Николай Масолов – Позывные с берегов Великой (страница 11)

Значительной информацией о подготовке противника к штурму располагали чекисты и Ленинградский штаб партизанского движения. Так, руководитель партизанской группы В. В. Красоткин, действовавшей в Плюсском районе, сообщил о прохождении в июле в сторону Луги ежедневно не менее семи — десяти железнодорожных воинских эшелонов. Секретарь Гдовского подпольного райкома партии Товий Яковлевич Печатников сообщал (радиограмма № 1356) в Ленинградский штаб партизанского движения о новой концентрации фашистских войск в Пскове и Лядах, о нагрузке и режиме работ перешитой гитлеровцами железнодорожной ветки на Ленинград через Сланцы.　

«И разведка доложила точно». Эти слова из популярной в довоенные годы песни о трех танкистах вполне определяли сделанное советской разведкой для выяснения цели операции «Фойерцаубер» («Волшебный огонь») — так поначалу было закодировано генеральное наступление войск группы армий «Север» с задачей овладеть Ленинградом. Подробный план операции, получившей впоследствии новое название «Нордлихт» («Северное сияние»), разрабатывался в 11-й армии Манштейна на основании директивы № 45 верховного командования вооруженных сил фашистской Германии. В соответствии с нею группе армий «Север» передавались «пять дивизий 11-й армии наряду с тяжелой артиллерией и артиллерией особой мощности, а также другие части резерва главного командования». По свидетельству немецких историков, количество войск группы армий «Север» к сентябрю 1942 года возросло почти в два раза по сравнению с началом войны.　

Операция «Северное сияние» готовилась в глубокой тайне. Фашисты широко использовали дезинформацию, пытались убедить командование советских войск о якобы готовящемся ударе в районе Волхова, о замене финских войск дивизиями вермахта на Карельском перешейке. Но тщетно!　

В глубокой тайне… Фрау Кюхлер и фрау Линдеман, бесспорно, не слыхали старинной русской пословицы: «Спроста сказано, да не спроста слушано», иначе куда осторожнее болтали бы о делах своих мужей — командующего группой армий «Север» и командующего 18-й немецкой армии при сопровождавшем их переводчике Викторе. Высокопоставленные дамы прибыли в Псков в начале сентября и пожелали осмотреть достопримечательности Пскова, Острова, побывать в Печорском монастыре. Молодой, деликатный, предупреждающий каждое их желание переводчик понравился скучающим матронам, и они не пожелали сменить его, когда шеф полиции безопасности (СД) предложил им другого.　

В поездках фрау Кюхлер и фрау Линдеман злословили в адрес Манштейна (их мужья были обижены за передачу руководства операцией «Северное сияние» фельдмаршалу), делились впечатлениями от встреч с генералами и офицерами его штаба, говорили о предполагаемом путешествии в Петербург. Виктор «старался» отвлечь дам от серьезных разговоров: рассказывал им интересные эпизоды из истории города, обращал внимание на красоты Великой, Пскова… Как удивились бы они, узнав, что ночью девушка по имени Мери все важное из их разговора передает по рации с чердака дома на окраине Пскова в разведотдел штаба Ленинградского фронта.　

Переводчик Виктор и фрейлейн Мери были советскими разведчиками Даниилом Гетцем и Маргаритой Максимовой. Внедрение их в Псков — исключительный успех помощников генерала П. П. Евстигнеева.　

Впоследствии фрейлейн Мери появится как купеческая дочь в районе Чудово-Мга. И здесь она проявит свое незаурядное мастерство перевоплощения, отвагу, моральную стойкость. Такое не дается от рождения, а достигается воспитанием и самовоспитанием.　

У Максимовой был хороший наставник — горячо любимый отец. Капитан дальнего плавания, исходивший морскими дорогами полсвета, обветренный ветрами всех румбов, Николай Васильевич с детских лет прививал своим дочерям Рите и Вале любовь к труду, истории родной страны, чтению, иностранным языкам (сам он владел немецким, французским, английским), к «романтике солнечных рей». Не считаясь с их косичками, обучал азбуке Морзе, радиотехнике. В дни возвращения капитана из плавания в доме Максимовых на Васильевском острове в Ленинграде надолго поселялось веселье. Рита, Валя и их подружки получали настоящий заряд «солнечного оптимизма». Девочки никогда не видели отца унылым, недовольным жизнью.　

Перед войной Рита училась в механическом институте. Училась хорошо, увлекалась плаванием, стрельбой, мечтала, став военным инженером, посвятить себя совершенствованию минно-торпедного оружия флота. Война перечеркнула учебу, мечты. В первые дни боевых действий на море погиб Николай Васильевич. От матери скрыла, сестре сказала: «Я должна отомстить за папу».　

В каждой семье своя память о войне. В семье Максимовых — это школьные тетради, девичий альбом, все то, что связано с короткой жизнью Риты[11]. Хранит ее сестра Валентина Николаевна и письмо из военного штаба за подписью генерала Анкудинова матери Валентине Амфилогиевне. В нем есть такая характеристика радистки опергруппы Маргариты Максимовой: 　

«…она исключительно заботливый и работоспособный товарищ, смелая, решительная и дисциплинированная девушка; наравне с мужчинами переносила трудности походной жизни. Риту в наших отрядах любили и уважали за ее безотказную работоспособность. В суровых условиях тыла Рита закалилась, была исключительно преданным товарищем нашей Родины».　

Упредить врага, наступательными действиями ослабить боевую мощь группировки Манштейна — такие задачи решали советские войска под Ленинградом в августе-сентябре 1942 года. Удар следовал за ударом. Наступление в районе Усть-Тосно, десант в Ивановском, ожесточенные бои на Неве, прорыв частей Волховского фронта к станции Синявино сильно обескровили дивизии, предназначавшиеся для штурма Ленинграда. И хотя вплоть до ноября командование группы армий «Север» не отказывалось от него, «Северное сияние» так и не засияло победным светом для фашистских войск, а «Волшебный огонь» нацистов не запылал на ленинградских улицах.　

Большую роль в срыве фашистского плана штурма Ленинграда сыграли диверсионные действия партизан и спецотрядов разведки фронтов на важнейших коммуникациях врага. 64 железнодорожные диверсии в сентябре были на счету ленинградских партизан. Вот краткие сведения только о двух из них.　

14 сентября. Подрывники из отряда ленинградца М. Ф. Макарова на участке Варшавской железной дороги Плюсса — Струги Красные пускают под откос сразу два эшелона. В груду металла превращены автомобили, взорвались снаряды, в огне цистерны с горючим.　

19 сентября. Диверсионные группы 4-й партизанской бригады подрывают воинский эшелон севернее Струг Красных. Участок дороги, имевший стратегическое значение, выводится из строя почти на четверо суток. Крушение крупное — убито и ранено более 300 солдат и офицеров из соединения, направляемого в распоряжение Манштейна.　

В конце лета и в начале осени 1942 года войска Северо-Западного фронта, парализуя наступательный порыв дивизии врага, продолжали успешно перемалывать в демянском «котле» подразделения и части 16-й немецкой армии, которых так не хватало Манштейну. Партизаны и опергруппы, действовавшие в полосе фронта, получили указание немедленно начать жесточайшие удары по коммуникациям с задачей не пропустить ни одного поезда врага к линии фронта. Предлагалось всячески срывать снабжение противником своих войск, устраивая крушения поездов, выводя из строя мосты, дорожные сооружения, разрушая линии связи, уничтожая склады боеприпасов, снаряжения, продовольствия, горючего.　

Напряженную до предела обстановку для гарнизонов охранных войск на железнодорожных станциях создают в эти дни спецгруппы Михаила Анипкина и Николая Шимчика. Острие их ударов направлено на район станции Чихачево, ставшей головной базой снабжения 16-й немецкой армии и связи ее с группой войск Манштейна. Кроме стальных путей на Дно от Чихачева к Старой Руссе отходили две шоссейные дороги; основная через Волосовский, другая — через Белебелковский районы Ленинградской области.　

Группа Николая Шимчика действовала в тылу врага давно. «Крестным отцом» ее был майор Злотников. К нему и летели радиограммы из труднопроходимых Ашевских болот. Сведения передавались ценные — рядом железная дорога от Новосокольников на Дно. Крупные гарнизоны врага стояли в Локне, Сущеве. На боевом счету группы было несколько крушений вражеских поездов. 8 марта 1942 года разведчикам удалось пустить под откос эшелон с платформами, груженными боезапасом. Взрывы снарядов основательно разрушили железнодорожное полотно. Пожар уничтожил уцелевшие вагоны. Погибло много солдат, сопровождавших эшелон.　

Летом 1942 года группа в ослабленном составе (пять человек) вышла на отдых в наш тыл. Надежный это был народ. Все — молодец к молодцу, отважны, решительны, правдивы. И каждый превосходный специалист своего дела. Ленинградец Геннадий Сорокин — меткий стрелок. Волжанин Александр Иванов — мастер по установке мин, южанин Николай Мамаев — радист со своим почерком, псковитянка Татьяна Ланькова — смелая разведчица. Ну а сам командир лейтенант Николай Шимчик на все руки мастер.　

Вот эту отважную пятерку и предложил направить поближе к берегам Великой Злотников, когда в разведотделе обсуждался вопрос о заброске новых спецгрупп для подрывных действий на железных дорогах Пскова.