Николай Масолов – Необычный рейд (страница 3)
— Доченьки, что к чему в жизни сейчас идет, вы лучше моего понимаете. Пришел наш черед людям добрым послужить. Семья у нас теперь будет большая и вся военная, красноармейская…
Михалина и Юлия молча прижались к матери.
А семья стала расти, как грибы в хорошую осень. Среди пополнения чуть ли не каждый второй — раненый. До появления в отряде фельдшера Татьяны Кобяковой, девушки-свердловчанки, за ранеными бойцами ухаживали Юлия и Михалина. Да и хозяйских забот было немало у сестер: мололи вручную на жерновах зерно, помогали матери печь хлеб. В общий котел пошло и все «движимое имущество» Порядневых: три овцы и нетель.
Была еще одна обязанность у младшей Порядневой. Пенкин часто посылал Юлию проводником диверсионных групп. Девушка хорошо знала тайные тропы от лесного лагеря чкаловцев к Ленинградскому шоссе на участке Невель — Пустошка. Отправляя на задание группу, командир напутствовал бойцов:
— Берегите нашу хозяйку. Без нее мы как без глаз.
Краснела, смущалась Юлия:
— Какая я хозяйка!..
— Самая настоящая, — серьезно говорил Пенкин. — Мы здесь народ временный, гитлеровцы — гости незваные. А Порядневы, Бугаевы, Химковы, Юриновы, Сморыго, Желамские, Куракины, — перечислял он семьи партизанских помощников, — были, есть и будут хозяевами на берегах У щи.
— Дай-то бог, — радовалась, слыша эти слова, Лукерья Ивановна.
Рос отряд (в августе в списках личного состава числилось уже 170 человек), расширялась и зона его деятельности. Теперь все чаще и чаще фашистские машины взрывались на идрицких и себежских дорогах. Особенно успешными были выходы на дальние коммуникации диверсионных групп младших сержантов Никитина и Бороздина и младшего лейтенанта Сергунина. Это благодаря ему, как свидетельствует наградной лист, летом сорок первого года было подорвано четырнадцать мостов и уничтожено десять фашистских автомашин с военными грузами.
Дерзко, смело действовали чкаловцы. Вот несколько записей из боевого дневника, хранящегося в Ленинградском партийном архиве.
А сколько засад провел отряд на Ленинградском шоссе и примыкающих к нему большаках — не счесть! Расставив по шоссе ложные знаки на немецком языке «Заминировано!», партизаны вынуждали вражеские машины сворачивать на проселки, а там встречали гитлеровцев гранатами и пулеметным огнем. Однажды группа Михаила Утева захватила даже вражескую грузовую машину и пригнала ее в партизанский лагерь. Винтовки, патроны, одежда, находившиеся в кузове, оказались не лишними.
Успех многих диверсионных вылазок обеспечивала хорошо налаженная в отряде разведка. Худяков, Воскресенский, Федотов, Суворов, Зацепин, Васильев, Трубин и другие разведчики приносили точные сведения о местности и силах неприятеля. Нередко попадали они в сложнейшие переплеты. Как-то раз группа Худякова возвращалась из разведки от поселка Таланкино к базе отряда. Разведку провели удачно, да по дороге к лагерю удалось подбить три вражеские машины. Настроение у всех было приподнятое. Однако устали партизаны порядком. К тому же, как назло, холодный дождь лил уже больше часа и все промокли до нитки. Недалеко от деревни Ласино набрели на сарай с сеном, и Худяков распорядился укрыться в нем.
Повторять приказание не пришлось. Бойцы быстро зарылись с головой в сено и уснули. Проснулся лейтенант рано: разболелась раненая нога. Снаружи послышались шаги. Еще минута, и в сарай вошли гитлеровцы. Впереди офицер с пистолетом в одной руке и с фонариком в другой. За ним четверо автоматчиков. За дощатой стенкой сарая слышалась чужая речь.
«Значит, промашку где-то дали, раз каратели напали на наш след», — решил Худяков и приготовил маузер. Левой рукой нащупал в кармане шинели гранату. Когда гитлеровцы приблизились к тому месту, где лежал Худяков, он вскочил рывком и разрядил в офицера пол-обоймы. Солдаты бросились к двери, но там их настигла граната.
Вскочили находившиеся с Худяковым Федор Истомин, Иван Баранов, Сумкин. Хотели было выбежать из сарая, но командир остановил их:
— Там враг. Оставаться на месте.
Фашисты подожгли сарай. Увидев сквозь щели, что гитлеровцы столпились и глазеют на горящую постройку, Худяков толкнул дверь, и партизаны, забросав карателей гранатами, выбежали из горящего сарая. Стреляя на ходу, они бросились в окружавший сарай кустарник, а оттуда — в лес.
Спаслись все.
