Николай Марчук – Проект (страница 9)

Нива особенно сильна на узких, извилистых, крутых дорожках, поэтому в горах на Ниве ехать очень комфортно. Если вы любите ездить на природу не далее двухсот километров от дома, то Нива тоже отлично подойдет, но по другой причине. Любая более-менее серьезная покатушка заканчивается визитом в сервис. И не надо рассказывать, что иномарки не ломаются. Ломаются иномарки, но УАЗики и Нивы ломаются чаще.

Но если средний чек на сервисе у Нивы будет десять тысяч рублей, то у иномарки с теми же самыми проблемами – минимум сто тыщ.

Что надо сделать с Нивой, чтобы она стала по настоящему внедорожной:

Лифт не больше пяти сантиметров, колеса не более 29" и не шире 215 мм, иначе слабые Нивовские привода и полуоси не выдержат, когда вы заедете в глину.

На Ниве лучше оставить обычный старый алюминиевый бампер, еще тот – советский, с ним можно спокойно ехать через молодой лес.

Не ставьте багажник на крышу, с ним Нива становится склонной к перевороту, в лесу он цепляет за ветки и возить не нем все равно ничего нельзя – у Нивы слабые стойки. По-хорошему, надо ставить каркас безопасности или как-то иначе изнутри усиливать жесткость кузова.

Обязательно поставить много дополнительного света – в салоне и на крыше. Ночью в лесу вы сразу оцените как это важно.

Перенос генератора и шноркель – важно, если вы планируете хотя бы иногда ездить через броды или болота.

Всю штатную звукоизоляцию лучше отодрать и выкинуть. Практичнее всего голый металл, покрашенный толстым слоем краски по металлу.

Лебедка – на мой взгляд спорный вопрос. С одной стороны, она исключительно полезна. С другой стороны – в Ниве ее просто некуда ставить. Идеально ставить за сиденьем, в базу, но там слабый пол и совсем нет места. На передний бампер – у Нивы и так перегружен передок и лишние пятьдесят килограмм там совсем ни к чему. Особенность Нивы – она очень легко вытаскивается любой машиной из любой засады. т.е. если вас хотя бы две машины, скорее всего лебедка вам не понадобится.

Последние годы на Ниву стали делать колесные редукторы. Проходимость с ними, конечно, становится фантастическая, можно ставить колеса любого размера. Но в обычной жизни до бездорожья надо еще доехать, а по асфальту на редукторах – это жопа жопная, а если точнее, то жопа вашей пятой точке при частой езде на редукторах

Очень часто машины, которые выглядят внушительно на стоянке, начинают ломаться в серьезных переделках. На слабых грунтах, где тяжелые внедорожники раскапывают глубокие колеи и ломают лед толщиной в десять сантиметров, Нива идет легко и плавно даже не образуя колеи.

В общем, при всех огромных недостатках Нивы – это отличный бюджетный вариант. Нива, пригнанная Шумахером, была сделана по уму, ничего лишнего, всё толково и по делу. Даже лучше, если бы я сам затеялся с переделкой и тюнингом. Видно, что в автосервисе у Шумахера мастера не просто так жуют свой хлебушек. А вот кстати, есть маленькая несостыковочка с тем, что я вчера услышал от Шурика.

– Шуля! Ты же говорил, что «Нива» старенькая, но ухоженная, а ты в своем гараже её обещал подшаманить, правильно?

– Да, всё верно Глеб Егорович, что-то не так?

– Да, Шуля, что-то не так, – язвительно ухмыляясь, ответил я, – машина полностью готова к покатушкам по бездорожью. Когда ты успел её подготовить? За одну ночь? Значит она была готова заранее. В итоге, у меня только один вопрос: откуда машинка?

– Короче, Глеб Егорович, тут такое дело, Нива на самом деле ничья.

– Это, как?

– Просто. Эту Ниву готовили для одного пенсионера-переселенца в Закрытый сектор, но дедушка не дожил до перехода, умер. Машина осталась в сервисе, у деда родни нет. По-хорошему надо было её сдать в полицию, но директор сервиса оставил её для себя, хотел втюхать кому-то, но как-то по пьяни взял покататься и забыл, где бросил. Я нашел машину и припрятал у себя в гараже. Вот и всё. А тут вы, я вам её за полтинник отдаю, а реально цена Нивы 2121 в такой упаковке не меньше двухсот тысяч, а в том мире, так все триста.

– Ясно, – кивнул я. – По реальной цене понял, накину тебе за машину.

– Вы, что Глеб Егорович, – замахал руками Шуля, – не надо! Мне бы быстрее от неё избавиться, жена как узнала, что в гараже эта тачка стоит, так каждый день мне мозг выносит, чтобы я её оттуда убрал. Я уж было готов был её на улице бросить.

– Ладно, потом разберёмся, ты мне скинь список расходников и проблемных узлов, которые чаще всего выходят из строя на Нивах, надо обновить свои знания, а то я подобной машиной владел больше десяти лет назад. И посоветуй, что еще надо с собой взять в тот мир для машины?

– Понял, сделаю, Глеб Егорович, – кивнул Шумахер на прощание.

Перед тем как поехать в онкоцентр я решил проверить тайник, который был обустроен мной несколько лет назад. Хорошо, что в багажнике Нивы лежала лопата. Она мне весьма пригодилась, все-таки зима не лучшее время для покатушек по лесу. Тайник был закопан не глубоко, но повозиться все равно пришлось.

Тайник был на месте, причем его содержимое даже не промокло, благо все было спрятано надежно в многослойную упаковку. В тайнике был: пистолет ТТ, два запасных магазина к нему, двадцать патронов 7,62/25, три радиодетонатора, дистанционный пульт подрыва, российский паспорт и водительское удостоверение на имя Глеба Игоревича Воробьева, триста тысяч рублей в разномастных купюрах, семьсот долларов США, мультифункциональный нож, пару рулонов армированного серебристого скотча и аптечка.

Все это было заначено, когда Проект был неожиданно закрыт, а у меня осталась не исполнена крайняя «цель». Не думал, что пригодится, а оно вон как вышло. Я даже деньги из этого тайника не брал, как-то своими силами до этого обходился, опять же не хотелось лишний раз светить его местоположения.

А сейчас ой как всё пригодилось.

Так, что дальше? Надо ехать к врачу-онкологу. Поехали!

Онкодиспансер располагался на 2-ой Березовой аллее. Кабинет онколога был на первом этаже и как водится в приличных медучреждениях врача на месте не было, зато была приличная очередь посетителей.

Спросил у соседей, те показали на окно, за которым было видно, как на улице разговаривают невысокий мужчина и молодая женщина. Вышел на улицу и обойдя задние, незаметно подкрался к разговаривающей парочке. Как-то странно они выглядели со стороны.

Из окончания подслушанного разговора стало понятно, что женщина о чем-то горячо упрашивает врача, а тот лепит всякие отмазки и твердо стоит на своем. Закончился разговор тем, что женщина зарыдала во всю Ивановскую, а онколог что-то буркнув на прощание убежал в здание центра.

Я хотел бы пойти вслед за врачом, но женщина так отчаянно рыдала, что мне стало её жаль, а потом она и вовсе достав телефон принялась кому-то горячо рассказывать:

– Да, да, так и сказал, что поехать можете только одна из нас. Я не знаю, что мне делать? Она без меня точно никуда не поедет! Не знаю! Говорит, что неожиданно появился какой-то тяжелый больной, у которого счет идет на часы и если он завтра не поедет, то гарантированно умрет. Что мне делать? Да, знаю я, знаю, что мы были первые, но не хочу брать грех на душу!

Ага, вон оно что! А доктор-то у нас выдумщик оказывается, вот как он мне место в завтрашнем заезде выкроил, кого-то отшил. Не хорошо!

– Извините, – обратился я к женщине, – у вас какие-то проблемы?

– Что? – вздрогнула от моего вопроса заплаканная женщина.

– Я спрашиваю, у вас какие-то проблемы? Может я вам могу чем-то помочь?

– Мне? Вы?

– Я, вам.

– Вряд ли, – утирая слезы носовым платком ответила собеседница.

Выглядела молодая женщина неважно: под глазами темные пятна, лицо опухло от слез, нервов и переживаний. Руки мелко дрожат, волосы сбиты на одну сторону. Лицо худое с глубокими морщинами и явной печатью трагедии. Убитое горем и придавленное чудовищным грузом трагедии существо в женском обличии. Оболочка, внутри которой не осталось ничего живого.

– Думаю, я все-таки смогу вам помочь, – твердо произнес я, – хотите угадаю, что у вас произошло?

– Не старайтесь, не угадаете, – отмахнулась женщина и развернувшись медленно поплелась прочь с территории медицинского учреждения.

– Борис Андреевич Талин вам отказал в поездке в Закрытый сектор, сказал, что ваше место отдали какому-то тяжелому больному, – громко произнес я в спину уходящей женщины.

Женщина резко остановилась, дернулась будто ей в спину угодил камень и тут же развернулась лицом ко мне.

– Что?! Что вы сказали? Но, откуда? Откуда вы это узнали? Вы, что подслушивали? – женщина подскочила ко мне и удивленно выпалила скороговоркой груду вопросов.

– Нет, не подслушивал, – соврал я. – Расскажите мне всё как есть, и я даю слово, что помогу вам.

– Поможете? – как-то недоверчиво и растерянно протянула женщина. – Мне никто не поможет. Хотя, почему бы и не рассказать всё, – пожала она плечами. – Слушайте.

История у моей собеседнице была грустной, но для России в целом обыденной. Зовут мою собеседницу – Зоя, ей тридцать лет, в двадцать два она потеряла родителей в автокатастрофе, в двадцать пять вышла замуж, родила ребенка, но у того была обнаружена неизлечимая болезнь. Требовалось много денег на лечение. Молодая семья продала квартиру родителей мужа, съездили в Германию, сделали несколько операций, вроде ребенок пошел на поправку, но несколько лет назад случился рецидив и хворь вернулась. Все деньги уходили на лечение ребенка. К сожаленью чуда не произошло – ребенок умер после четвертой по счету операции. Муж Зои после смерти дочери слетел с катушек, ушел в глубокий запой и в итоге пьяный замерз зимой на улице. Последние годы Зоя живет со свекровью, потому что ближе никого в этом мире у неё не осталось.