Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 19)

Дело объясняется гораздо яснее: русская дипломатия с самого начала не желала воевать. Конечно, она не имела права этого желать, ибо весь русский народ в его совокупности воевать не желал ради интереса хотя бы прекрасных глаз, но глаз не русских, а глаз балканских, и пока возможно было влиять только словами, только нотами, только воздействовать, только угрозами, русская дипломатия все это и делала до середины января; но когда выяснилось с совершенной очевидностью, что слова уже не действуют, что надо воевать, русская власть совершила перелом – она отступила, ибо воевать было бессмысленно, воевать было безумно, воевать было преступно.

За что же ее корят слева? За то, что у нас не было войны. Ради чего не было войны? Ради того, чтобы Константинополь попал грекам или болгарам. Конечно, можно иметь всякую точку зрения, но эту точку зрения русского депутата, который желает Россию втравить в такую войну, в результате которой в случае успеха будет нарушение самых главных интересов Российского государства, этакую точку зрения я, признаться, разделить не могу. Проф. Милюков говорит: виноват, это говорил министр иностранных дел, что русская дипломатия теперь придерживается основного правила: Балканы – для балканцев. Я всецело приветствую это заявление и делаю к нему добавление, ибо я депутат, а не дипломат, а добавление это следующее: Балканы – для балканцев, а проливы – для русских. Это добавление я считаю необходимым для себя сделать. Когда наша дипломатия найдет возможным разрешить всю эту формулу с моим добавлением, я буду считать вопрос действительно разрешенным мастерски, но если слева будут говорить только: Балканы – для балканцев, и если дипломатия будет исполнять это и на деле, а не только на словах, ибо дипломатии, господа, язык дан для того только, чтобы скрывать свои истинные мысли, но если дипломатия поверила бы действительно левой стороне и так поступала, то она была бы дипломатией не русского государства, а дипломатией Болгарии, Греции, Сербии или я не знаю кого – такой дипломатией, совершенно такой же, как дипломатия проф. Милюкова. Чуть он заговаривает о Финляндии – он отстаивает финляндские интересы против русских; заговорил о Болгарии – восхваляет болгарские интересы против русских; заговорил об Армении – армянские интересы, великую Армению, которую разорвать хотят; китайские интересы против русских; и даже Монголия, уже не государство, ничтожная провокация, – тоже стал на точку зрения монгольскую, против русской.

Но если это допустимо для отдельного депутата, хотя бы и с левой стороны, то это совершенно недопустимо для Правительства Его Императорского Величества, для Министерства иностранных дел. И я все эти нападки проф. Милюкова считаю только результатом его крайней международности, космополитизма. Он совершенно утратил представление, что он русский депутат, а не болгарский. Упрекалась наша дипломатия не только последнего времени, но и мудрейший шаг Императора Александра III, повелевший в 1885 г. убрать русских офицеров из болгарской армии, которая накинулась на сербов. И вот депутат Милюков упрекает его за это. По его мнению, русским офицерам надлежало продолжать командовать болгарскими войсками, которые сражались с войсками Милана. Но опять-таки о вкусах не спорят; но, я думаю, что русский народ вполне разделяет мысль, что поступок в Бозе почивающего Императора – мудрейший поступок и справедливейший, и высоконравственный, ибо русским войскам, русским офицерам принимать участие в войне братоубийственной, в войне Каина никоим образом не следовало, как не следует принимать и теперь.

Вообще все нападки проф. Милюкова были чрезвычайно наивны; профессора вообще очень примитивны, и проф. Милюков в особенности. Он доказывал в течение почти двух часов, что вот такие-то ноты русского министра говорили болгарам о том-то, в таком-то направлении, а вот потом стали говорить в другом направлении. По-видимому, это представление о дипломатии как о каком-то институте благонравных девиц, где надо только быть искренним, только откровенным и высказывать свои мысли, так сказать, до глубины души. Если это хорошо для институтки четвертого класса, то для дипломата это непростительно; дипломат не может быть правдив, как это ни неприятно с общечеловеческой точки зрения (голос справа: «Правильно»), и дипломат должен скрывать свои искренние намерения, иначе это не дипломат, а проф. Милюков. Так что аргументация эта меня совершенно не могла разубедить в тех мыслях, которые я имел с самого начала.

Когда дело коснулось Армении, то Милюков сказал: глаза мои или друзей моих могли бы отдохнуть на армянском деле, – впрочем, он не отдохнул, – могли бы отдохнуть, ибо Россия вмешалась в дела турецкой Армении и стала там вместе с Европой насаждать культуру, ограждение их интересов, развитие, и я не знаю, что еще делать с ними, но помешала Германия. По мнению Милюкова, Германия разорвала эту великую Армению, и вот у же мечты армян о создании великой Армении через это не так у ж близки к осуществлению.

Я в этом отношении вполне разделяю точку зрения моего далекого политического противника – депутата Чхенкели; он был прав во всей той части своей речи, когда говорил о делах армянских, ибо тогда он был не социал-демократ Чхенкели, который говорит, что приказывает из Берлина Маркс, а говорил то, что подсказывает ему грузинское сердце; он поэтому и был совершенно прав, потому что в это время он был глубоким националистом, правда, националистом грузинским. Но и я буду прав, присоединившись к нему, не будучи нисколько националистом грузинским; я спрашиваю: зачем, собственно, России создавать на границе Кавказа великую Армению, которая будет, естественно, стремиться присоединить к своей части и русскую Армению? Ведь это правильно он сказал: это будет вторая Македония, – нет, это гораздо хуже, чем вторая Македония, это создастся вторая Польша у нас, это создастся враждебное государство на границе Кавказа, который и так очень мало ассимилировал с Россией. И если эта политика наместника на Кавказе гр. Воронцова-Дашкова3, то я считаю эту политику с русской точки зрения, с государственной точки зрения, чрезвычайно опасной, вредной и крайне нежелательной. И все эти генерал-губернаторы, которые якобы от России, в сущности, от Европы, ставятся, и это укрепление Армении на границе – опаснейший опыт, который надо по возможности скорее прекратить. Никакого дела нам нет до внутренних дел турецких. Хорошо или плохо живется армянам – это дело их; если им плохо живется, пусть они восстают против турецкого владычества, но нам содействовать образованию армянского государства на Кавказе – это значит содействовать потере всего Кавказа, и это все кавказские жители, сколько-нибудь знающие дело, подтвердят. Это есть опаснейшее, вреднейшее предприятие, вмешательство в армянские дела Турецкого государства.

Касаясь дел Китая, получил и президент так называемой Китайской республики выговор, впрочем, вместе с ним и наш министр иностранных дел, который виноват в том, что затруднился назвать теперешнее правление Китая «республикой», и профессор сейчас же его притянул к ответу. Но и самого президента Юань Шикая он упрекнул и порицал за нарушение китайской конституции. Но это специальность проф. Милюкова заботиться о сохранности конституции во всех странах, между прочим, и в Китае, а я думаю, что наш министр иностранных дел может этим менее интересоваться, как он это и делает. Он, по-видимому, не уверен, что там есть конституция, и не уверен, что там есть республика, и я, признаться, вопреки проф. Милюкову затрудняюсь назвать республиканским образом правления то, что происходит в Китае. Но, если проф. Милюков думает, что это и есть именно республика, то я поздравляю его. Если в Китае сейчас республика, то те, которые стремятся ввести в других странах республику, ясно обнаруживают, к чему они стремятся, чего хотят. В таком случае проф. Милюков блистательно доказал, что он глубоко не прав в своих основных политических воззрениях.

В Англии, по Милюкову, дело обстоит так, что она с нами до конца не идет. Я добавлю, что Англия с нами не только до конца не идет, но она, кажется, и в начале с нами не идет, по крайней мере, мы этого совместного шествия не замечали, но он находит, конечно, что это естественно, что она с нами не идет. Станет Англия с нами, с несчастными, жалкими русскими идти до конца! И, оппонируя министру в его речи, которая указала на вредную роль печати как русской, так и германской в деле обострения отношений между Германией и Россией, он сказал: да, в Берлине осуждают печать, и в Петербурге сегодня осудили, а вот на 26 съезде представителей печати в Лондоне похвалили. Бедный проф. Милюков… Ведь в Лондоне хвалят за что? За то, что она выполняет задачу, заданную из Лондона, задачу из Лондона, как поссорить Россию с Германией. Ясное дело, что если русская печать и германская эту задачу Англии выполняют, то в Лондоне хвалят. Вот почему хвалят, ибо для англичан это выгодно, выгодно, чтобы Россия с Германией воевали, ибо они во всяком случае разобьют себе лбы, а Англия будет только усиливаться. И странно, что такие простые мысли не приходят в голову профессорам, которые желают оппонировать нашему министру.