Вели разведку для отряда и подпольщики. Семен Петрович Петров, Борис Федотов, Григорий Кривошеев всегда возвращались от Химковой нагруженными продуктами, бельем и с богатой информацией о противнике.
К сбору разведданных Прасковья Никитична привлекла свою сестру Агриппину и молоденькую учительницу Марию Жерносекову, три брата которой были в Красной Армии. Когда долгое время не появлялись посланцы Пенкина, Химкова брала топор, веревку и отправлялась в лес для встречи с партизанами. Однажды на пути к лесу попался ей предатель Солодухин.
— Ты чего тут шляешься? К партизанам ходила? — накинулся он.
— Не ходила, а иду, — невозмутимо ответила учительница. — Только не угадал, Солодуха, не к партизанам, а за дровами. Или, быть может, ты мне их на зиму заготовишь?
— Я те заготовлю досок на гроб! — вскипел фашистский холуй. — И чтобы в последний раз я слышал слово «Солодуха». Ты что, забыла, как господин комендант приказал меня называть?
Химкова рассмеялась.
— Это тебя-то паном величать? Уж если и есть что панское у тебя, так это лютая злоба ко всему советскому. А от злобы, как и от трахомы, ослепнуть можно. Поберегись, Солодуха…
— Берегись сама, большевистское отродье! — двинулся с кулаками на Химкову предатель, но та замахнулась топором:
— А ну прочь, шкура продажная!
И, повернувшись, зашагала в лес…
Выслушав подпольщицу, Пенкин поблагодарил ее за сведения о прибывших на станцию Новохованск воинских частях, а когда она ушла, сказал начальнику штаба:
— Этого топорского «пана» нужно ликвидировать.
На следующий день Солодуха, возвращавшийся на лошади из Невеля, наскочил на группу младшего лейтенанта Липнягова и был расстрелян. К его трупу чкаловцы прикрепили лист бумаги с таким текстом:
«Товарищи крестьяне, колхозники и единоличники — «Пан Солодуха» получил вполне заслуженную смерть, как предатель советского народа и изменник Родины. Вы сами знаете, сколько он предал гитлеровцам бойцов и командиров Красной Армии. Иначе мы с ним поступить не могли. Мы заявляем, что остаемся вашими друзьями, преданными советскому народу бойцами до последнего вздоха своей жизни и непримиримыми врагами гитлеровской фашистской армии до полного ее уничтожения. Так мы будем поступать и дальше с наемниками кровожадного фашизма, с теми, кто предает советский народ и Родину».
Извещение о приговоре скрепляла подпись: «Штаб партизанского отряда».
В последний день августа в отряде состоялось партийное собрание. Коммунисты расположились в просеке на пнях.
— Обсудить нам сегодня предстоит один вопрос, — сказал, открывая собрание, Кумриди, — о нашей работе среди жителей окрестных деревень. Неважно решаем мы эту задачу. Фашисты клевещут по любому поводу, обливают грязью все советское. Люди к правде сейчас словно сквозь дремучий лес пробираются. А из нас только разведчики часто общаются с населением.
— Павел прав, — поддержал Кумриди Воскресенский. — Был я позавчера в двух деревнях. Командир поручил мне узнать, как восприняли крестьяне приговор над Солодухой. Одобряют люди наши действия. А с записки копии сняли. Десятки семей уже познакомились с нашим обещанием быть верными друзьями народа.
Выступили еще несколько человек, в том числе представитель подпольного райкома партии из соседнего района Белоруссии. Говорили кратко, горячо. По предложению Сергунина собрание утвердило листовку-обращение к крестьянам. Листовка призывала убирать сообща хлеб, прятать его от оккупантов, уничтожать мосты на дорогах, портить связь. Оканчивалась она словами:
«Верьте в победу Красной Армии и в могучую силу советского народа! Сделаем каждый колхоз, каждую деревню крепостью Советской власти!»
Собрание еще продолжалось, когда сильный удар грома потряс окрестности и тяжелые капли дождя упали на просеку. Кто-то пошутил:
— Ну вот, сам бог создает нам условия для агитпропработы. В такую погоду гитлеровцы и носа не высунут из гарнизонов.
— И будут плохо охранять мосты, — заметил Паутов.
— Что ж, — улыбнулся командир, — будем совмещать профессию пропагандистов с профессией подрывников.
…В сильную ночную грозу саперы под командованием Паутова подошли к мосту через реку Язница. По шоссе Невель — Клястицы с утра до вечера шли колонны вражеской техники. Воспользовавшись тем, что дождь лил как из ведра, партизаны вбежали на мост и саперы быстро установили мины.
Взрыв совпал с ударом грома. Укрывшаяся от ливня в избе охрана моста, видимо, так ничего и не поняла. Утром начальник охраны растерянно говорил рассвирепевшему командиру мотомехчасти, показывая на небо: