Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 93)
Как-то совершенно незаметно Лига Наций оказалась владелицей целых стран, каковы Месопотамия, Сирия, Палестина и другие. Мы говорим о владении этими странами потому, что Лига Наций сдала эти страны в некий вид не то аренды, не то управления и выдала «мандаты»: Великобритании – на Месопотамию (Ирак) и Палестину, Франции – на Сирию. Раз Лига Наций оказалась вправе выдать мандаты на бывшие провинции Турции, то не значит ли это, что сама она как-то и от кого-то получила на эти турецкие области право собственности?
Но как и от кого? Вот вопрос, достойный мудрого Эдипа.
Выдав Великобритании мандат на Палестину, Лига Наций обязала «мандатария» превратить эту арабскую страну в «очаг еврейского народа». Палестина заселена арабами – мусульманами и христианами – более 1200 лет и почти столько же времени принадлежала Халифату. Евреев в Палестине по окончании войны насчитывалось около 70 тыс. против 700 тыс. арабов, один против десяти. При таких условиях мандат Лиги Наций сводился к обязательству вытеснить из Палестины ее коренное население и заселить нарочито для сего привезенными пришельцами – евреями. Ведь «очаг» может быть только в своем доме, а свой дом может быть только в своей стране, среди своего народа.
Как могла Великобритания принять на себя выполнение столь варварского, беззаконного и государственно вредного еврейского требования? Если даже не говорить об арабах-христианах (над защитой Христианства теперь не принято задумываться), то ведь у Великобритании насчитывается более 100 млн. подданных-мусульман. Никакие соображения справедливости и здоровой политики в отношении своих подданных не помешали Великобритании выдать еврейству обязательство на сдачу им Палестины и облечь его в форму декларации лорда Бальфура. И во всем христианском мире не нашлось никого, кто бы осмелился возразить или хотя бы осудить эту позорную сделку с евреями за счет коренного населения целой страны.
Попав, таким образом, в положение подотчетного «мандатария» Лиги Наций, Великобритания стала ответственной за происходящие в Палестине кровавые столкновения евреев с арабами. И вот в конце 1929 г. политическая комиссия Лиги Наций уже обсуждала доклад мандатной комиссии и выясняла вопрос о неисправном выполнении британскими властями своих мандатных обязанностей.
До привлечения к суду Лиги Наций Правительства Его Британского Величества дело, правда, не дошло, но голоса о необходимости отобрания у Великобритании мандата на Палестину уже раздались. Это были лишь отдельные голоса, притом голоса крайних сионистов, но ведь недаром говорится: что у кагала на уме, то у сионистов на языке.
Имеются серьезные основания думать, что мировое еврейство начинает сомневаться в полезности дальнейшей связи со слабеющей и падающей островной державой. Британский мавр уже сделал свое нужное еврейству дело. Теперь «мавр может уйти».
Присвоив себе право привлекать всех к ответу (пока еще не к суду), Лига Наций сама ни перед кем не ответственна и ведет свою линию, не обращая внимания ни на какие протесты и порицания.
Так, в Женеве 18 сентября 1929 г. во время заседания 4-й комиссии Лиги Наций при обсуждении сметы международного бюро труда норвежский делегат Гамбро упрекнул Альбера Тома41 в том, что тот, стоя во главе международного учреждения, не соблюдает должного беспристрастия и ведет социалистическую пропаганду. В частности, делегат Норвегии указал на речь, произнесенную директором бюро труда на политическом банкете в Париже.
Тома ответил, что в течение десяти лет бюро труда оказывает ему доверие. Когда его избрали на пост директора, всем было известно, что он, Тома, социалист. Это, однако, не помешало его единогласному избранию.
«Ради успеха Международного бюро я охотно пойду и к папе, и к дьяволу, и к кому угодно», – закончил Тома.
«К дьяволу я не рекомендовал бы вам ходить, – шутливо ответил Гамбро, – иначе вы не попадете к папе».
Ответ г. Гамбро был остроумен, но как жаль, что даже люди, сознающие вред, приносимый делу народов такими типами, как Альбер Тома, отделываются шутками там, где надо защищать христианскую цивилизацию от варваров социализма и коммунизма. В сущности, победителем из этого спора вышел не правый Гамбро, а виноватый Тома: ведь «к папе» социалист и масон Альбер Тома не ходил и не собирался ходи ть, а ходи л и буде т ходи ть «к д ьявол у», поэт ому у г роза Гамбро, что после дьявола его не пустят к папе, могла только насмешить. Так все и осталось по-старому, смету Международного бюро труда утвердили, директор этого бюро г. Тома остался директором и будет продолжать вести от имени Лиги Наций свою пропаганду социализма.
Но Альбер Тома все-таки не коммунист. А вот Верховный комиссар Лиги Наций по беженским делам Фритьоф Нансен – явный сторонник советской власти и почетный гражданин СССР. Притом человек, денежно заинтересованный в своих отношениях к правящему в Москве ГПУ. Заслуги этого высокого чина на службе Лиги Наций перед советской властью так велики, что она пожаловала ему на юге России два огромных поместья, отнятых в свое время у их законных владельцев. Пожалование названо, правда, концессией, но дело ведь не в названии, а в сущности.
И вот этому «советскому помещику», человеку морально близкому, а материально связанному с советской властью, Лига Наций вручает ведение миллионов зарубежных русских людей, боровшихся до последних сил с кровавыми угнетателями своего народа и ушедших за рубежи России именно потому, что не могли примириться со злодейской советской властью. Невозможно представить себе большего издевательства над человеческим достоинством и человеческой свободой, как назначение большевика Нансена Верховным комиссаром Лиги Наций по беженским делам. Но это издевательство было проделано и вызвало протесты лишь среди правой русской эмиграции. Искусно руководимое иудо-масонской прессой европейское общественное мнение встретило назначение Нансена сочувственно. В том же тоне вторила ему и зарубежная «русская» печать.
Первоначальная политика Фритьофа Нансена вполне соответствовала его большевистскому стажу. Были определенные попытки поставить русское беженство в рогатки: либо переходи в иностранное подданство, либо возвращайся в СССР. Это последнее решение усиленно навязывалось. Вообще, русское скопление за границей признавалось за явление нежелательное и даже нетерпимое. И главная задача Верховного комиссара Лиги Наций, видимо, заключалась в том, чтобы как можно скорее разредить и ликвидировать это нежелательное скопление. Если нашему русскому зарубежью удалось удержаться и не распылиться, как того добивался Фритьоф Нансен, то только благодаря покровительству отдельных национальных правительств, относившихся к беженской политике Лиги Наций без особого расположения.
Когда выяснилось, что ликвидировать русскую эмиграцию будет не так легко и, во всяком случае, не так скоро, окружение Верховного комиссара решило изменить проболь-шевистскую тактику и от мер ликвидационных перейти к мерам административным. Было решено покрепче подчинить русское и армянское беженство своей международной власти и привести эмигрантские массы в прямое подданство Лиги Наций. Раз не удалось разогнать русских противников большевистской власти, нужно было их связать по рукам и ногам, подчинив произволу международной темной силы.
Для достижения этой цели при Лиге Наций была учреждена комиссия, которая выработала «юридический статут русских и армянских беженцев». Этот статут был утвержден Лигой Наций в 1929 г. и с 1930 г. стал вводиться в практику отдельных государств. Во Франции статут был введен с 1 февраля 1930 г.
В силу этого статута Верховный комиссар Лиги Наций назначает во все страны своих представителей, которые получают права, ранее принадлежавшие консулам Российского Правительства. Сверх этих прав представитель Лиги Наций будет «выдавать удостоверения, предназначенные для местных властей, о добропорядочности и добром поведении беженца, его прежней службе, его профессиональном звании, университетских или академических титулах», а также «рекомендации беженцев надлежащим властям, в частности на предмет получения виз, разрешений на жительство, допуска в школы, в библиотеки и т. д.».
С введением в действие этого статута положение русских беженцев, в особенности той их части, которая активно боролась с Интернационалом, существенно ухудшилась, ибо доброе имя и репутация русского беженца были поставлены в полную зависимость от усмотрения совершенно чуждого русской эмиграции представителя Фритьофа Нансена. Если раньше в отношении того или иного русского беженца или даже целой группы беженцев совершались акты произвола и несправедливости, то с переездом в другую страну открывалась возможность избавиться от такого преследования. Но с введением общего беженского статута русские беженцы были отданы в введение интернационального учреждения, возглавляемого г. Нансеном, и, следовательно, от несправедливостей, учиняемых представителями г. Нансена, никуда уехать не могут, тем более что и сам переезд из страны в страну поставлен в зависимость от г. Нансена. С течением времени эта зависимость скажется весьма тяжело, и доселе свободные русские люди скоро почувствуют, что значит власть безответственной интернациональной силы.