин. Однажды, возвращаясь с операции по подрыву железнодорожного полотна, они нарвались на засаду. В перестрелке погиб Ефим Григорьев.
В летние дни сорок второго года, когда у штаба не было связи с разведчиками, Мыхасик и Сторчак с ядром группы находились вблизи Ленинградского партизанского края, где шли ожесточенные бои с карательной экспедицией гитлеровцев. Руководители фронтовой разведки в принципе разрешали своим спецгруппам лишь вынужденные кратковременные контакты с партизанскими формированиями, но в тогдашней сложившейся обстановке Мыхасик сам мог принять решение присоединиться к одному из отрядов партизан.
Вблизи партизанского края действовала в то время и спецгруппа «Быстрый» старшего лейтенанта Михаила Анипкина. Интересен приход его в разведку. В июле 1941 года к исполнявшему обязанности начальника медицинской службы полка фельдшеру Анипкину привели на осмотр два десятка сержантов и солдат. Все как на подбор, здоровяки, спортивного склада люди. Удивился старший лейтенант — чего их выстукивать да выслушивать, не выдержал, спросил: